И. Кант понимал свою «критическую философию», начавшуюся с «Критики чистого разума», как революцию; так же ее понимали и его современники——и те, которые участвовали в совершавшейся тогда Великой французской революции, но прежде всего те, которые были инициаторами и участниками Великого философского переворота, впоследствии названного немецким идеализмом.
Это продолжалось и в XIX веке. Исходя из своей перспективы, создатели исторического материализма Маркс и Энгельс рассматривали Канта как родоначальника философской революции, а Герман Коген, имея в виду уже совершенно иную перспективу, осуществил систематическое преобразование кантовской философии в так называемое марбургское неокантианство, построив свою, новую систему. И еще англо-саксонская философия, примыкавшая к Расселу, Виттгенштейну, Карнапу и Венскому кружку, аналитическая философия XX века, понимала учение Канта как исходный и поворотный пункт в философии, хотя сама система и системная связь мыслей трансцендентального идеализма едва ли представляли для них интерес.
Эта книга возникла на основе лекции, прочитанной на семинаре профессора Ф. фон Хайкена в Лондонской школе экономики (образующей часть Лондонского университета) зимой 1935 36 гг. Моей главной целью была критика Марксового «материалистического понимания истории» — попытки предсказать, что социализм (или коммунизм) неизбежно наступит в результате надвигающейся социальной революции.
Но я также намеревался дать критику всей сферы исторических пророчеств — любых предсказаний будущего, основанных на материалистическом, идеалистическом или любом другом модном мировоззрении, — и вне зависимости от того, что за будущее нам предсказывают — социалистическое, коммунистическое, капиталистическое, черное, белое или желтое.
В те дни каждый уважающий себя «интеллектуал» считал себя способным предсказывать будущее — пользуясь светом некой глубокой мудрости или, быть может, глубоких инстинктов в сочетании с глубокими историческими познаниями: глядя на величественную реку истории, он считал, что способен увидеть и сказать, что же дальше случится с этой рекой — этой могучей силой, неудержимой, неостановимой.
Бродящий по Европе призрак, сошедший со страниц Коммунистического Манифеста и странствующий в наши дни по всему миру, впервые возник на страницах сочинений Берка: “… из могилы убитой во Франции монархии восстал громадный, страшный, бесформенный призрак с обликом, более ужасающим, чем что бы то ни было дотоле вообразимое, который разрушил устои человеческого общества.
Идя напролом к своей цели, не страшась опасности, не испытывая угрызений совести, попирая все общепринятые принципы и правила поведения, этот ужасный призрак подавил людей в силу того, что они не могли допустить и мысли о возможности его возникновения из принципов, которые они считали (скорее в силу привычки, чем естества) необходимыми для их же собственного блага и обычных форм их деятельности“1).
Революция, которой так боялся Берк, это, разумеется, не коммунистическая революция Маркса, но в ней много общего с последней по сути, а в некоторых отношениях она имеет больше общего с нею, чем с реально имевшей место Французской революцией времен Берка. Скорее в принципах коммунистической революции - и притом в еще более чистом виде - обнаружил бы Берк проявление того, что было ему так отвратительно в современной ему революции, которую он с ужасом, как завороженный, наблюдал во Франции и силой своего красноречия и мастерства жаждал предупредить в Англии.
Один из известнейших современных философов анализирует роль Платона, Гегеля и Маркса в формировании идейной базы тоталитаризма.
Критикуются претензии на знание «объективных законов» истории и радикальное преобразование общества на «научной основе». Подробно рассмотрено развитие со времен античности идей демократического «открытого общества».
Книга, давно ставшая классической, рассчитана на всех интересующихся историей общественной мысли.
Один из известнейших современных философов анализирует роль Платона, Гегеля и Маркса в формировании идейной базы тоталитаризма.
Критикуются претензии на знание «объективных законов» истории и радикальное преобразование общества на «научной основе». Подробно рассмотрено развитие со времен античности идей демократического «открытого общества».
Книга, давно ставшая классической, рассчитана на всех интересующихся историей общественной мысли.
Российская революция — одно из величайших героических событий в мировой истории. Ее сравнивают с Французской революцией 1, но в действительности ее значение еще более велико. Она сильнее изменяет повседневную жизнь и структуру общества: она вносит также бóльшие перемены в представления и убеждения людей.
Разница между этими двумя революциями иллюстрируется отличием Маркса от Руссо: последний — сентиментальный и кроткий, взывающий к чувствам, сглаживающий острые углы; первый — по-гегелевски систематичен, исполнен весомого интеллектуализма, апеллирует к исторической необходимости и техническому развитию промышленности, человеческое существо склонен рассматривать как марионетку, подвластную всемогущим материальным силам. В большевизме сочетаются черты Французской революции и черты ислама времен его расцвета; результатом явилось нечто радикально новое, что можно постичь лишь с помощью упорной и страстной силы воображения.
В марксовой работе «К критике гегелевской философии права. Введение», написанной в конце 1843 — начале 1844 г., мы встречаем тезис, до сих пор, по-видимому, в полной мере не оцененный. Маркс пишет: «… критика религии — предпосылка всякой другой критики» *.
Религия для Маркса, как и для многих революционно настроенных демократов того времени, представляла собой воплощение догматического, авторитарного, сковывающего мысли, чувства и действия духа. Преодолеть религию означало преодолеть догматизм, веру в безусловность тех или иных постулатов, выливающуюся в безусловное подчинение существующим социальным институтам или лицам, их представляющим.
В этом свете ясны и его дальнейшие слова: «Критика религии освобождает человека от иллюзий, чтобы он мыслил, действовал, строил свою действительность как освободившийся от иллюзий, как ставший разумным человек; чтобы он вращался вокруг себя самого и своего действительного солнца.
Возникшие к началу 80-х годов XIX века в ряде стран Европы рабочие партии положили в основу своих программ и практической деятельности принципы научного социализма, заметно возросло влияние марксистского учения как важнейшего идейного фактора освободительной борьбы рабочего класса. Марксизм завоевывал все большее число сторонников среди передовых рабочих и представителей прогрессивной интеллигенции.
Среди различных форм распространения марксизма в этот период наряду с развитием социалистической печати, теоретической и пропагандистской деятельностью учеников, соратников и последователей Маркса и Энгельса главное место занимало издание произведений основоположников марксизма 1. Именно многочисленные издания этих произведений и их широкое распространение как в Германии, так и в других странах на протяжении 80 — первой половины 90-х годов было решающим фактором, обеспечившим проникновение идей научного социализма в сознание передовых рабочих и революционной интеллигенции, идейную победу марксизма над другими течениями социалистической мысли.
История как творение человечества и сотворение его самого представляет двойное действие, в котором объект и субъект едины, одно лицо. Субъектность истории — категория объективная, как объективны бытие и творческая деятельность ее субъекта,— воплощается в специфически субъективном отношении человечества к истории.
Эта субъективность — та же историческая необходимость, объективная закономерность участия в историческом процессе людей «как авторов и как действующих лиц их собственной драмы» [Маркс, Энгельс, т. 4, с. 138]. Вместе с субъективностью время становится историей, связью человеческих поколений, вспоминанием и воспроизведением прошлого, переживанием настоящего, предчувствием или ожиданием будущего.
Совместный труд К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология», оставшийся незавершенным и не публиковавшийся при жизни основоположников марксизма, представляет собой важный этап в формировании их взглядов. В нем закладываются основы материалистического понимания истории, раскрываются важнейшие предпосылки коммунистического преобразования общества.
Он пронизан страстной полемикой с представителями буржуазных и мелкобуржуазных воззрений, сыгравшей большую роль в разработке и отстаивании нового, подлинно научного мировоззрения.