Тема данной статьи непосредственно связана с дискуссией, состоявшейся в августе 1986 г. за «круглым столом», посвященным проблемам истории древних славян, во время работы 17-го Международного конгресса византинистов в Вашингтоне.
Основные впечатления от упомянутого заседания сводятся к следующему. Во-первых, еще раз довелось убедиться в чрезвычайной актуальности темы — проблема развития раннесредневекового славянского общества вызывает по-прежнему живой интерес ученых самых различных стран, в том числе неславянских. В частности, с рефератами на упомянутом «круглом столе» выступили византинисты Греции, Англии, Франции, Австрии, Венгрии.
Проявленный при этом интерес отражает, несомненно, состояние современной историографии по указанному вопросу: за последние десять лет она пополнилась фундаментальными коллективными и индивидуальными исследованиями по истории ранних славян. Назову хотя бы коллективные труды «Welt der Slawen» и «Jatrus-Krivina», изданные в Германии, работы П. Лемерля, Дж. Файна, И. Кодера, М. Вайтмана, Л. Вальдмюллера, Г. Диттена, Д. Крестена, Ф. Малингудиса, М. Нистазопулу-Пеликиду и др. (Я вполне сознательно не называю труды ученых славянских стран, чтобы подчеркнуть свою главную мысль.)
Хотя развиваемый в этих «Очерках» взгляд на античность и не является новым, тем не менее применение его на практике детального исследования во многих отношениях может считаться вполне новым. Я хочу рассмотреть античность как единый культурный тип и это единство, насколько возможно, увидать и в отдельных мелочах. Ведь значат же что-нибудь слова: античность, Греция, язычество и т. д. И если значат, то что-то, по-видимому, есть общее, характерное для всего античного, для всего греческого, для всего язычества.
Я старался угадать стиль античности, не обезличивая его аналогиями с позднейшей культурой и не вытягивая ряд культур в одну линию, командуя им так, чтобы получалась одна абсолютно ровная шеренга. Я хотел уловить неизгладимые и неповторимые черты античного лика и попытался всерьез провести на практике общеизвестные рассуждения об ее пластичности. Конечно, это значило бы перестроить решительно все наше понимание античного мира.
Хотя развиваемый в этих «Очерках» взгляд на античность и не является новым, тем не менее применение его на практике детального исследования во многих отношениях может считаться вполне новым. Я хочу рассмотреть античность как единый культурный тип и это единство, насколько возможно, увидать и в отдельных мелочах. Ведь значат же что-нибудь слова: античность, Греция, язычество и т. д. И если значат, то что-то, по-видимому, есть общее, характерное для всего античного, для всего греческого, для всего язычества.
Я старался угадать стиль античности, не обезличивая его аналогиями с позднейшей культурой и не вытягивая ряд культур в одну линию, командуя им так, чтобы получалась одна абсолютно ровная шеренга. Я хотел уловить неизгладимые и неповторимые черты античного лика и попытался всерьез провести на практике общеизвестные рассуждения об ее пластичности.
Один из замечательнейших авторов периода греческой классики, Ксенофонт Афинский, более чем какой-либо иной его современник беззащитен перед критическим взглядом потомков. Последовательный в привязанностях, всю жизнь оставшийся верным однажды избранным принципам, он выплеснул свою последовательность на страницы сочинений. В сочетании со стремлением к беспристрастной нравоучительности тона она создала идеальную мишень для обвинений в недобросовестности.
Что уж говорить, если даже такие «мастодонты» исторической науки как Виламовиц, Гомперц, Мейер критически отзывались и о стиле Ксенофонта, и о его профессиональной честности. Нет, Ксенофонт не искажал события, но он мог умолчать о тех, что не слишком красили людей или государство, которым он симпатизировал. На рубеже веков (XIX и XX) тема Ксенофонтовых «умолчаний» вообще была одной из самых популярных у историков античности. К настоящему моменту, правда, большинство из лакун заполнено, и «историческая справедливость» восстановлена.
В середине первого тысячелетия до н. э. глубокий кризис потряс старые магические цивилизации. На смену древней «ритуальной философии» пришли новые учения и мировые религии, которые во многом изменили внутренний облик культур и окончательно определили пути дохристианского человечества.
Слово Христово в первую очередь было обращено к миру, выросшему на идеях великих Учителей, идеях, которые в большинстве своем живы и в наши дни. Понятия о Боге, Вселенной и человеке, о добре и зле, созданные в Греции и Палестине, Китае и Индии, пронизывают своим влиянием людей XX века. Отрешенная мистика и пантеизм, тоталитарная идеология и атеизм, социальные идеи и утопии — все эти порождения эры Учителей для многих продолжают сохранять свою привлекательность.
С другой стороны, духовные поиски нашего времени удивительно перекликаются с тем страстным исканием высшей правды, которое характеризует период Упанишад, Будды, Конфуция, Сократа и библейских пророков. Поэтому диалог Евангелия с нехристианским миром — не только событие двухтысячелетней давности, но нечто, продолжающееся и сегодня 1.
Человечество всегда волновали вопросы его истории. Неумолимое время скрыло от глаз потомков дела их пращуров. Письменные источники, не все из которых расшифрованы до сих пор, помогают нам осветить сравнительно небольшой период существования человечества — ведь и сама письменность появилась на сравнительно ограниченной территории (Египет, Месопотамия) относительно недавно — немногим более 5 тысяч лет назад.
Человечество же намного старше, поэтому его история на огромном отрезке времени может быть изучена только по вещественным останкам, что и составляет предмет исследования археологии. На всем протяжении истории человечества люди оставляли следы своей деятельности, сохранившиеся до наших дней в виде остатков поселений и жилищ, развалин городов, архитектурных сооружений, курганов и грунтовых могильников, орудий труда, оружия, предметов домашнего обихода, произведений искусства и т. п.
Античная философия, то есть философия древних греков и древних римлян, зародилась в VI в. до н. э. в Греции и просуществовала до VI в. н. э. (когда император Юстиниан закрыл в 529 г. последнюю греческую философскую школу, Платоновскую Академию).
Таким образом, античная философия просуществовала около 1200 лет. Однако ее невозможно определять только с помощью территориальных и хронологических определений. Самый важный вопрос — это вопрос о сущности античной философии.
Работа представляет собой первое в советской историографии исследование истории Греции в современную эпоху — от первой мировой войны и Октябрьской революции до наших дней.
Основываясь на богатом фактическом материале греческих первоисточников, часть которого впервые вводится в научный оборот, автор рисует широкую картину событий, охватывающих все сферы жизни греческого общества: экономику, политику, идеологию.
Мы будем заниматься историей последних 3-х столетий, так называемой новой историей ¹. Известно, каким рубежом этот отдел истории отделяется от истории средневековой — открытием Америки, началом движения реформационного в Германии. Следовательно, последними годами XV и первыми XVI столетия начинается эпоха, к изучению которой мы приступим. Мы имели случай сказать в предыдущих курсах о самоуправном делении истории на периоды ², но отделение истории средней от новой основано на самой сущности предмета. Если мы всмотримся в отличительный характер этих отделов истории, мы увидим здесь глубокое различие, мало — отрицание новою историей того, что служило содержанием истории средней.
Характеристические особенности новых веков выдаются при сравнении их с древними и средними веками. Если обратимся назад, к древней истории, мы увидим, что она начинается на Востоке, в Азии, завершается на берегах Средиземного моря, около которого жили главные исторические народы древнего мира; Греция и Рим — вот два главных деятеля древней истории ³.
Курс лекций Раннее христианство и греческая пайдейя — третье сочинение немецкого филолога-классика, историка философии Вернера Йегера, выходящее в свет на русском языке.
Содержательно Раннее христианство представляет собой продолжение Пайдейи: уже в первом томе этого сочинения, почти за 30 лет до публикации лекций, Йегер намеревался рассмотреть когда-нибудь «формы приобщения Рима и христианства античной эпохи к образовательному процессу, чьей отправной точкой является Греция». Решению этой задачи и посвящено Раннее христианство — последний и во всех смыслах итоговый труд Йегера.