О чем на этот раз ведут свой интересный диалог два замечательных английских джентльмена? Прежде всего — о душевном здоровье отдель¬ного человека и групп людей любой численности — от семьи до организа¬ций и государств.
И находят общие закономерности в функционировании всех этих сообществ. В разделении власти, обязанностей и ответственности. В стимулировании или препятствии росту. В отношении к неизбежным переменам.
В жизни возникают любые ситуации, и вы можете оказаться участником дела об административном правонарушении или уголовного процесса. А незнание закона, как известно, не спасает от ответственности. Поэтому очень полезно иметь представление о своих правах и обязанностях и знать, как вести себя, чтобы по крайней мере не ухудшить свое положение.
В книге подробно и на высоком профессиональном уровне рассмотрены самые разнообразные аспекты общения граждан с правоохранительными органами.
В Австрии извели немало чернил и бумаги, пытаясь ответить на мучительный вопрос: существует ли австрийская нация? И должна ли она вообще существовать? Ипохондриков беспокоят их болезни, а австрийцев – собственное место в мире.
Австрийца нелегко склонить к нарушению вековых традиций даже ради модернизации производства. Он свято соблюдает религиозные праздники и живет в своем старом добром мире, где наемные работники получают к празднику щедрую премию. Он изо дня в день питается сосисками, пьет пресное пиво и молодое белое вино, по вкусу напоминающее металлические опилки.
Всему новому он предпочитает давно привычное, опробованное, многократно испытанное и в попытке что-то изменить видит желание чужаков поживиться за его счет.
Единственное, чего бельгийцы, особенно франкоязычные, не в силах снести, так это когда их спрашивают, не французы ли они. Бельгийца Эркюля Пуаро, частного детектива из романов Агаты Кристи, этот вопрос доводил (что случалось на самом деле и с отнюдь не вымышленными персонажами) чуть ли не до апоплексического удара.
Под личиной послушных граждан скрывается нация сильных личностей. И свое право на индивидуальность они доказывают не крикливыми нарядами и скандальным поведением, а тем, что со всем пылом отдаются захватившему их увлечению.
Бельгийцы - страстные коллекционеры. Загляните в дальний угол гаража или платяной шкаф в спальне, и вы увидите там хранящиеся в строгом порядке коллекции спичечных коробков, почтовых марок, оловянных солдатиков и старинных пишущих машинок.
В голландцах глубоко укоренилось стремление казаться добропорядочными, степенными членами общества, и противиться ему никто не в силах. Даже торговцы коноплей, и те создали собственную ассоциацию, осуществляющую контроль качества и следящую за тем, чтобы ее члены вовремя платили налоги.
Голландцы не погрозят нарушителю спокойствия перстом лишь в двух случаях: когда долг велит им проявить терпимость либо когда предоставляется возможность получить финансовую прибыль.
Голландцы - единственный народ, изобретший скребок для соскабливания оставшейся на стенках бутылки из-под молока пленки. Они “думают своими кошельками”. Скупость здесь не постыдная черта, а добродетель.
Греки умеют наслаждаться жизнью в полной мере. Они желают приятно проводить время и жить в свое удовольствие здесь и сейчас, а завтра пусть катится к дьяволу! Грек может растратить месячное жалование на одну-единственную пирушку и провести оставшееся до получки время без гроша в кармане, но зато с довольной ухмылкой на лице.
Греки умудряются получать удовольствие даже в таких ситуациях, которые повергают другие народы в глубокое уныние. Их безудержный оптимизм выражен в расхожей фразе Бог даст! и в хорошо всем знакомой концепции авось.
Датчане полагают, что быть датчанином - это привилегия, которая делает их людьми особого рода. Они утверждают, что если вся Скандинавия - это миска с рисовым пудингом, то Дания - золотая ямка в середине, полная растопленного масла. Где бы ни собрались датчане, везде они демонстрируют признаки группового мышления.
Они предпочитают стоять на земле сгрудившись и ожидая, что те, кто отважились летать сами по себе, скоро свалятся на землю. Датчане обожают вступать в браки, но количество разводов так велико, что со стороны кажется, будто брак в Дании - просто необходимая ступенька перед разводом.
Население Исландии (280 000 человек) по численности примерно равно населению какого-нибудь небольшого английского городка, хотя по развитию инфраструктуры страна больше напоминает Лос-Анджелес. Кстати о последнем: амбиции и самооценка у исландцев не ниже, чем у жителей Голливуда.
На протяжении всей истории численность населения Исландии никогда не доходила до 1 млн. человек.
Я должен сразу оговориться: испанцев мало волнует, что другие думают о них. Да и сами они не очень высокого мнения о своей стране. Выражения типа: «Дым отечества согревает лучше любого огня» или «Не будь он Господом Богом, он был бы испанским королем» – давно канули в Лету.
Испанцы – патриоты только тогда, когда это интересно. Так было, например, в 1992 году, во время Олимпийских игр в Барселоне, и продолжалось целых две недели. Испанцам, по большому счету, глубоко наплевать на спорт, но тут вдруг они сообразили, что бегать, прыгать и метать намного интереснее, если за тебя болеют родственники и друзья.
Когда их сборная успешно борется за мировую футбольную корону, испанцы превращаются в рьяных болельщиков; когда же их выбивают из чемпионата на первых этапах, то они с поразительной легкостью переключаются на любую другую команду, имеющую шансы на победу, желательно латиноамериканскую.
Итальянцы - прирожденные актеры, и вся их жизнь порой выглядит одной длинной пьесой. Они также прирожденные мошенники, и среди них всегда найдутся люди, готовые рискнуть всем ради легкой наживы…
Итальянская правовая система имеет богатые традиции и располагает огромным количеством законов, предусматривающих практически все случаи несправедливости и правонарушений. На бумаге итальянский уголовный и гражданский кодексы выглядят почти что безупречно.
Проблемы начинаются с введения закона в действие. Законы были бы совершенны, не будь итальянцев, которым глубоко на них наплевать`.