В работе освещаются происхождение и история каст в Индии, изменения их внутренней структуры и функций.
Особое внимание уделяется влиянию касты на социальную и политическую жизнь современной Индии (воздействию касты на процесс классообразования и формы проявления социальных конфликтов), а также проблеме «политизации» каст.
Монография посвящена общественно-политической борьбе, развернувшейся в Иране в середине XIX в. в связи с реформами мирзы Мохаммад Таги-хана, представлявшими собой первую попытку преодолеть социально-экономическую отсталость и укрепить национальный суверенитет в условиях усилившегося проникновения в страну иностранных держав.
В ней всесторонне рассматриваются реформы Таги-хана, показывается, как феодальная аристократия и консервативное духовенство боролись против их осуществления.
В работе члена-корреспондента АН СССР Б. А. Серебренникова на конкретных примерах показано особое значение материалистического подхода к изучению языковых явлений.
Решается ряд узловых языковедческих проблем: социальный аспект языка, проблемы знака и значения, идиоэтнического и универсального в языках мира.
Рожанский Иван Дмитриевич (1913 г. рожд.) — доктор философских наук, старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники АН СССР. Работает в области истории античной науки и философии.
Основные монографии: «Анаксагор. У истоков античной науки» (М., 1972); «Развитие естествознания в эпоху античности. Ранняя греческая наука о природе» (М., 1979); «Античная наука» (М., 1980). Составитель, редактор и автор вступительной статьи издания: Аристотель. Сочинения в четырех томах. Том 3 (М., 1979).
В монографии рассматривается история китайского анархизма, раскрываются основные положения его теорий и их эволюция, практическая деятельность анархистов и ее своеобразие на разных этапах.
Впервые в советской литературе освещается история движения «прилежной работы, экономной учебы», инициаторами которого были анархисты. Выявляются место этого течения в развитии общественной мысли того времени, теоретическая и практическая несостоятельность анархизма как средства обновления Китая.
Я изложил способности души, рассмотрел с Вами в общем виде различные обстоятельства, через которые прошел человек. Вы увидели происхождение правлений, законов, искусств и наук; Вы увидели предрассудки, заблуждения и первые успехи ума; Вы удивлялись то ограниченности, то обширности нашего разума.
Это, Ваше высочество, должно научить Вас не доверять самому себе. Вы — человек и можете ошибаться, хотя Вы и принц; или, скорее, так как Вы принц, вы должны ошибаться больше, чем кто-либо другой. Лесть, которая осаждает Вас с колыбели и ждет лишь момента, чтобы усилить свою осаду, не заинтересована в том, чтобы открыть Вам глаза.
Я отдаю Вам должное: Вы не любите, когда Вам льстят. Я всегда буду это помнить, и помните об этом Вы сами; Вы не раз краснели от похвал, которые Вы считали незаслуженными. Хотите отогнать льстецов? Для этого есть только одно средство: будьте более просвещенным, чем они. Для Вас было бы унизительным быть игрушкой в руках каких-то льстецов.
Автор нашумевшей в свое время книги «Человек-машина» Жюльен Офрэ де Ламетри скончался внезапно в сорокадвухлетнем возрасте в расцвете сил 11 ноября 1751 г. А уже 3 декабря этого же года гамбургская газета «Freyen Urtheilen und Nachrichten» опубликовала эпитафию, в которой, между прочим, говорится: «Здесь покоится де Ламетри, галльского происхождения; здесь осталось все его машинное заведение. Горячку он схватил при дворе; она его изъяла из мира, где после себя он оставил глупостей немало.
Ныне, раз распалось его машинное тело, сумеет он на покое разумный вывод сделать. Разумный же вывод один: человек не состоит из машин». В этой же газете три недели спустя была напечатана еще одна эпитафия, написанная в таком же духе. Вскоре двумя исполненными злорадства эпиграммами откликнулась на смерть Ламетри грайфсвальдская газета «Kritische Nachrichten».
Такова была реакция на кончину философа и в Германии, где он провел последние три года, и во Франции. Типично в этом отношении написанное в начале декабря 1751 г. письмо, в котором Ремюр заявляет, что Ламетри «не должен был умереть в своей постели». Злоба, которой пылали современники к этому человеку, была яростной — у свежей его могилы они громко выражали свою радость по поводу его смерти и даже свое сожаление, что смерть его была недостаточно мучительной.
Первая в нашей стране попытка специального исследования учения Ван Янмина (1472—1529), философа, оказавшего огромное влияние на развитие общественной мысли не только Китая, но и всего дальневосточного региона. Учение Ван Янмина исследуется в контексте основных проблем истории китайской философии.
Книга содержит жизнеописание Ван Янмина, анализ его мировоззрения; показано место его синтетического учения в китайской культуре; раскрыты механизмы взаимовлияния даосской, конфуцианской и буддийской идеологий; критически рассматривается оценка учения Ван Янмина китайскими и западными исследователями.
Для того чтобы выделить наиболее яркие страницы борьбы между материализмом и идеализмом в философии XVII в., наряду с выступлением Гассенди против идеалистической метафизики Декарта приводят в пример полемику между Локком и Лейбницем. Она нашла свое отражение не в беседах-дискуссиях и не в непосредственной переписке двух великих философов, которые никогда не встречались лично.
Оживленный и подчас острый обмен мнениями происходил через охотно предлагавших свои услуги третьих лиц. Критическая реакция Лейбница на основные вопросы, освещенные и решенные с позиций метафизического материализма в своде сенсуалистической теории познания конца XVII в. — «Опыте о человеческом разумении» Джона Локка, нашла свое развернутое выражение в самом крупном из всех гносеологических сочинений философа.
Свой спор с Локком Лейбниц иногда сравнивал с дискуссией, происходившей в далеком прошлом между Платоном и Аристотелем, а по аналогии с «Новым Органоном» Фрэнсиса Бэкона, противопоставлявшимся автором «Органону» Аристотеля, сочинению было дано наименование «Новые опыты о человеческом разумении». Но Лейбниц был больше на стороне Аристотеля, чем Бэкона, хотя не собирался ни восстанавливать онтологию Стагирита в ее первозданном виде, ни ограничиваться уровнем его логических воззрений, считая свою систему в целом ближе к платоновской.
Французское Просвещение XVIII века явилось важным поворотным пунктом в духовном развитии человечества, весомой победой науки, разума над антинаучным, религиозно-мистическим мировоззрением. Отважные деятели века Просвещения подвергли острой критике ущербные социально-экономические и политические отношения феодализма, деспотическую монархическую власть, правовые, политические, философские, религиозные концепции, защищавшие неограниченное господство феодальных сословий над народом.
Задолго до гибели феодализма, феодального образа жизни, всей системы крепостнических привилегий, всей совокупности уже оцененных историей ценностей старого общества, его политические и правовые нормы, этические и эстетические кодексы были развенчаны французскими просветителями XVIII века.
Неотразимой была сила этой революционной критики, ибо она выражала гнев, чаяния и надежды не только предреволюционной буржуазии Франции, но и всего угнетенного французского народа. Характеризуя французское Просвещение XVIII столетия, его наиболее радикальных представителей, Ф. Энгельс писал: «Великие люди, которые во Франции просвещали головы для приближавшейся революции, сами выступали крайне революционно. Никаких внешних авторитетов какого бы то ни было рода они не признавали. Религия, понимание природы, общество, государственный строй — все было подвергнуто самой беспощадной критике». Ф. Энгельс с полным основанием констатировал, что во Франции XVIII столетия «философская революция подготовила политический переворот».