Работа посвящена цифровым формам занятости на российском рынке труда. Во второй части исследования (см. первую часть: Капелюшников Р. И., Зинченко Д. И. Цифровые формы занятости на российском рынке труда. Часть I: дистанционная занятость // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2024. № 6. С. 157-181. https://doi. org/10.14515/monitoring.2024.6.2654) обсуждается платформенная занятость, получившая в последние годы широкое распространение на рынках труда большинства стран мира. Рассматриваются выработанные международными статистическими организациями определения платформенной занятости, методология ее измерения и оценки масштабов ее распространения в разных странах. Несмотря на существование конвенциональных определений, в количественных оценках для этой формы атипичной занятости наблюдается огромный разброс. Подробно обсуждаются источники этих расхождений. На российском рынке труда платформенная занятость испытала резкий всплеск в 2020-е годы. Специальный раздел статьи посвящен эмпирическому анализу ее масштабов, динамики и социально-демографического профиля с использованием микроданных Обследования рабочей силы Росстата за 2022-2023 гг. Сравнение российского опыта с международным показывает, что в России эта форма цифровой занятости распространена больше, чем в большинстве развитых стран, достигая уровня 4 %. Тем не менее на протяжении анализируемого периода она демонстрировала отчетливый понижательный тренд. Структура платформенной занятости сильно поляризована и включает как работников с самой высокой квалификацией (фрилансеров), так и работников с низкой квалификацией (курьеры по доставке, водители такси). Полученные результаты не дают оснований ожидать, что цифровые формы занятости способны в обозримом будущем вытеснить «стандартную» занятость.
В фокусе статьи - модели формирования ниш агентности, применяемые субъектами молодежной политики для решения вопросов благополучия молодежи в регионах Северо-Запада России. Рассматривая дебаты о благополучии молодежи в целом и конкретно в арктических регионах, авторы используют подход ниши агентности, согласно которому властные структуры северных регионов могут расширять поле своей агентности, когда взгляды центральных и местных субъектов политики на региональное развитие расходятся. Эмпирический материал представлен 65 интервью с экспертами из шести городов Северо-Западного федерального округа (Калининграда, Пскова, Архангельска, Петрозаводска, Мурманска, Сыктывкара), представляющих властные структуры региональных правительств, сферы образования и бизнеса, а также региональных работодателей и молодежные движения. Авторы выделяют три модели формирования ниши агентности, применяемые вовлеченными субъектами молодежной политики с целью поддержания и развития благополучия молодежи: активистскую, родительскую и кадровую. Специфика каждой модели обусловлена расположением суждений агентов МП вдоль векторов напряжения, отражающих представления агентов о молодежи и процессе реализации молодежной политики.
В работе изучается связь между консервативными установками и проэкологическим поведением в России. Обычно считается, что детерминантами проэкологического поведения являются постматериалистические (согласно теории Р. Инглхарта), или эмансипативные (согласно теории К. Вельцеля), ценности. Многие исследования показывали, что «либералы» значимо менее равнодушны к вопросам охраны окружающей среды по сравнению с «консерваторами». Однако относительно недавно стал заметен интерес консервативных активистов, правых популистов, националистов к «зеленой повестке», в том числе и в России, что неизбежно отразилось на проводимой экологической политике. При этом не до конца изучено, в какой степени изменения на уровне дискурса элит в области экологии влияют на установки и поведение населения. Можно ли на массовом уровне найти положительную связь между консервативными и проэкологическими установками и поведением?
Исследования подтверждают важную роль родителей в алкогольной социализации молодежи, однако мало изучено, как они влияют на предпочтения детей в выборе конкретных видов алкогольных напитков. В статье анализируется связь между видами алкогольных напитков, употребляемых молодыми людьми, и видами алкогольных напитков, выбираемых их родителями. В основе исследования - данные Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (RLMS - HSE) за 2012-2019 гг. Выборка - 3095 респондентов 14-22 лет, потреблявших алкоголь в последние 30 дней. С помощью кластерного анализа выделено пять групп молодежи по составу потребляемых алкогольных напитков: «только пиво», «коктейли и другие напитки», «вино и пиво», «водка/самогон и другие напитки» и «коньяк, виски, ликер и другие напитки». Для оценки связи между потреблением различных алкогольных напитков молодыми людьми и их родителями использовалась мультиномиальная регрессия, где зависимая переменная - типология потребления алкоголя молодежью, а ключевые независимые переменные - виды потребляемого алкоголя хотя бы одним из родителей. Результаты показывают, что влияние родителей распространяется не только на факт употребления алкоголя, что было выявлено в исследованиях ранее, но и на выбор конкретных алкогольных напитков. Например, употребление вина одним из родителей увеличивает вероятность того, что их взрослый ребенок будет привержен типу потребления, включающему вино. Аналогичная ситуация наблюдается и для более крепких напитков, таких как водка, самогон и коньяк.
Статья представляет размышления о том, в какой системе координат может и должно осуществляться регулирование инструментов искусственного интеллекта (ИИ), которые становятся частью повседневной жизни общества. Работа ориентирована на поиск ответа на вопрос: где следует ставить запятую в предложении «запретить нельзя регулировать» в отношении технологий ИИ? Авторы начинают с общей постановки вопроса, переходя к рассмотрению конкретных проблем, связанных с развитием ИИ (проблемы лжи, проблемы автономных агентов, проблемы «второго перехода» и некоторых других), что позволяет определить сложности, с которыми сталкиваются попытки управлять использованием технологий ИИ. После этого авторы обращаются к характеристике институционального контекста регуляции, выделяя трех ключевых игроков: разработчиков, потребителей и тех, кто определяет «правила игры»,- и ставят вопрос о том, какую роль социальные ученые способы играть в деле регуляции ИИ. В заключение авторы формулируют четыре принципа регуляции: 1) следует регулировать не развитие ИИ, а взаимоотношения между людьми, которые изобретают, внедряют и применяют ИИ; 2) следует регулировать не развитие ИИ, а отрицательные эффекты применения инструментов ИИ в повседневности; 3) на первом этапе регуляция должна ориентироваться на развитие инструментов ИИ в конкретных областях, где выгода от замены человека ИИ наиболее очевидна; 4) существует принципиальная разница между регуляцией ИИ в областях, которые соотносятся с экзистенциальными вопросами (где уже сейчас необходимо вводить безусловные запреты), и в областях, которые с ними не соотносятся (где нужно сначала регулировать, а потом - запрещать).
Работа отвечает на вопрос, как социальные инновации позволяют решать острые проблемы здравоохранения и как создается их преобразующий потенциал. Объектом исследования выступают 24 кейса из Европы, представленные на сайте фонда Ashoka по теме здравоохранения. Интерес к социальным инновациям связан с предположением, что технологических усовершенствований, режимов экономии и перераспределения ответственности за медицинские услуги между государственным и частным здравоохранением недостаточно для производства системных сдвигов. Предполагается, что социальные инновации в европейской медицине, произведенные врачами или вместе с врачами независимыми гражданскими акторами, могут стать точками роста и производства преобразований «снизу вверх». Показано разнообразие форм и механизмов социальных инноваций, которые представлены как динамический процесс вовлечения все новых групп участников в изменение устойчивых практик и институтов. Работа опирается на «отношенческий» подход к пониманию социальных инноваций, которые проходят через несколько кругов взаимодействий прежде, чем изменить status quo.
В статье анализируются связи социально-демографических показателей с распространенностью представлений молодежи о «лучшем» устройстве государства для России, выявляются их предикторы из ряда элементов социокультурного механизма саморегуляции жизнедеятельности. Представления измерены через показатели демократического и авторитарного типов государственного устройства. На основе одномерного, двумерного и многомерного анализа данных (бинарной логистической регрессии) установлено, что среди молодежи крупных городов в большей степени распространены представления о демократическом устройстве государства как «лучшем», среди молодых жителей районных центров и сел - об авторитарном. Возраст, пол и тип занятости образуют связи гибридного характера. Социокультурные основания предпочтений типа государственного устройства в России отражают сложную многоуровневую структуру политического сознания молодежи. Главными предикторами воспроизводства представлений о государстве авторитарного типа являются элементы как традиционной (архетипы правоты власти и судьбы, ментальная черта «подозрительность в отношении к иностранцам»), так и современной (стереотип «своего»: пренебрежение принятыми нормами, эпатаж; габитус индивидуализма) культуры. Подобная гибридность - свойство сознания современной молодежи. Осознанное принятие авторитаризма поддерживается лояльными смыслами. Среди сторонников авторитарного государства выделяется группа молодежи, ярко представляющая свое поколение в том числе через гедонизм, отрицание моральных норм, самоощущение избранности, стремление быть в центре внимания и эпатировать, протест против официоза, бегство от действительности, свободу без ограничений, в том числе сексуальную свободу. Представления о государстве демократического типа как «лучшего» для России воспроизводятся через стереотип человека, пренебрегающего принятыми нормами, эпатирующего как «чужого», отчасти через габитус бескорыстия, современную черту национального характера «открытость ко всему иностранному». Осознанное принятие демократического устройства России базируется на нелояльных смыслах. Демократию выбирает молодежь, в малой степени представляющая свое поколение, а по некоторым чертам (отрицание моральных норм, самоощущение избранности, стремление быть в центре внимания и эпатировать и т. д.) значительно отделяющая себя от него. Смысловые единства «лояльность власти - авторитаризм» и «нелояльность власти - демократия» отражают как структурированность политического сознания молодежи в сопряженности смыслов и типов государственного устройства, так и отношение молодежи к действующей власти, характер ожиданий в политической сфере.
В статье приведены результаты исследования ограничений, которые накладывает институциональная среда на работу региональных массмедиа. Кроме того, региональные СМИ рассмотрены как один из акторов, участвующих в процессе общественных трансформаций. Методологическую основу исследования составляет институциональный анализ, ориентированный на изучение норм, практик и поведения акторов в различных институциональных рамках. В качестве эмпирических данных использовались результаты контент-анализа материалов СМИ и интервью с редакторами, журналистами, блогерами. Обработка этих данных показывает, что контент региональных СМИ зависит от концепции издания и представлений руководства СМИ и редакционного коллектива о «норме». Руководство и журналисты традиционных СМИ учитывают стереотипы своей аудитории, стремятся соответствовать ожиданиям «среднего читателя» и избегают «опасных» тем. «Новые медиа» ориентированы на актуальную повестку и чаще становятся инструментом продвижения новых идей. Эмансипаторные тенденции в освещении гендерных тем в федеральных СМИ и «новых медиа» влияют на традиционные региональные СМИ. Феминистский активизм создает информационные поводы и «поставляет» героев для публикаций.
В статье представлены результаты факторного виньеточного эксперимента, исследующего атрибуцию ответственности и агентности в военных контекстах. Особое внимание уделено взаимодействию между двумя суверенными государствами, типу военной ситуации и степени автономности вовлеченных акторов. Выборка исследования составляет 1103 участника, прошедших онлайн-опрос. Участники исследования склонны приписывать более высокий уровень агентности акторам, участвующим в невоенных операциях, чем в военных. Люди, выступающие в роли акторов, получили самые высокие оценки как с точки зрения ответственности, так и с точки зрения агентности. Беспилотным летательным аппаратам (БПЛА), оснащенным искусственным интеллектом, приписывается больше агентности и ответственности, чем беспилотникам на дистанционном управлении. Участники исследования склонны приписывать более высокий уровень ответственности стороне конфликта, представляющей их собственную страну. Мы обнаружили, что доверие, позитивное отношение к БПЛА и тенденция к антропоморфизации БПЛА положительно коррелируют с атрибуцией агентности и ответственности. Эти результаты дают общее представление о меняющемся восприятии современных военных конфликтов, где все более заметной становится интеграция в военных действиях как людей-комбатантов, так и передовых технологий, среди которых автономные системы, управляемые искусственным интеллектом.
В статье обсуждаются способы фреймирования проблематики образования детей мигрантов в российских СМИ. С применением фрейм-анализа на основе адаптации подходов Р. Энтмана и У. Гамсона на сплошной выборке статей в «Российской газете», «Известиях» и «Независимой газете» за период с 2005 по 2024 г. выявлены четыре группы аргументов, представляющие контрастные приемы проблематизации образовательной инклюзии детей мигрантов и формирующие фреймы «Угроза», «Наименьшее из зол», «Жертва» и «Права». В логике фрейма «Угроза» образование утрачивает функцию социализации из-за роста разрушающих его чужеродных элементов, увеличивающих нагрузку и наносящих вред обществу. Тем, кто не прошел социализацию в принимающей стране, трудно осваивать школьную программу, и они представляют риски для окружающих. В дискурсивной рамке «Наименьшее из зол» образование предстает барьером криминализации и каналом пополнения трудовых ресурсов. Преимущества от «неизбежной» инклюзии просматриваются в терминах продуктивизма и безопасности для общества. Фрейм «Жертва» показывает детей заложниками традиций, сталкивающимися с эксплуатацией, изоляцией и насилием, страдающими от дефицитов в системе образования. Статьи из фрейма «Права» показывают детей мигрантов субъектами с разнообразными особенностями, постулируют важность гибких подходов к обучению. Культурная тема фрейма построена на неприятии ксенофобии, важности правового государства и инклюзивной культуры, толерантности и гуманизме. В конце рассматриваемого периода лексемы закона и порядка задействуются в контексте делегитимации существующих правовых норм. Здесь лакуны правового поля усматриваются в недостаточной прочности фильтров, наносящей вред всем участникам. Быстро усиливаются голоса, легитимирующие исправление законодательства ввиду проблем с «языковой пригодностью» детей иностранных граждан, которых необходимо оградить от системы образования ради их же блага и защиты российских учащихся. Статья вносит вклад в развитие представлений о политике репрезентации и наборе инструментов для обозначения тех вызовов, которые встают перед ключевыми социальными институтами в контексте современных процессов транснациональной миграции.
Объяснить различия в уровне патриотизма одних граждан по сравнению с другими, опираясь исключительно на социально-демографические факторы, представляется недостаточным. Несмотря на то что влияние религиозности на политические предпочтения, конформизм при голосовании и ценностные установки активно изучалось, взаимосвязь религиозности и патриотизма оставалась на периферии научного интереса. Данное исследование призвано восполнить этот пробел. В теоретической плане было выделено два аспекта религиозности: социальный, основанный на участии, и индивидуальный, связанный с набожностью и верой в значимость религии в жизни человека. Автор изучает, как религиозные убеждения и религиозное поведение, включая посещение богослужений, связаны с уровнем патриотизма населения. Автор выдвигает рабочую гипотезу и тестирует ее на основе социологического опроса, проведенного в России в 2017 г. в рамках седьмой волны Всемирного обзора ценностей (выборка - 1554 респондента с православной деноминацией). Главным методом анализа выступает регрессионное моделирование. В результате статистических расчетов установлена положительная связь религиозных убеждений с патриотизмом. В то же время религиозное поведение, выражаемое через посещение и/или участие в религиозных организациях, не оказывает статистически значимого влияния на патриотические настроения. Автор считает, что это можно объяснить разнообразием общественно-политической повестки, присутствующей в рамках церковной среды.
В статье рассматривается экологически ответственное потребление, посредством которого индивиды стремятся минимизировать негативное влияние на окружающую среду. Цель работы- описать профили экологически ответственных потребителей в городской России на примере бойкотов (отказов от покупки по экологическим соображениям) и покупок. Эмпирическую основу исследования составили данные онлайн-опроса «Экономическое поведение домашних хозяйств» (N = 3000), проведенного НИУ ВШЭ весной 2024 г. и репрезентирующего городское население РФ, имеющее доступ к интернету (интернет-аудитория), в возрасте старше 18 лет. Для анализа данных использовалась бинарная логистическая регрессия. В ходе исследования выявлено, что аудиторию экологических покупок и протестов составляют горожанки из молодежи и молодых взрослых, учащиеся и работающие, выражающие высокую экологическую обеспокоенность. Половина экологически ответственных потребителей из нашей выборки не совмещают бойкоты и покупки, а тяготеют к выбору лишь одной из форм. Бойкоты более свойственны индивидам от 18 до 44 лет, имеющим признаки выраженного психологического неблагополучия. В свою очередь, экологические покупки более склонны практиковать представители экономически стабильных домохозяйства. В продолжение исследования предлагается обратиться к изучению экологически ответственного потребления как разворачивающегося во времени процесса, обусловленного практической компетентностью индивидов и степенью вовлеченности в поведение, и включить в анализ связь экологически ответственного потребления со структурными факторами.