27–31 октября 2025 г. в Санкт- Петербурге состоялась V Всероссийская научная конференция «Ветер Перестройки», посвященная вопросам изучения отечественной истории последней четверти XX в. Масштабная научная программа конференции, помимо пленарной сессии, включала 10 секций и 9 круглых столов. Мероприятие проходило на базе 10 площадок, не только в Санкт- Петербурге, но и в Москве, Туле, а также во Владивостоке. В мероприятии приняли участие сотрудники академических и учебных организаций, учреждений культуры и искусства, молодые специалисты, аспиранты и студенты вузов, в том числе из ближнего зарубежья. Помимо научных дискуссий, программа конференции включала насыщенную культурную часть: лекции, экскурсии, встречи со свидетелями эпохи.
Книга Г. Праусса «Moral und Recht im Staat nach Kant und Heqel» («Мораль и право в государстве по Канту и Гегелю») в официальном переводе незнакома русскоязычному читателю. Но благодаря усилиям профессоров О. Ю. Кустовой (перевод) и Д. В. Масленникова (научное редактирование перевода) сегодня, спустя почти 15 лет после издания этой книги в Мюнхене, мы можем представить ее обзор всем интересующимся связью немецкой классической философии с практическим правом и моралью. Автор книги, профессор из Мюнстера Герольд Праусс (род. в 1936), — основатель «третьей волны» и виднейший представитель современной трансцендентальной философии, анализирует теории свободы Канта и, частично, Гегеля. Размышления И. Канта, его попытки нащупать структуру свободы человека и облечь ее в практическую форму способствовали созданию троякой модели отношений, которая позднее была им усовершенствована. Улучшенный вариант кантовской теории свободы не привлек внимание законодателей, принявших первый вариант этой теории за основу правовых отношений в государстве. Г. Праусс считает неоправданным внимание к первому варианту теории свободы И. Канта, поскольку Кант построил ее на принуждении (насилии) личности к исполнению долга. Праусс обеспокоен мыслью о возникшем противоречии между идеацией свободы в либеральном государстве и современным законодательством, во главу угла которого положено принуждение (насилие). В заключение Г. Праусс предлагает философский подход к обеспечению законности в государстве без насилия (принуждения), который несомненно привлечет внимание всех интересующихся теорией свободы и философией права.
Статья представляет собой опыт ретроспективного и интертекстуального анализа того, как менялось со временем у русских писателей представление и, главное, художественное воплощение опричнины как одного из важнейших этапов истории России. Параллели и общие черты образа опричника, найденные в текстах произведений XIX века (1862 — год публикации романа А. К. Толстого), XX века (рассказ А. Толстого появился в печати в 1923) и XXI века (повесть В. Сорокина была впервые издана в 2006 году) показывают, с одной стороны, литературно укоренённые константы опричнины, с другой стороны, демонстрируют актуальность писательской рефлексии над историческим сюжетом опричнины в условиях различного контекста как одного из способов осмысления судьбы родины.
Статья посвящена изучению генетических истоков поэтического творчества Юза Алешковского. Использованы сравнительно- исторический, культурно- исторический, а также метод целостного анализа художественного произведения. Установлено, что генезис особенностей творчества Юза Алешковского, с одной стороны — в его искреннем интересе к людям «низовой» культуры: заключенным в тюрьмах сталинской тоталитарной эпохи (во многом к «простым мужикам»), ворам, к так называемому «деклассированному обществу» как источнику дискурса тюремного фольклора и карнавализованного взгляда на идеальное советское государство. С другой — помимо широкого круга писательских контактов, генетическим истоком его песен становится интерес к литературоведению, непосредственное знакомство с литературоведами и их кругом общения (С. Бочаров, В. Кожинов, М. Бахтин, В. Турбин, Ю. Манн и др.). В-третьих, важное значение обретают общие тенденции переосмысления и доведения до абсурда соцреалистического канона в литературе андеграунда. Именно в стихотворных текстах и лагерных песнях Юз Алешковский впервые в своем творчестве применяет приемы соц-арта, примеряя речевую маску «простого советского человека» и «простого советского заключенного» / «старого большевика», деконструируя с помощью иронии, квазистилизации советского языка и тонкой пародии идеологические концепты и языковые клише соцреализма.
В статье анализируется забытая книга великого бельгийского поэта- символиста Э. Верхарна «Окровавленная Бельгия», появившаяся в русском переводе в 1916 г. и вызвавшая оживленную реакцию поэтов- переводчиков и критиков; дается краткий обзор критических отзывов на книгу, принципиально отличающуюся от французского оригинала 1915 г. Предметом обсуждения становится также диалог В. Брюсова и М. Волошина, в 1910-е гг. активно переводивших поэзию Верхарна и претендовавших на лидерство в его понимании и интерпретации, а также стихотворная техника переводчиков и ее соответствие оригиналу.
Замысел «Сталкера» развивался как превращение боевика в нравственно- философскую притчу. Однако имела место не только жанровая трансформация, но и более глубокий переход, затрагивающий область нарративной медиации — опосредованности представления. В статье проблематика медиации рассмотрена с опорой на классическую теорию нарратива Ф. К. Штанцеля и его последователей, в частности М. Хурста, адаптировавшего типологию нарративных ситуаций для анализа кино. По мысли Хурста, в кино преобладает фигуральная нарративная ситуация, отсюда — иллюзия неопосредованного представления. Но если Штанцель выводит кино за пределы типологического круга, то Хурст не видит в этом необходимости. Кино для него — нарративный медиум, усиливающий тенденции к рефлекторизации рассказчика, свой ственные модернистским романам. Мы полагаем, что усилия Тарковского по адаптации сценарного замысла братьев Стругацких соответствуют переходу от аукториальной нарративной ситуации к фигуральной, в большей степени присущей кино. На примере сравнения второй и пятой версий литературного сценария в статье прослеживаются признаки изменения медиации. Рассмотрено, как в начальных строках сценария наррация взгляда камеры сменяется подобием драматических ремарок, а голос диктора, претендующего на полноту знания, — перспективой персонажей. Поскольку Сталкер, а не аукториальный рассказчик все больше претендует на роль центра сознания, именно речь Сталкера зачастую наделяет происходящее в Зоне смыслом, при этом реплики диалога предстают как замена репрезентации сознания, характерной для фигуральной нарративной ситуации в романном нарративе. Основным результатом рассматриваемых тенденций стало более полное представление мира фильма сквозь призму сознания Сталкера и других персонажей и смещение центра сознания вглубь повествуемого мира. Сценарный нарратив дает возможность восстановить континуум форм, распложенных на переходе от аукториальной к фигуральной нарративной ситуации, в полной мере реализуемой уже средствами кино.
Целью исследования является анализ отдельных традиций хозяйственной и правовой практики как выражения народных нравов, а конкретно — форм и методов урегулирования деловых споров. Методом неполной индукции (на примере РФ и КНР) описаны процедуры медиации (примирения), их место в правовых системах указанных стран. Объектом этого исследования являются экономические отношения, предметом — процедура медиации. В результате проведенного анализа сделан вывод о том что различное отношение к принципам соглашения и состязания со стороны как общества, так и власти в РФ и КНР, повлияло на то, что институт медиации в настоящее время занимает принципиально разное место в правовых системах наших стран. По нашему мнению, теория и практика посредничества в КНР требует дальнейшего изучения и внедрения его результатов в отечественную судебную систему.
Статья посвящена исследованию и анализу сложных аспектов определения видологии петербургских учреждений для детей- сирот, выявлению социально- экономических и культурных факторов, влияющих на функционирование и формирование сети этих учреждений. Также рассматриваются генезис и процесс исторического развития системы социальной помощи сиротам. Это позволит глубже понять, как исторические условия влияли на развитие системы помощи детям- сиротам в Петербурге и какие уроки можно извлечь для современного подхода к этой теме.
В статье представлена типология аксиологических учений в контексте формирования концепций личности в ХХ в. В результате «антропологического поворота» человек становится точкой отсчета «сущего», познавательное отношение к Истине трансформируется в вопрос о ценности (смысле, назначении) реальности в контексте отношения к фигуре субъекта (человека). Поэтому на рубеже XIX–XX вв. остро ставится вопрос и о формах знания, в которых возможно фиксировать реальность человека и культуры, и об аксиологическом значении самого человека. От ответов на эти вопросы зависят как общемировоззренческие стратегии, так и практические решения, неизбежно отражающиеся в сферах культурного бытия, в осмыслении задач образования, науки, этики. Многомерность и противоречивость толкования ценностей, их сущностного содержания становится проблемой, которая в ХХ в. переносится на осмысление феномена личности, что формирует неопределенность фигуры субъекта.
В статье исследуется трансформация культурной парадигмы на территории бывшей Югославии через призму кинематографа. Цель анализа — изучить формы репрезентации насилия во время вой ны. Постановка задач исследования определяется тем, что насилие и его осмысление в координатах легитимности/нелегитимности, роли в формировании человека, способного не только выживать в конфликтном мире, но и переустраивать его, составляли существенную и важную часть проекта человека в контексте социалистического периода существования балканских государств. Насилие осмысляется в рамках концепта постконфликтной культуры, так как ведущий нарратив югославского периода определялся послевоенной ситуацией, в котором важное место занимал военный дискурс. Отправной точкой анализа кинофильмов послужило выявление отношения СФРЮ к военным конфликтам, заданное специфическим опытом участия во Второй мировой вой не. В 1990-е гг. на место одной постконфликтной ситуации пришла ситуация с новыми конфликтами, в частности вой на в Хорватии (1991–1995), Боснии и Герцеговине (1992–1995) и Косовский конфликт (1998–1999), что в итоге привело к сложной комбинации старых нарративов и новых. Другим значимым фактором в 1990-е гг. стало переосмысление отношения к коммунистическому прошлому. В результате проекты человека, выраженные в кинематографических образах, создававшиеся для объединения народов Югославии в единую нацию, утратили свою прежнюю роль и были переосмыслены в свете новых политических и культурных реалий. Сравнительный анализ репрезентации насилия во время вой ны в социалистический и постсоциалистический периоды позволяет выявить меняющееся отношение к событию вой ны и другим нарративам.
Статья посвящена проблеме цивилизационной идентичности российского человека. Автор представляет краткий обзор современного состояния проблемы, предлагает свое понимание исследуемого феномена. Цивилизация рассматривается автором как место существования человека, идентификация с которой выступает неотъемлемой частью его бытия. В этой связи особенности российской цивилизации будут рассматриваться автором как основания формирования цивилизационной идентичности российского человека. Попытке определения этих особенностей / оснований и связанных с ними стратегий цивилизационной идентификации человека в России и посвящена данная статья.
Работа посвящена социально- философскому, историкофилософскому и философско- историческому осмыслению феномена «русского ума», роли и месту российской интеллигенции в деле сохранения интеллектуальнокультурного наследия российской цивилизации. В качестве методологической основы исследования автор рассматривает духовно- творческое наследие русской философии «золотого века», связанное с именами Н. А. Бердяева, В. В. Зеньковского, И. А. Ильина, Н. О. Лосского, В. В. Розанова, П. А. Флоренского, Г. В. Флоровского и других отечественных мыслителей. Они обращали внимание на особенности духовно- интеллектуального самосознания русского народа и российской цивилизации в ее историческом протяжении и современном им понимании. Особое место в статье уделяется проблеме понимания исторического сознания субъекта социальной жизни. В качестве «опорной точки» используется интеллектуальное наследие русского философа Н. Ф. Федорова, который рассматривает историю как своего рода «проект», продолжающийся с учетом изменяющихся условий наличной действительности. Автор предлагает для осмысления в первом приближении понятие «интеллектуальная идентичность», существенно значимое для понимания особенностей российского гражданского самосознания. Оно вполне убедительно помещается в содержательно- смысловом пространстве авторской социолого- образовательной модели «Матрица идентичности», направленной на практическое «измерение» результатов работы образовательных организаций по формированию общероссийской гражданской идентичности, в том числе в контексте понимания ее через призму актуализированной в последние годы социально- политической идеологемы под названием «Русский мир».