Огромные политические перемены, происходящие в СССР и соседних странах Европы в последние годы, опрокидывают многие устоявшиеся представления об истории этого региона за весь послевоенный период. В свете этих революционных событий очевидна настоятельная необходимость разобраться в прошлом и, не забывая о прогностических функциях исторической науки, попытаться определить перспективы на будущее.
Более сорока лет социалистические страны Европы составляли единую систему идеологических, политических, экономических и военных связей. В рамках этого блока у каждой страны складывалась, конечно, своя судьба, понять которую, однако, было бы трудно без анализа проблемы типологизации социально-политических режимов, возникших на востоке, юго-востоке и в центре Европы.
Одним из многочисленных «белых пятен» более чем семидесятилетней истории советского общества является стихийное бедствие — засуха 1946 г., охватившая южные районы страны, и ее тяжелые социально-экономические последствия. В работах, освещающих события первых послевоенных лет, в том числе в исследованиях по истории Молдавии, Украины, особенно сильно пострадавших от засухи, есть лишь упоминание об этом, приводятся показатели гибели посевов или снижении урожайности, факты помощи государства пострадавшим областям в преодолении последствий засухи 1.
Однако трудности, бедственное положение, которое пришлось перенести населению, «цена» преодоления последствий засухи не раскрываются должным образом. До последнего времени не было даже упоминания о голоде применительно к первым послевоенным годам 2. Создавалось впечатление, что народу удалось легко, без потерь справиться со стихийным бедствием. Но это было далеко не так. В конце 80-х гг., после XXVII съезда КПСС, ряд публицистов, писателей, свидетелей событий того времени показали, что следствием засухи был голод во многих областях страны, унесший тысячи жизней. Появились и первые исследовательские публикации историков о голоде тех лет 3.
В исторических познаниях наших современников и соотечественников есть обширный пробел — это область христианской традиции. Все мы, кажется, пришли ныне к согласию в том, что пробел этот пользы нашему обществу не приносит. Его надо ликвидировать, и каждому, кто поможет это делать, следует сказать спасибо.
Область религиозной культуры по природе своей пограничная, не исчерпываемая до конца ни школьно-богословским или, скажем, религиоведческим, ни историко-культурным подходом. Религиозная вера и культура — вещи по определению различные, однако выступающие в единстве и лишь в единстве могущие быть адекватно увиденными.
Николай Иванович Бухарин родился в Москве 9 октября (27 сентября по старому стилю) 1888 г. в семье учителей одной из начальных школ. В семье сформировались первые интеллектуальные интересы Николая, которые выразились в увлечении естественной историей и художественной литературой. Одновременно, как вспоминал Бухарин, постепенно усваивалось ироническое отношение к религии.
Обучаясь в гимназии, Николай познакомился с революционно-демократической литературой, а затем и с марксистской. Именно в гимназические годы Бухарин сделал свой мировоззренческий и политический выбор. Он стал приверженцем теории марксизма, а в 1906 г. вступил в партию большевиков. Политическая его деятельность началась с активного участия в различных демонстрациях и митингах.
Николай Иванович Бухарин родился в Москве 9 октября (27 сентября по старому стилю) 1888 г. в семье учителей одной из начальных школ. В семье сформировались первые интеллектуальные интересы Николая, которые выразились в увлечении естественной историей и художественной литературой. Одновременно, как вспоминал Бухарин, постепенно усваивалось ироническое отношение к религии.
Обучаясь в гимназии, Николай познакомился с революционно-демократической литературой, а затем и с марксистской. Именно в гимназические годы Бухарин сделал свой мировоззренческий и политический выбор. Он стал приверженцем теории марксизма, а в 1906 г. вступил в партию большевиков. Политическая его деятельность началась с активного участия в различных демонстрациях и митингах. В 1906 г. он — пропагандист в Замоскворецком районе, весной 1907 г. (во время выпускных экзаменов в гимназии) — один из организаторов забастовки на обувной фабрике Сладкова, в 1907—1908 гг.— пропагандист, партийный организатор и агитатор в Дорогомиловском подрайоне Хамовнического района Москвы.
«Незаметно эта вещь вряд ли пройдет, если только у читателей и критики хватит мужества вчитаться (возможно и то: увидят, что тут расстреливают, и обойдут сторонкой)» — так писал Короленко Горнфельду по поводу рассказа Вл. Табурина «Жива душа», напечатанного в 1910 г. в «Русском Богатстве».
Мне хотелось бы, чтобы у того, кто возьмет в руки эту книгу, хватило мужества вчитаться в нее. Я знаю, что моя работа, во многих отношениях, не отделанная литературно, появилась в печати с этой стороны преждевременно. Но, сознавая это, я все же не имел и не имею в настоящее время сил, ни физических, ни моральных, придать ей надлежащую форму — по крайней мере соответствующую важности вопроса, которому она посвящена. Надо иметь действительно железные нервы, чтобы спокойно пережить и переработать в самом себе весь тот ужас, который выступает на последующих страницах.
Фасад дома выходил на восток. Весь верхний этаж был предоставлен царской семье, за исключением одной комнаты, которую всегда занимал комендант дома. Царь, царица и больной наследник занимали большую угловую комнату. Рядом жили четыре дочери в одной комнате.
Следующую комнату занимала придворная горничная Демидова. Около угловой комнаты расположился доктор Боткин, а в одной из задних — повар Харитонов и слуга Трупп. Позади находилась кухня, ванна и туалет. В нижнем этаже помещались красногвардейцы, которые несли внутреннюю охрану. Их было 20 человек. Они носили штатское платье, белый пояс с патронташем и такой же ремень на винтовке. Только коменданты стражи и дома носили красную повязку на левом рукаве. Внешняя стража была расположена наискось, в доме Попова.
После выхода в свет брошюры “Перестройка и еврейский вопрос” мы получили большое количество откликов и предложений.
Многие читатели обратились в АКСО с просьбой продолжить публикацию различных материалов на эту тему, особенно из зарубежных источников.
Мы стараемся по мере возможности учитывать все пожелания.
Дорогой читатель, в твоих руках книга о последних днях последнего российского императора Николая II и его ближайшего окружения. Она издана в 1926 г. в Свердловске, затем в 1930 г. переиздана в Москве — Ленинграде, но вскоре была запрещена и более полувека пролежала в «спецхранах» библиотек, став библиографической редкостью. Между тем, она содержит уникальные свидетельства очевидца тех трагических событий, что небезынтересно нашему современнику, который пытается переосмыслить свое недавнее прошлое.
Перед ним встают мучительные вопросы: как оценить в свете нынешнего тяжелого положения страны октябрь 1917 г. и последовавшую за ним крутую ломку традиционного уклада русской жизни; оправдана ли физическая расправа без суда и следствия над бывшим монархом и его семьей; кто принял решение о расстреле членов царской династии и кто был непосредственным его исполнителем; наконец, где покоится прах Романовых?
Воспоминания Ф. Ф. Раскольникова (1892—1939), члена партии с 1910 г., героя Октября и гражданской войны, посвящены революционным событиям от Февраля до победы Великой Октябрьской социалистической революции в Петрограде, Москве и Кронштадте. Первое издание, вышедшее в 1925 г., долгие годы было недоступно широкому кругу читателей.
Адресуется всем интересующимся историей КПСС.