Георгий Владимирович Вернадский (1887—1983) — один из тех, чьи имена стали для нас символом Возвращения и Скорби, скорби за наше Отечество, надолго потерявшее столь любящих его сыновей.
Историк, философ-евразиец, общественный деятель Георгий Владимирович родился в семье Владимира Ивановича Вернадского (1863—1945), хранителя минералогического кабинета Петербургского университета, впоследствии академика — общепризнанного русского ученого и мыслителя, и Натальи Егоровны Вернадской, урожденной Старицкой (1860—1943). По окончании в 1905 году с похвальными листами 5-й Московской гимназии Г. Вернадский поступает в Московский университет на историко-филологический факультет, избрав специальность, которая в молодости увлекала и его отца.
Правомерность и необходимость анализа теоретических дискуссий, ведущихся в исторической литературе США, прежде всего эпистемологических1, обусловливается рядом обстоятельств. Растущий отказ отечественных историков от былой “философской самоуверенности”, выражавшейся в претензии на монопольное обладание истиной в последней инстанции, неизбежно влечет за собой пересмотр установившейся в нашей науке однозначно негативной оценки исторического релятивизма как методологического принципа, враждебного подлинной науке.
Особый интерес в этом плане представляет американская историография XX в., где релятивистские теории получили основательную разработку. В то же время здесь всегда сохранялась сильная оппозиция историческому релятивизму. Исследование многолетних, подчас весьма напряженных дискуссий между релятивистами и их оппонентами позволяет особенно рельефно представить как возможности релятивистского подхода к осмыслению природы исторического познания, так и его границы.
Сегодня ясно, что Достоевский был зеркалом русской революции в гораздо большей степени, чем Толстой.
Его предсказания реализовывались с поразительной точностью. На страницах «Дневника писателя» и в записных книжках он подробнейшим образом проанализировал глубинные причины всего, что произошло с нами в нынешнем веке и наметил пути спасения; в то же время — парадоксальным образом — в публицистике Достоевского есть ряд высказываний, которые вполне можно было бы использовать для оправдания Октябрьской революции.
Автор пытается ответить на вопрос: почему, несмотря на то, что Достоевский почти все так точно, на целый век вперед, предугадал, никто его вовремя не услышал и даже не мог услышать…
Роман ”Огненный крест” (автор обозначает его как историческая исповедь), написанный на документальной основе, посвящен Октябрьской революции и Гражданской войне. Автор по-новому осмысливает и трактует историю зарождения, развития ленинизма и большевизма в России.
Предъявляя обвинения большевизму в том, что он убил все демократические движения в России, Юрий Власов называет трагическими последствия, которыми обернулась революция 1917 года для судеб страны.
Необходимо коротко пояснить обстоятельства появления и характер этой небольшой по объему работы. Написанная в начале 1974 г., она предполагалась в качестве вступления к сборнику статей различных авторов о теоретиках европейского марксизма недавнего прошлого. По стечению обстоятельств издательство учебной литературы, планировавшее выпустить этот сборник, прекратило свое существование. В результате работа утратила свое первоначальное предназначение, что объясняет, но не оправдывает некоторые ее недостатки.
В книге очерчены контуры западного марксизма как общей интеллектуальной традиции. Поэтому автор не дает всестороннего анализа отдельных теоретических систем. Последние должны были стать предметом рассмотрения в статьях, к которым моя работа служила введением. Речь шла о серии критических обзоров каждой из основных школ, представленных работами ведущих теоретиков данного направления — от Лукача до Грамши, от Сартра до Альтюссера, от Маркузе до Делла Вольпе.
Новый этап мирового развития. Октябрь семнадцатого года оказал огромное воздействие на ход и характер мирового развития в XX в.
После падения царизма в России первоочередной проблемой стал поиск путей выхода страны из глубокого общественного кризиса, удовлетворения народных требований — мира, хлеба, передачи крестьянам земли, рабочим — фабрик и заводов, власти — Советам, предоставления каждой нации права на свободное развитие.
В книге рассказывается о «великом провокаторе» XX в. — Азефе, деятельность которого стала классическим примером политической провокации. Е. Ф. Азеф более 15 лет был тайным полицейским агентом и в то же время свыше 5 лет руководил Боевой организацией эсеров.
Книга (впервые опубликована за рубежом в 1932 г. и неоднократно переиздавалась там) написана в увлекательной форме и содержит малоизвестные у нас факты о политической жизни России начала XX в., в ней действуют реальные исторические лица — Николай II, С. Ю. Витте, В. К. Плеве, П. А. Столыпин, С. В. Зубатов, Б. В. Савинков, В. М. Чернов и др.
Автор книги — Б. И. Николаевский (после Октябрьской революции эмигрант) — один из наиболее авторитетных за рубежом специалистов по истории России.
Шесть десятилетий пролежала эта книга в архивах спецхрана. Сокращенный стенографический отчет так называемой «Оверменской комиссии» был издан в СССР еще в 1927 году. Перед американскими сенаторами, устроившими в 1919 году своеобразный «суд» над Октябрьской революцией, прошли разные люди, по-разному воспринимавшие и оценивавшие Великий Октябрь.
Это, с одной стороны, бывший посол США в России Фрэнсис, эсерка Брешко-Брешковская, с другой — публицисты Джон Рид, Альберт Рис Вильямс и другие. Свидетельства очевидцев, несмотря на предвзятость некоторых оценок и своеобразное толкование фактов, представляют, на наш взгляд, интерес и для современного читателя.
Для любителей редких книг, библиофилов.
Значительная часть 14-томной работы одного из наиболее известных английских советологов Эдварда Карра – ”История Советской России” – на русском языке публикуется впервые. Между тем она сама уже стала частью истории. И дело не только в том, какое место она заняла в исторической науке и историографии, посвященной Октябрьской революции и тому вполне самостоятельному периоду послереволюционного развития, который завершился 1929 годом – годом ”великого перелома”.
Дело в том, что этот скрупулезный, профессионально добротный труд отразил взгляды, оценки, мнения того поколения людей – как зарубежных, так и советских государственных, политических, общественных деятелей, ученых и представителей широких народных масс, – что были современниками Октября и послеоктябрьских событий. Многие из них верили, пользуясь выражениями Карра, в ”значительность ленинских свершений и их влияния на будущее”, считали Сталина ”великим деятелем” и ”великим исполнителем марксистского завещания”. И в этом их не смогли поколебать даже горькие прозрения конца 50-х и всех последующих годов.
Книга известного американского историка и политолога, профессора Индианского университета Александра Рабиновича принадлежит к немногим зарубежным исследованиям, которые дают в основном объективную характеристику Октябрьской революции в России.
Книга насыщена большим фактическим материалом. В ней много точных, живых описаний хода революции, политических деятелей различных лагерей, участвовавших в острейшей борьбе в 1917 году. Вот почему ее с интересом прочтут не только специалисты, но и все, кто интересуется отечественной историей.