Статья: ПРЕДЕЛЫ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НЕИСПОЛНЕНИЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ НЕИМУЩЕСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА В УСЛОВИЯХ БЮДЖЕТНОЙ НЕОБЕСПЕЧЕННОСТИ (2026)

В статье дается обзор выступлений участников научно-практической конференции «Развитие парламентаризма на Кубани: история и современность (К 120-летию Государственной Думы)», проведенной 2 июня 2026 года кафедрой конституционного и административного права Кубанского государственного университета совместно с Межрегиональной ассоциацией конституционалистов России в Краснодарском крае. Излагаются основные положения докладов, прозвучавших в ходе выступлений и сообщений ученых и практических работников, а также общие выводы по результатам работы конференции. В ходе дискуссий были обозначены основные теоретические проблемы и практические аспекты историко-правового развития, тенденции дальнейшего совершенствования законодательства, регулирующего порядок формирования представительных органов как на уровне субъекта, так и в муниципальных образованиях Краснодарского края. Участники конференции в рамках обсуждения развития парламентаризма на Кубани остановились на особенностях современного российского представительства, его исторических и теоретических аспектах; вопросах национальной безопасности, общественной активности и гражданского активизма, расширения конституционных основ гражданского общества; значении регулирующего воздействия правотворчества; проблемах парламентаризма в условиях цифровизации; обновления и трансформации всей системы правового регулирования; усиления понятийной составляющей; укрепления единства публичной власти; защиты прав человека и основных свобод в условиях становления и развития законодательства о народной медицине; вопросах соотношения норм федерального и регионального законодательства, регулирующего административно-территориальное деление и муниципально-территориальное устройство.

В статье дается обзор выступлений участников научно-практической конференции «Развитие парламентаризма на Кубани: история и современность (К 120-летию Государственной Думы)», проведенной 2 июня 2026 года кафедрой конституционного и административного права Кубанского государственного университета совместно с Межрегиональной ассоциацией конституционалистов России в Краснодарском крае. Излагаются основные положения докладов, прозвучавших в ходе выступлений и сообщений ученых и практических работников, а также общие выводы по результатам работы конференции. В ходе дискуссий были обозначены основные теоретические проблемы и практические аспекты историко-правового развития, тенденции дальнейшего совершенствования законодательства, регулирующего порядок формирования представительных органов как на уровне субъекта, так и в муниципальных образованиях Краснодарского края. Участники конференции в рамках обсуждения развития парламентаризма на Кубани остановились на особенностях современного российского представительства, его исторических и теоретических аспектах; вопросах национальной безопасности, общественной активности и гражданского активизма, расширения конституционных основ гражданского общества; значении регулирующего воздействия правотворчества; проблемах парламентаризма в условиях цифровизации; обновления и трансформации всей системы правового регулирования; усиления понятийной составляющей; укрепления единства публичной власти; защиты прав человека и основных свобод в условиях становления и развития законодательства о народной медицине; вопросах соотношения норм федерального и регионального законодательства, регулирующего административно-территориальное деление и муниципально-территориальное устройство.

В статье рассматривается специальный субъект преступления как факультативный признак состава общественно опасного посягательства. Автором дается анализ доктринальных подходов к определению понятия специального субъекта, его этимологического и лексического значения. Поддерживая сложившиеся в науке подходы, автор систематизирует факультативные признаки субъекта по трем блокам: правовой статус и социальная роль, личные свойства и демографический статус, ролевой статус по отношению к потерпевшему. Исследуется соотношение категорий «факультативные признаки субъекта» и «специальный субъект», а также их роль в квалификации преступлений и назначении наказания. Обосновывается, что понятие «факультативные признаки» шире по объему, они могут учитываться как составообразующие, дифференцирующие признаки, а также выступать смягчающими или отягчающими обстоятельствами. Отмечается использование законодателем отсылочных и бланкетных диспозиций при конструировании признаков специального субъекта. Цель исследования - на основе анализа доктринальных подходов, этимологического и лексического значения термина «специальный», а также положений действующего уголовного законодательства сформулировать авторское определение специального субъекта преступления, систематизировать его факультативные признаки и определить их уголовно-правовое значение в квалификации преступлений и назначении наказания. Задачи исследования - провести анализ существующих в доктрине уголовного права подходов к определению понятия «специальный субъект преступления»; исследовать этимологическое и лексическое значение слова «специальный»; систематизировать факультативные признаки субъекта преступления; разграничить понятия «факультативные признаки субъекта» и «специальный субъект»; установить место и роль факультативных признаков субъекта в структуре состава преступления. Методы исследования: диалектический метод как общенаучная основа познания; формально логический; системно-структурный; формально-юридический; сравнительно-правовой; лингвистический; метод анализа и синтеза, а также метод толкования правовых норм.

Результаты проведенного исследования - аргументировано, что понятие «факультативные признаки субъекта преступления» является более широким по объему, чем понятие «специальный субъект», поскольку первые могут учитываться судом при назначении наказания и не будучи составообразующими, тогда как второй имеет место только тогда, когда факультативный признак выступает конститутивным элементом конкретного состава. Обосновано авторское определение факультативных признаков субъекта преступления. Доказана целесообразность классификации факультативных признаков субъекта, используемых при конструировании состава, на три группы: признаки, отражающие правовой статус или социальную роль; признаки, характеризующие личные свойства и демографический статус; признаки, описывающие ролевой статус виновного во взаимоотношениях с потерпевшим. Установлено, что при конструировании признаков специального субъекта законодатель активно применяет отсылочные и бланкетные диспозиции, в силу чего такие признаки могут определяться как непосредственно в УК РФ, так и посредством обращения к иным нормативным правовым актам.

В статье произведен анализ проблематики розыска лиц, пропавших без вести, как самостоятельного основания для ограничения конституционных прав в рамках оперативно розыскной деятельности. Автор констатирует несоответствие между фактическим содержанием розыскных мероприятий и действующей правовой моделью их судебного санкционирования. В статье продемонстрировано, что розыск без вести пропавших лиц по своему целевому назначению не сводится к раскрытию преступлений, но объективно предполагает применение оперативно розыскных средств, предполагающих ограничение тайны частной жизни, переписки и коммуникаций. В условиях цифровизации розыскная деятельность все в большей степени опирается на анализ данных геолокации и цифровых следов. Особое внимание уделяется роли судебного разрешения как предварительного механизма легитимации такого вмешательства и условия последующей процессуальной пригодности полученной информации в уголовном судопроизводстве. Обосновывается вывод о непоследовательности норм оперативно-розыскного законодательства Российской Федерации и Республики Таджикистан, что выражается в ограниченном признании отдельных форм вмешательства, но без пересмотра исходной конструкции оснований оперативно розыскной деятельности. Формулируется предложение о включении сведений о пропаже без вести лица в перечень обстоятельств, при наличии которых допускается ограничение конституционных прав при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий на основании судебного решения.

В статье сопоставляются два внешне схожих состава - организация преступного сообщества (ст. 210 УК РФ) и организация террористического сообщества (ст. 2054 УК РФ), где на основе законодательных норм, доктринальных положений и судебной практики выявлены их сходства и различия, а также исследуются вопросы конкуренции норм и их разграничения. Цель работы: исследовать указанные виды криминальных сообществ и их уголовно-правовую оценку. Задачи включают изучение законодательных положений, судебной практики и научных подходов к оценке террористического и преступного сообществ, сравнение объективных и субъективных признаков составов преступлений, предусмотренных ст. 2054 и 210 УК РФ, выявление сходств и различий между ними, установление существующих проблем квалификации и предложение путей их решения. В исследовании использовались такие методы, как анализ, обобщение, формально юридический, а также метод толкования норм права и ряд других. Результаты исследования. Несмотря на внешнее сходство, террористическое и преступное сообщество обладают целым рядом различий, что позволило законодателю предусмотреть для них самостоятельные составы преступлений.

Вывод. Авторами подчеркивается необходимость дальнейшего разграничения указанных видов криминальных сообществ и более детальной разработки критериев преодоления конкуренции анализируемых правовых норм.

Целью работы является освещение проблемных теоретических вопросов института нематериальных благ и практики применения входящих в него гражданско-правовых норм с тем, чтобы увидеть перспективы их развития и место в системе гражданского права. Постановка данной цели вытекает из значения нематериальных благ в цивилизованном обществе и закономерного возрастания их роли с прогрессом общества, включая набирающие обороты процессы цифровизации. В связи с отсутствием развитой отечественной цивилистической теории нематериальных благ как объектов гражданских правоотношений и механизмов их защиты представляется важным обратиться к анализу исследований зарубежных цивилистов с тем, чтобы иметь возможность плодотворно использовать опыт других стран в деле совершенствования российского гражданско-правового регулирования исследуемых отношений. Задачи работы включают в себя выявление пробелов гражданско-правового регулирования отношений в сфере защиты нематериальных благ и выработку конкретных детализированных правил для их участников, отражающих современный этап развития гражданского общества в Российской Федерации. Доказывается, что нематериальные блага должны занять самостоятельное место в предмете гражданского права как его подотрасли с системой общих положений. Для выработки общих положений о нематериальных благах предлагается ввести в теорию гражданского права ряд новых гражданско-правовых категорий, таких как моральная травма, право на публичность и ряд других.

Цель исследования заключается в изучении процессуального риска как категории гражданского процессуального права. Рассматриваются основные подходы к пониманию процессуального риска, анализируются дискуссионные вопросы относительно его правовой природы и функционального назначения. Рассматривается соотношение риска с принципом состязательности и процессуальной ответственностью. Методологическую основу исследования составили общенаучные (анализ, синтез, индукция, дедукция) и частнонаучные (формально-юридический, историко-правовой, сравнительно-правовой и системно-структурный) методы познания. Обосновывается вывод о том, что процессуальный риск представляет собой самостоятельную категорию гражданского процессуального права, правовая природа которого не ограничивается характеристикой состояния неопределенности или вероятности наступления неблагоприятных процессуальных последствий. Уточняется дефиниция процессуального риска, обосновывается значение данной категории для правотворческой деятельности, правоприменительной практики и дальнейшего развития науки гражданского процессуального права.

Целью настоящего исследования является решение проблем, связанных с характеристикой цифровых прав и цифровой валюты, как объектов, входящих в одну классификационную группу цифровых объектов, а также определение вида имущественного права, образующего их содержание. Для достижения поставленной цели решаются задачи, связанные с выделением признаков цифровой валюты и цифрового права как объектов гражданских прав; определением имущественных прав и их природы (абсолютной и/или относительной), лежащих в основе данных объектов; сравнением со сходными правовыми категориями. Полученные выводы опираются на всеобщие, общенаучные и конкретно-научные методы познания, в частности, системный подход, методы анализа и синтеза, абстрагирования, сравнительно правовой.

Результаты: на основании проведенного анализа научной литературы, законодательства выявлены противоречия правового регулирования отношений, возникающих относительно цифровых прав и цифровой валюты; исследованы признаки цифровых объектов; установлены виды имущественных прав, которые могут составить содержание цифрового объекта, обоснована их абсолютно-относительная природа; проведено сравнение с бездокументарными ценными бумагами.

Выводы: проведенный анализ позволил говорить о двух видах объектов, оборот которых осуществляется в цифровой среде - квазиобъектах и собственно цифровых объектах, а также провести их разграничение; сформулировать конституирующие признаки цифровой валюты и цифровых прав; выявить содержание и определить виды имущественных прав, образующих цифровые права, определить их правовую природу; обосновать тезис о том, что содержанием цифровой валюты выступают имущественные права, имеющие абсолютно-относительную природу; провести различие со сходными правовыми категориями (бездокументарными ценными бумагами).

Актуальность темы исследования продиктована эволюцией механизмов государственного принуждения в условиях современной информационно-цифровой среды. Принуждение перестает носить сугубо силовой характер, постепенно снижается его репрессивно карательное значение. Возникновение новых видов цифрового принуждения (биометрический контроль, транзакционное вето и иные) требует пересмотра правовой природы и содержания данного явления. Существующие теоретические концепции не в полной мере раскрывают данный процесс. Целью работы является системный историко-теоретический анализ процесса эволюции государственного принуждения, выявление факторов и условий, ему способствовавших, а также определение правовых границ применения принудительных мер в эпоху цифровизации. Научная новизна заключается в обосновании комплексного подхода к пониманию правового принуждения в эпоху цифровизации с позиции «антропоцентризма». В работе доказывается, что цифровые технологии, включая автоматизированные системы управления, следует расценивать исключительно как вспомогательный инструмент, используемый в строго ограниченных нормами права пределах, а не как самодостаточный источник властного воздействия. Методологическую основу исследования составляют диалектический, историко-правовой, формально-юридический и системно-структурный методы. Кроме того, проведен ретроспективный анализ этапов становления института принуждения, в том числе с описанием практики применения современных цифровых платформ (на примере механизма Центрального банка Российской Федерации «Знай своего клиента»). Теоретические выводы работы могут быть использованы для дальнейшего развития доктрины публичного права, практическая значимость заключается в возможности применения сформулированных положений при формировании законодательных подходов к регламентации цифровых форм государственного принуждения.

Цель научной статьи состоит в анализе соответствия норм избирательного законодательства новому закону о местном самоуправлении, а именно Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» нормам Федерального закона от 20 марта 2025 г. № 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти». Методологическая основа исследования состоит из совокупности научных приемов и методов исследования явлений и процессов, включая системный, лингвистический, логический, сравнительно-правовой методы. Актуальность исследования заключается в том, что требование соответствия норм любых законов положениям действующих федеральных законов является не просто юридико-техническим правилом, а основополагающим принципом функционирования правовой системы Российской Федерации. В контексте проведенной реформы местного самоуправления и принятия Федерального закона от 20 марта 2025 г. № 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» этот вопрос приобретает особую остроту. В статье отмечены ключевые новеллы нового закона о местном самоуправлении. Речь идет о введении одноуровневой системы местного самоуправления, унификации сроков полномочий для всех выборных органов и должностных лиц местного самоуправления, изменении отдельных подходов и к структуре органов местного самоуправления, статусу депутатов, лиц, замещающих муниципальные должности. По результатам проведенного анализа соответствия положений Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» нормам Федерального закона от 20 марта 2025 г. № 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» авторы пришли к выводу о необходимости внесения корректировок в Федеральный закон от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ. В связи с изменениями модели территориальной и организационной структуры местного самоуправления, заложенной в Федеральном законе № 33-ФЗ, терминология и отдельные положения Федерального закона № 67-ФЗ не в полной мере соответствуют с его нововведениями. Авторами подчеркнута актуальность оперативного внесения изменений в статьи 15 и 16 Федерального закона от 22 февраля 2014 г. № 20-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» в связи с проведением в 2026 году выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации очередного созыва. Особую практическую значимость придает статье то, что в ней содержатся конкретные формулировки изменений, подлежащих имплементации в избирательное законодательство.

Ускорение цифровой трансформации публичного управления ставит перед интеграционными объединениями вопросы правового регулирования трансграничного оборота надзорных данных. Евразийский экономический союз (ЕАЭС), провозгласив формирование единого цифрового пространства стратегическим приоритетом, к настоящему времени не обеспечил его последовательной правовой основой применительно к контрольно-надзорной сфере, где пересекаются публичные интересы государств-членов, права подконтрольных субъектов и технологические возможности цифровой инфраструктуры. Целью исследования является выявление правовой природы единого цифрового контура (ЕЦК) контрольно-надзорных информационных систем ЕАЭС и обоснование двухуровневой модели его регулирования. В исследовании решаются следующие задачи: выявление нормативного пробела в праве ЕАЭС и структурных препятствий для его устранения; критическая оценка конкурирующих доктринальных подходов к природе наднациональных информационных систем; сравнительно правовой анализ моделей интеграции информационных систем ЕС (EBA, ESMA, EIOPA, RASFF/EFSA) с целью обоснования применимости гибридной модели к условиям ЕАЭС; разработка троичной классификации надзорных данных по правовому режиму; обоснование запрета автоматизированного итогового надзорного решения без верификации должностным лицом. В результате исследования предложено доктринальное определение ЕЦК и сформулированы его конститутивные признаки - системность, наднациональность архитектурного замысла, нормативная обусловленность и функциональная целевая направленность. Констатирован ключевой нормативный пробел и выявлены структурные политико-правовые препятствия для его устранения. Предложена троичная классификация надзорных данных (открытые - служебные с ограниченным доступом - защищенные), подкрепленная функциональным прецедентом в праве ЕС. Обоснована недопустимость автоматизированного принятия итогового надзорного решения без верификации должностным лицом, принципиально отличающаяся от модели GDPR.

Целью исследования является установление и раскрытие финансовой правосубъектности федеральной территории «Сириус» как участника финансовых правоотношений.

В результате проведенного исследования были сформулированы следующие выводы:

1. появление в Российской Федерации федеральных территорий и, в частности, федеральной территории «Сириус», является закономерным этапом эволюции системы распределения публичных полномочий и развития территорий с особым публично-правовым статусом;

2. особенности участия федеральной территории «Сириус» в финансово-правовых отношениях свидетельствуют о создании прецедента формирования автономного финансовоправового анклава с особым бюджетным процессом, потенциально льготным налоговым режимом и целевой моделью финансирования, что направлено на ускоренную реализацию задач, имеющих приоритетное значение для развития государства;

3. выделены признаки и элементы финансовой правосубъектности ФТ «Сириус» как территории с особым публично-правовым статусом инновационной направленности:

3.1 федеральная территория функционирует в рамках специального фискального порядка, для которого характерно формирование бюджета нового типа, не являющего ни бюджетом субъекта РФ, ни местным бюджетом в их классическом понимании;

3.2 на территории могут устанавливаться специальные правила бюджетного процесса, отличные от применяемых в субъектах РФ и муниципалитетах, что усиливает ее автономию в финансовом управлении;

3.3 вопросы установления, введения и прекращения действия местных налогов на территории ФТ «Сириус» решаются не представительными органами субъекта или муниципалитета, а органами самой федеральной территории;

3.4 механизмы финансирования ФТ «Сириус» ориентированы не на решение вопросов местного значения, а на прямое и целевое финансирование проектов федерального масштаба, в результате точечное финансирование получают национальные стратегические инициативы.

Целью работы выступает анализ проблематики публично-правового регулирования деятельности органов публичной власти по контролю за геномным моделированием.

Исходя из поставленной цели, в задачи исследования входит анализ проблем, связанных с определением публично-правового статуса как организационных структур органов публичной власти, реализующих полномочия в сфере геномного моделирования, так и тех научноисследовательских организаций, которые осуществляют эту деятельность в Российской Федерации.

Важность обсуждения вопроса о публично-правовом регулировании геномного моделирования обусловлена тем, что законодательство об охране здоровья в этой части осложняется необходимостью внедрения антидискриминационного подхода к объектам, ставшим результатом геномного моделирования.

Принципиальный вывод статьи состоит в том, что Федеральное медико-биологическое агентство должно иметь полнообъемные полномочия по контролю в сфере геномного моделирования в отличие от ситуации, когда это направление контроля размыто между различными органами исполнительной власти. Соответственно, стоит задача скорректировать законодательство, определяющее компетенцию органов исполнительной власти в сфере охраны здоровья в целом и геномного моделирования, в частности

Целью исследования является анализ правовой природы обязательного страхования в системе государственного и административно-правового воздействия.

Задачей исследования выступает анализ места обязательного страхования среди средств обеспечения публичных интересов и соотношения с государственным и административно-правовым принуждением. Методологическую основу исследования составили формально-юридический, системноструктурный, сравнительно-правовой методы, а также методы анализа и синтеза.

В результате исследования автором установлено, что обязательное страхование, сохраняя договорную форму, выполняет значимые публичные функции, связанные с обеспечением безопасности, защитой прав граждан и предупреждением социально значимых рисков. Обосновано, что обязанность по страхованию обладает признаками государственного принуждения, поскольку возникает независимо от воли субъекта и обеспечивается государственно-властными механизмами. Вместе с тем обязательное страхование не тождественно традиционным мерам административного принуждения, поскольку основано на нормативном регулировании и носит превентивный характер. Сделан вывод о его комплексной правовой природе как особого инструмента публичного управления