Прожив семьдесят с лишним лет при социализме, мы не подозревали, что в нашем хозяйстве возможно существование монополизма, справедливо полагая, что это сугубо капиталистическое явление, что оно не может иметь какого-либо отношения к социалистическому обществу. Однако полтора-два года назад широкой публике было объявлено, что у нас, кажется, нет такой сферы, где бы не существовал монополизм, и что он буквально душит экономику. Как это могло случиться?
Прежде всего надо сказать, что корни монополизма уходят в довольно далекое прошлое — во вторую половину девятнадцатого века, когда мировая (и в том числе российская) экономика начала активно монополизироваться. Именно тогда марксистская теория посчитала растущее вмешательство монополий, а затем и государства в процессы рыночного саморегулирования не только признаком кризиса капитализма (что для того времени было близко к истине), но и зародышем новой хозяйственной системы, основным направлением ее формирования.