Жизнь великой личности в той мере нам доступна, в какой способны мы окинуть ее одним взглядом, сумев уловить в ней все многообразие ее свойств, нередко взаимоисключающих, но тем не менее восходящих к некоему общему корню. Не выполнив этих условий, мы так или иначе, в той или иной форме, упростим, обедним, а то и исказим великую личность, воспримем драматизм, непременно ей присущий, за случайное сцепление неравноценных качеств, одни из которых, лучшие, будем восхвалять, а другие, не лучшие, осуждать, как только пагубным образом сказавшиеся на лучших.
Самый неприятный вид высокомерия — высокомерие по отношению к гению. Может быть, нигде оно не дало о себе так знать, как в изучении Достоевского,— по той, очевидно, причине, что по сплетению несовместимых духовных, душевных, просто житейских свойств он резко выделяется на фоне всей мировой литературы.