Статья: ПОЛЬЗОВАНИЕ СЕТЕВЫМИ СОЦИАЛЬНЫМИ МЕДИА В ТУРБУЛЕНТНОМ ОБЩЕСТВЕ: СЛУЧАЙ РОССИИ 2022-2024 ГГ (2026)

В материале представлен перевод доклада Джорджа Гэллапа, впервые зачитанного 25 апреля 1942 г. и опубликованного Американским философским обществом в сентябре того же года. В докладе показано, что общественное мнение может быть источником важных информационных сигналов не только в мирное, но и в военное время, а отказ от использования данных опросов общественного мнения в периоды военных конфликтов может ограничивать эффективность управленческих решений, приводить к временным и финансовым потерям государства. Перевод сопровождается вступительными словами главного редактора журнала «Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены» В. В. Фёдорова и переводчицы Е. А. Фостачук.

В настоящих «Тезисах» анализируются изменения, произошедшие за пять лет, прошедшие после публикации работы «Двенадцать тезисов об ИИ и искусственной социальности». Опираясь на анализ специальной литературы и результаты собственных исследований, авторы определяют концептуальные основания социальной аналитики ИИ, раскрывают логику осмысления развития взаимозависимости человека и инструментов ИИ, а также характеризуют понимание возможности и действительности революционных изменений в системе искусственного мышления и компьютерных технологий. Особое внимание уделяется обсуждению нового концептуального аппарата для анализа проблем, связанных с развитием данных технологий: понятию «иная социальность», взаимозависимости «человек - алгоритм/машина» и человекоориентированному ИИ. Авторы делают вывод, что совместимость инструментов ИИ с человеком означает не что иное, как их социальную приемлемость. Это, в свою очередь, ведет к необходимости понять те быстрые и плохо предсказуемые изменения, которые происходят при включении инструментов ИИ в конкретные социальные отношения, культурные и экономические практики.

В статье представлены результаты изучения связи между формами присутствия государства на рынке и конфликтностью отношений жильцов и управляющих компаний в многоквартирных домах Санкт-Петербурга. Государственные структуры рассматриваются как многоуровневый агент, выступающий на рынке жилищнокоммунальных услуг не только в роли регулятора, но и поставщика, а также получателя услуг. Уровень конфликтности определен через частоту применения гражданами жалоб по вопросам ЖКХ в электронной форме. Базой для анализа стали электронные обращения жителей на портале «Наш Санкт-Петербург» с 2015 г. по май 2022 г. о проблемах в многоквартирных домах в адрес управляющих компаний. Сведения дополнены данными об управляющих организациях, местоположением и техническими характеристиками многоквартирных домов. На основе сетевого анализа выявлена система подконтрольных администрации города организаций, которая управляет более чем 50 % городского фонда многоквартирных домов. Такая система организации формирует двустороннюю административную систему контроля рынка: помимо роли поставщика жилищно-коммунальных услуг государство может выступать их получателем при наличии имущества в многоквартирном доме. Регрессионный анализ показал статистически значимую связь структуры собственников и формы управляющей компании с количеством поданных жалоб. Управление домом компанией со смешанным капиталом (ГЧП) в наибольшей мере связано с увеличением количества обращений в сопоставлении с государственными, частными компаниями и товариществами собственников жилья. Также с количеством жалоб положительно связаны количество квартир в государственной собственности в многоквартирном доме и уровень монополизации рынка поставщиков жилищных услуг.

Цель исследования состояла в выявлении факторов, связанных с использованием россиянами практик кибербезопасности. В качестве факторов рассматривались социально-экономический статус (пол, возраст, наличие высшего образования, тип поселения и материальное положение), а также опыт столкновения с цифровыми рисками и связанная с ним обеспокоенность приватностью в сети. Эмпирической базой послужили данные Мониторинга цифровой трансформации экономики и общества Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ за 2024 г. (N = 10 038). Практики кибербезопасности были разделены на две группы: инструментальные - простые действия, такие как установка паролей и использование биометрической идентификации, и стратегические - более сложные меры, включающие управление доступом к данным и настройку параметров безопасности. Анализ показал, что около пятой части населения вовсе не использует меры защиты, тогда как примерно половина сочетает инструментальные и стратегические практики. Социально-экономический статус в большей степени связан с использованием стратегических практик по сравнению с инструментальными. Кроме того, именно в отношении стратегических практик была зафиксирована положительная связь с обеспокоенностью приватностью в интернете. Опыт столкновения с киберрисками оказался значимым предиктором использования как инструментальных, так и стратегических практик. Полученные результаты позволяют предположить, что рефлексивное поведение в цифровой среде формируется на основе индивидуального опыта столкновения с рисками, тогда как выбор стратегий защиты зависит от объема материальных и культурных ресурсов. Таким образом, рефлексивность в отношении цифровых рисков может рассматриваться как одно из измерений социального неравенства.

В статье проанализированы представления россиян о наиболее уязвимых для фейковых новостей группах. На материалах 119 интервью, проведенных весной 2024 г., сделан вывод о наличии эффекта третьего лица - убежденности, что дезинформация угрожает в первую очередь другим, которые отличаются от информантов по каким-либо значимым параметрам. Чаще всего основанием для разделения общества на «мы» (относительно защищенные от фейковых новостей) и «они» (более уязвимые для такого контента) становится возраст, интерпретируемый как биологическая (ментальное состояние, эмоциональная восприимчивость), социальная (образ жизни) или поколенческая (контексты социализации) переменная. Молодые люди полагают, что наиболее уязвимы для фейковых новостей представители старших возрастных групп, которые могут не обладать достаточными навыками для проверки информации либо не испытывать такой потребности. Старшее поколение же убеждено в большей подверженности дезинформации молодежи в силу ее недостаточной зрелости. Другим значимым параметром оказывается медиапотребление. Телевизионная аудитория предполагает, что жертвами фейков скорее станут интернет-пользователи, тогда как те придерживаются противоположного мнения. Люди, вовлеченные в активное потребление новостей, воспринимают себя как более компетентных в идентификации дезинформации, а следовательно, и более защищенных. Менее вовлеченные в потребление новостей люди, в свою очередь, уверены, что они реже контактируют с фейками, а поскольку распознавать ложный контент со стопроцентной точностью невозможно, это способствует их меньшей уязвимости по сравнению с активными потребителями новостей. Более образованные, успешные в профессиональном плане и проживающие в крупных городах информанты также считают себя более защищенными в сравнении с теми, кто отличается от них по этим параметрам. Сделан важный методологический вывод, что основания эффекта третьего лица неоднородны, поэтому обобщенные вопросы про себя и других в опросах общественного мнения дают спорные с точки зрения интерпретируемости результаты. Респонденты соотносят категорию «другие» с разными референтными группами (молодежь, пожилые, жители малых городов и т. д.), поэтому ответы на обобщенные вопросы о влиянии фейковых новостей на «других» оказываются не вполне сопоставимыми.

В статье изучаются тактики пользователей интернета, направленные на проверку недостоверной (фейковой) информации, и факторы проведения фактчекинга. Цели исследования - в рамках теории просьюмеризма и повседневных тактик (Мишель де Серто) выявить и описать арсенал тактик фактчекинга, используемых российской интернет-аудиторией, определить социально-демографические и поведенческие предикторы их применения. Эмпирическую базу составили данные двух волн опроса «Мониторинг цифровой трансформации экономики и общества» ИСИЭЗ НИУ ВШЭ (2022 и 2024 гг., N > 10 000 для каждой волны). Метод анализа - бинарная логистическая регрессия, позволившая оценить связи между набором независимых переменных и вероятностью использования хотя бы одной тактики проверки. Результаты показали, что каждый второй интернет-пользователь сталкивался с недостоверной информацией. Из них какой-либо проверкой занимались более половины (58 %). Самая частая тактика проверки - поиск первоисточника. Мы выяснили, что проверять информацию более склонна молодежь, а также проживающие в крупных городах, люди со средним или высоким уровнем материального положения семьи, с высоким уровнем открытости технологиям, активно ищущие информацию в интернете и использующие искусственный интеллект. Пол, образование и уровень обобщенного доверия, а также частота использования интернета не оказали значимого влияния на применение фактчекинга. Эти выводы свидетельствуют, что большинство российских интернет-пользователей вырабатывают свой тактический арсенал для фильтрации недостоверной информации. Исследование вносит вклад в область медиаисследований, переосмысляя фактчекинг с позиции практик, а не навыков, и выявляет специфический социально-поведенческий профиль россиян, проверяющих достоверность информации.

Исследование фокусируется на взаимосвязи между восприятием запахов, присутствующих в атмосферном воздухе, и поведенческими стратегиями населения при решении экологических проблем. Это первый комплексный социологический анализ, проведенный в данной области в России, посвященный восприятию запахов в атмосфере промышленного города и соответствующим моделям поведения. В качестве эмпирической базы использовались результаты анкетного опроса жителей среднего по численности населения города (около 90 тыс. жителей), направленного на получение общей характеристики респондентами экологической ситуации на территории проживания, оценку частоты, интенсивности и степени раздражения запахами, присутствующими в атмосферном воздухе, а также стратегий поведения респондентов при столкновении с проблемой раздражающих запахов. Дополнительно с жителями города были проведены 15 интервью и 4 фокус-группы. Социологические исследования проводились в марте - апреле 2022 г. Результаты показали наличие в атмосфере города целого спектра раздражающих, навязчивых запахов, беспокоящих жителей и снижающих комфортность проживания. Основными источниками запахов, по мнению опрошенных, являются промышленные предприятия и транспорт. Выявлено три главных стратегии поведении респондентов: 1) активная социальная позиция и обмен информацией, 2) избегание и адаптация и 3) пассивное избегание. Уровень обеспокоенности экологическими проблемами, восприятия запахов и раздражения запахами демонстрирует положительную взаимосвязь с более активными поведенческими стратегиями в решении данных вопросов. Пассивные стратегии, ориентированные преимущественно на избегание и адаптацию, характерные для большинства респондентов, могут быть обусловлены как личностными характеристиками, так и средовыми факторами, включая социальные установки и нормы, нехватку ресурсов, а также нередко отсутствие уверенности в эффективности предпринимаемых действий, что подтверждается данными качественных исследований. Интерпретация результатов в рамках теорий рационального выбора и коллективных действий позволяет предположить, что выбор стратегии может быть результатом рациональной оценки индивидом издержек и потенциальных выгод от своих действий, а также веры в эффективность коллективных усилий.

Статья посвящена анализу восприятия затрат времени на домашнюю работу среди мужчин и женщин в современной России с учетом социально-демографических характеристик и гендерных установок. Эмпирическую базу составили данные всероссийского опроса RUSSET (Лонгитюдное исследование уровня и качества жизни в России в 1990-х), проведенного Институтом сравнительных социальных исследований (ЦЕССИ) в конце 2024 - начале 2025 г. по случайной вероятностной выборке населения России 18 лет и старше. Используются не лонгитюдные данные, а данные новой волны, реализованной по новой независимой выборке спустя 30 лет после последней волны лонгитюда. Анализ показал, что женщины в целом оценивают свой вклад в домашнюю работу как более значительный по сравнению с мужчинами, однако женщины без детей воспринимают себя как менее занятые в домашней сфере, их воспринимаемые затраты времени сопоставимы с затратами мужчин, имеющих детей. Женщины берут на себя большую часть рутинных домашних задач (приготовление еды, мытье посуды, уборка, стирка, глаженье, уход за детьми, пожилыми и больными), тогда как мужчины преимущественно занимаются ремонтными работами. Наименьшая гендерная разница в восприятии затрат времени наблюдается при совершении покупок для дома; по возрастным группам наибольший разрыв зафиксирован среди 30-39-летних, наименьшая разница характерна для респондентов 60 лет и старше. Регрессионный анализ выявил, что для обоих полов значимыми предикторами являются возраст, наличие детей, размер населенного пункта, занятость и согласие с утверждением «женщина должна иметь детей для полноценной жизни». Самооценка здоровья и доход статистически значимо связаны с воспринимаемыми затратами времени только у мужчин, тогда как у женщин прослеживается связь с семейным положением и уровнем образования.

Современная научная литература демонстрирует широкое разнообразие теоретических подходов и эмпирических исследований, посвященных феномену идентичности и ее специфике. Однако концепт идентичности, связанной с местом, по-прежнему нередко рассматривается преимущественно в контексте привязанности к пространству и сопутствующих ощущений принадлежности либо как самостоятельный конструкт, формируемый самим местом и интегрированный в его границы. В исследовании предлагается авторская интерпретация концепта идентичности с местом, основанная на анализе интервью с представителями старшего поколения, проживающими в сельских районах Ленинградской области и Республики Карелия Российской Федерации. Идентичность с местом рассматривается как компонент Я-концепции личности, который может иметь различную степень значимости - от центральной до периферийной, в зависимости от личной рефлексии, жизненного опыта и эмоционального отношения человека к конкретной территории. Анализ эмпирических данных позволил выделить три сценария, демонстрирующих различную степень интеграции идентичности с местом в структуру Я-концепции сельских жителей старшего возраста. Новизна исследования заключается в применении оригинального методологического подхода, основанного на принципах этнографического подхода к анализу интервью. Этот подход обеспечил возможность проанализировать тексты интервью в их контекстуальном измерении и позволил рассмотреть процесс формирования идентичности с местом через призму конкретных территорий, эмоциональных связей и личностных само-описаний. Это дало возможность углубленно охарактеризовать процесс становления пространственной идентичности и выявить ее значимость в структуре самовосприятия индивида.

Статья посвящена анализу региональной и политической идентичностей в контексте внутренней миграции в России, с фокусом на модели их транспонирования в новых условиях мегаполиса. Под транспонированием понимается изменение тональности идентичности при сохранении ее внутренней логики, отражающее агентность субъекта в ситуации социокультурного перехода. Исследование основывается на конструктивистской парадигме и рассматривает идентичность как гибкую и подвижную конструкцию, формирующуюся в процессе социализации, позиционирования и рефлексии. Эмпирическая база включает 50 глубинных интервью с молодыми людьми, переехавшими из Камчатского края, Республики Карелия, Тульской и Калининградской областей в Москву и Санкт-Петербург. На основе этих материалов выделяются модели транспонирования идентичностей, каждая из которых демонстрирует различные стратегии адаптации, переосмысления и сохранения идентификационной базы. Модели транспонирования работают со значимыми факторами, формирующими тот или иной модус «Я» в контексте переезда. Работа раскрывает, как региональная и политическая идентичности могут конкурировать, дополнять друг друга или формировать новые гибридные формы, и предлагает аналитическую рамку для изучения изменений идентичности в условиях биографических и контекстуальных сдвигов.

Цель статьи - рассмотреть процесс адаптации молодых сотрудников в российских научных коллективах. В фокусе исследования - проблемы, с которыми могут столкнуться молодые ученые при адаптации к коллективной деятельности. Эмпирическую базу составляют 15 интервью с молодыми учеными из пяти научных коллективов (по три человека на каждый). Они представляют НИУ ВШЭ, МГУ им. М. В. Ломоносова и Российскую академию наук. Анализ основан на подходе, предложенном Г. Зиммелем в рамках социологии малых групп. В эмпирической части описывается роль социальных связей при попадании молодых ученых в коллективы, а также вопросы конструирования коллективной реальности и проблемы, которые могут возникать при попытке встроиться эту реальность. Показывается, что в научных коллективах формируется особая надындивидуальная реальность, основанная на общей увлеченности темой, ощущении коллективной ответственности, коллективной логике и целях, организационных аспектах работы и механизмах распределения задач между участниками. Они являются общими для всех участников коллектива, но могут по-разному ими интерпретироваться. Также по результатам анализа информанты были подразделены на «внутренних» и «внешних» участников в зависимости от роли социальных связей при их попадании в коллективы. Две этих группы разным образом воспринимают коллективную реальность и свою роль в ней и, соответственно, разным образом встраиваются в нее. Молодые сотрудники воспринимают коллектив как источник поддержки и мотивации, и при недостаточном уровне последних адаптация усложняется.

Статья представляет исследование представлений работодателей о поведенческих и ценностных особенностях работников поколения Z. Объектом анализа выступают интерпретации «инаковости» молодежи, транслируемые руководителями в различных секторах занятости. Эмпирическая база включает 20 глубинных интервью с работодателями из производственного, социально-культурного, сервисного и высокотехнологичного секторов экономики Санкт-Петербурга. Анализ проводился методом тематического кодирования. Результаты показывают, что работодатели чаще всего артикулируют инаковость поколения через описание трудностей в работе с его представителями: эмоциональной чувствительностью, слабой профессиональной социализацией, нарушением трудовых иерархий и недостаточной ответственностью при выполнении задач. Однако также они демонстрируют готовность воспринимать эти особенности как новые эмоциональные режимы на рынке труда, проводниками которых становится поколение Z. Нарративы подчеркивают значимость идеалистических ожиданий зумеров, в частности требования в отношении баланса труда и отдыха и быстрой самореализации, которые вступают в противоречие с институциональными возможностями работодателей. Высокий идеализм, по мнению интервьюируемых, может стать причиной дефицита на рынке труда, поскольку поколение Z в поисках идеальной работы легче отказывается от актуальных предложений в пользу воображаемых возможностей. Выводы исследования указывают на необходимость учитывать институциональный контекст и возрастные факторы при интерпретации поколенческих различий, а также на ограниченность универсальных моделей описания молодежного труда. Кроме того, мы демонстрируем, как артикуляция «инаковости» поколения встраивается в концептуальную рамку «моральных паник» и служит отстаиванию поколенческих границ для наиболее близких к зумерам миллениалов.

Статья посвящена исследованию стилей жизни российской молодежи в отношении здоровья с учетом гендерных различий. На данных лонгитюда «Траектории в образовании и профессии» (N = 3398, 2022 г.) проведен анализ латентных классов и выделены три класса молодых россиян в зависимости от их отношения к здоровью: (1) придерживающиеся здорового образа жизни, (2) склонные к вредным привычкам и (3) пассивные в отношении к здоровью. Следуя скорректированной модели Уильяма Кокерхэма, авторы проверили распределение молодых мужчин и женщин в каждом классе по набору демографических и социально-экономических характеристик. Анализ выявил значимые гендерные различия при следовании стилям жизни в отношении здоровья. Женщины реже мужчин относились к классу склонных к вредным привычкам и чаще придерживались здорового или пассивного стиля жизни. В браке женщины чаще придерживались здорового образа жизни, а мужчины чаще относились к классу с вредными привычками, чем мужчины вне брака. Высокий уровень образования и высокая оценка субъективного материального благосостояния больше ассоциированы с ведением здорового образа жизни в целом для обоих полов. Однако среди мужчин с высоким материальным статусом доля приверженцев вредных привычек остается высокой - вероятно, материальные ресурсы не всегда конвертируются в здоровьесберегающее поведение из-за укорененных в обществе моделей маскулинности. Предыдущий опыт регулярных занятий спортом важен для следования здоровому образу жизни для обоих полов, но особенно для женщин - отсутствие такого опыта ассоциировано с их попаданием в класс пассивных в отношении к здоровью.