Статья представляет собой опыт ретроспективного и интертекстуального анализа того, как менялось со временем у русских писателей представление и, главное, художественное воплощение опричнины как одного из важнейших этапов истории России. Параллели и общие черты образа опричника, найденные в текстах произведений XIX века (1862 — год публикации романа А. К. Толстого), XX века (рассказ А. Толстого появился в печати в 1923) и XXI века (повесть В. Сорокина была впервые издана в 2006 году) показывают, с одной стороны, литературно укоренённые константы опричнины, с другой стороны, демонстрируют актуальность писательской рефлексии над историческим сюжетом опричнины в условиях различного контекста как одного из способов осмысления судьбы родины.
В статье анализируется забытая книга великого бельгийского поэта- символиста Э. Верхарна «Окровавленная Бельгия», появившаяся в русском переводе в 1916 г. и вызвавшая оживленную реакцию поэтов- переводчиков и критиков; дается краткий обзор критических отзывов на книгу, принципиально отличающуюся от французского оригинала 1915 г. Предметом обсуждения становится также диалог В. Брюсова и М. Волошина, в 1910-е гг. активно переводивших поэзию Верхарна и претендовавших на лидерство в его понимании и интерпретации, а также стихотворная техника переводчиков и ее соответствие оригиналу.
Замысел «Сталкера» развивался как превращение боевика в нравственно- философскую притчу. Однако имела место не только жанровая трансформация, но и более глубокий переход, затрагивающий область нарративной медиации — опосредованности представления. В статье проблематика медиации рассмотрена с опорой на классическую теорию нарратива Ф. К. Штанцеля и его последователей, в частности М. Хурста, адаптировавшего типологию нарративных ситуаций для анализа кино. По мысли Хурста, в кино преобладает фигуральная нарративная ситуация, отсюда — иллюзия неопосредованного представления. Но если Штанцель выводит кино за пределы типологического круга, то Хурст не видит в этом необходимости. Кино для него — нарративный медиум, усиливающий тенденции к рефлекторизации рассказчика, свой ственные модернистским романам. Мы полагаем, что усилия Тарковского по адаптации сценарного замысла братьев Стругацких соответствуют переходу от аукториальной нарративной ситуации к фигуральной, в большей степени присущей кино. На примере сравнения второй и пятой версий литературного сценария в статье прослеживаются признаки изменения медиации. Рассмотрено, как в начальных строках сценария наррация взгляда камеры сменяется подобием драматических ремарок, а голос диктора, претендующего на полноту знания, — перспективой персонажей. Поскольку Сталкер, а не аукториальный рассказчик все больше претендует на роль центра сознания, именно речь Сталкера зачастую наделяет происходящее в Зоне смыслом, при этом реплики диалога предстают как замена репрезентации сознания, характерной для фигуральной нарративной ситуации в романном нарративе. Основным результатом рассматриваемых тенденций стало более полное представление мира фильма сквозь призму сознания Сталкера и других персонажей и смещение центра сознания вглубь повествуемого мира. Сценарный нарратив дает возможность восстановить континуум форм, распложенных на переходе от аукториальной к фигуральной нарративной ситуации, в полной мере реализуемой уже средствами кино.
В статье исследуется динамика поэтического процесса в развитии нетрадиционного циклического единства — венецианского текста, реализованного стихотворениями О. Мандельштама, И. Бродского и Л. Лосева. Также определены связи между критическими наблюдениями о творчестве И. Бродского Л. Лосева с лирическим наследием последнего. Проведен анализ основных ключевых концептуальных идей, общих для всех трех поэтов и организующих особую целостность венецианского текста. На фоне исследованной традиции отмечено также своеобразие венецианского текста Л. Лосева.
Одна из сюжетных линий романа «Петр Первый» связана с прибытием русского посольства в Константинополь в сентябре 1699 г. В романе А. Н. Толстой описал путешествие русской команды по Черному морю на новом 48-пушечном корабле «Крепость», прием у султана, встречи с европейскими посланниками и их реакцию на успехи Петра I в кораблестроении. При работе над романом автор использовал документы эпохи (донесения думного дьяка Е. И. Украинцева), исторические труды Н. Г. Устрялова и С. М. Соловьева. Но анализ фрагментов, связанных с жизнью русских посланников в Константинополе, позволяет сделать вывод о том, что еще одним источником стали личные впечатления Толстого. В апреле 1919 г. писатель вместе с семьей оказался в числе русских беженцев, которые эвакуировались из Одессы в Константинополь на союзнических судах. В романе «Петр Первый» Толстой использовал некоторые дневниковые записи этого периода, а также небольшие зарисовки турецкого города, воссозданные в повести «Похождения Невзорова, или Ибикус» (1924).
В статье затрагивается вопрос о роли литературной критики в поиске ответов на «проклятые» философские максимы русской жизни. На примере отдельных фрагментов из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» показано, насколько актуальны «вечные» вопросы русской литературы и как они продолжают жить в современной действительности. Указана роль литературной критики, которая подводит читателя к поиску путей осмысления философской проблематики отечественной классики, подчеркивается живучесть онтологических вопросов в прошлом и настоящем.
Теория критики — одна из самых проблемных областей литературоведения. Многое здесь приходится осмыслять практически с нуля. Если литературная критика — вид литературной деятельности, то ее продуктом, итогом, результатом является текст как целостный объект. В этом отличие исследования критики и использования критики как суммы примеров/цитат в историколитературных исследованиях. Однако критические тексты — вторичные тексты (не в оценочном, а в функциональном смысле), тексты о текстах. Для их характеристики необходимо по аналогии с «художественным образом» ввести понятие «критическое суждение», которое воплощается в конкретном критическом тексте (рецензия, статья) как его цель, смысловой итог. Структуру критического суждения можно представить как двухуровневую (теоретический и конкретный уровень) и трехэлементную (выделение на втором уровне наблюдений и оценок). Композиция критического произведения как целого представляет собой развертывание этих уровней и элементов в определенном жанровом своеобразии и стилистическом оформлении. Наблюдения и оценки — наиболее подвижная, динамичная часть критического суждения. Они чаще всего используются при рассмотрении критической борьбы вокруг конкретных произведений. Однако представить не эмпирическое, а глубинное развитие критики можно приняв в качестве единицы какую-то теоретическую категорию. Метод — одна из интегрирующих категорий художественного творчества. Систематическое использование категории критического метода позволяет увидеть предмет в ракурсе исторической поэтики.
В статье рассматривается вопрос о трансформации научного и субъективного восприятия литературного текста, о «стихийной» реинтерпретации, проистекающей объективно в связи с изменяющимися обстоятельствами — временем, социальными условиями, государственной политикой, ментальными слагаемыми и проч. Цель анализа — определить специфику интерпретационно- смысловой трансформации концептуалистского текста Л. Рубинштейна и выявить новые компоненты семантико- смыслового поля поэмы «Всюду жизнь». Как показано в статье, изменившиеся исторические обстоятельства, произошедшие со времени создания поэмы (1986) и ее присутствия в современном литературном пространстве, порождают иные практики восприятия текста реципиентом (читателем и исследователем). Так, если на раннем этапе бытования поэмы доминантой научно- критической мысли была деструктивная (в отношении к соцреализму) направленность рубинштейновского текста, в т. ч. концептуалистские авангардные тактики — перформативная пространственность (объемность карточек, авторское чтение с перелистыванием), затрагивающие главным образом формальный уровень репрезентации поэмы, то по прошествии времени с угасанием практик авторских выступлений и публикации «каталожной» поэзии Рубинштейна на страницах обычных книг поэма авангардиста- концептуалиста все последовательнее воспринимается как привычный «плоскостной» текст, требующий апелляции к традиционному инструментарию литературоведческого анализа. Впервые в ходе интерпретации концептуалистской поэмы Рубинштейна были применены традиционные приемы аналитики литературного произведения, позволившие выявить (ранее не прочитывавшиеся) сюжетные линии поэмы, выделить образ центрального лирического субъекта, обна(ру)жить позицию авторского персонажа и др. Использование интертекстуального подхода расширило проблемно- тематические аллюзии экспериментально- авангардного текста и позволило поставить не-традиционный текст Рубинштейна в ряд традиционной отечественной литературы. Показано, что центральной установкой Рубинштейна в поэме «Всюду жизнь» было не «преодоление соцреализма» (бытующее мнение), но апелляция к классическому мотиву русской литературы — поиску литературным героем смысла жизни, духовному взрослению. Таким образом, концептуальный эксперимент Рубинштейна — поэма «Всюду жизнь» — не разрушает традиции отечественной лиро-эпики, но становится ее органической частью.
В статье рассматривается путь поэтического становления и развития и философские проблемы лирики поэтессы шведского происхождения Эдит Сёдергран. Анализируется своеобразие поэтического мира с точки зрения реализации принципов экспрессионизма, а также особенности использования символики и построения художественного мира в духе традиций акмеизма и футуризма.
Статья посвящена выявлению функциональных особенностей и направлению их взаимодействия в петербургском локусе романа Е. Н. Чирикова «Жизнь Тарханова». В статье применяется структурно-семиотический метод, который позволил исследователям представить «дома» в петербургском локусе как упорядоченную знаковую систему и дешифровать особенности взаимоотношений, возникающих между ними, а также — аксиологический, с помощью которого авторы находят следующие подходы к определению ценностного содержания петербургского «дома» в тетралогии «Жизнь Тарханова»: выясняется, что петербургский «дом» тетралогии организуется и функционирует согласно ветхозаветному коду и, в частности, реализует сюжет об Ионе во чреве китовом. В связи с этим весь сюжет «петербургского дома» представляется как жизнь, вывернутая наизнанку, бытие наоборот, а сам город репрезентирован как пространство, поглощающее человеческую индивидуальность и сливающее время-пространство в ветхозаветное «Великое Страдание».
в статье рассматривается «малая проза» Л. Рубинштейна, одного из основателей и яркого представителя т. н. «московского концептуализма». На примере анализа прозаического текста «Целый год. Мой календарь» (2018) и его сопоставления с поэмой «Мама мыла раму» и комментария к ней показано, что автобиографическая тенденция в творчестве писателя-концептуалиста нарастает. В работе подвергнуты сомнению наблюдения критиков о полифонизме поздней прозы Рубинштейна, но продемонстрирован монологизм системы голосов — героя-актанта и героя-рефлексирующего, выступающих в едином динамизированном облике. Проинспектированы конститутивные (согласно современной теории) признаки автобиографического текста (образ ego-героя, образ нарратора, мера документализма), и текст Рубинштейна квалифицирован как художественная автобиография, встраивающая писателя-авангардиста в традицию русской классической литературы.
В конце декабря 2024 г. в Русской христианской гуманитарной академии им. Ф. М. Достоевского (РХГА) прошла ежегодная Всероссийская научнопрактическая конференция «Бог. Человек. Мир» (БЧМ). Нынешняя конференция была уже двадцать седьмой, и продолжалась она, как обычно, четыре дня (18–21 декабря). В рамках конференции 20 декабря состоялось девятнадцатое заседание историко- культурологического семинара «Боги, люди и миры в прошлом и настоящем», которое организаторы посвятили 100-летию отечественной киностудии «Мосфильм».
- 1
- 2