В великой исторической перспективе новая история занимает последнее место. Ее крайние границы совпадают с границами нашего времени; еще не выходя из нее, мы уже входим в современность. Или, лучше сказать, мы вовсе не знаем ее окончания: мы еще сами застигнуты ею, в наших глазах продолжает 6 она свое движение, и мы не можем сказать, где предел этого движения, мы только гадательно судим о том, как далеко вперед пойдет струя нашей современности.
Но это лишь с одной стороны. Если исход новой истории теряется в неопределенности будущего, то самые первые всходы в нее лежат совершенно открыто перед человеком нашего времени. Бросив взгляд с нашей современности назад, в глубину исторической перспективы, мы легко различаем их там, не более как на расстоянии трех с половиной веков от нас, еще не закрытые туманом отдаленности.