Статья: ИССЛЕДОВАНИЕ БЮДЖЕТНОЙ УЯЗВИМОСТИ В СТРАНАХ С СЫРЬЕВОЙ ЭКОНОМИКОЙ: МЕТОДОЛОГИЯ УЧЕТА ЦЕНОВЫХ ШОКОВ НА ЭКСПОРТИРУЕМЫЕ РЕСУРСЫ (2025)

Критическое положение Юго-Восточной Азии в целом и Вьетнама в частности делает их главным «полем битвы» геоэкономического соперничества США и Китая за влияние в регионе. Стратегия Вьетнама, обычно рассматриваемая как «хождение по натянутому канату», направлена на достижение баланса, использование преимуществ и противодействие рискам, исходящим от обеих держав. Однако такое объяснение, как и ориентация на национальные интересы, не отражает в полной мере специфику этой стратегии, являющейся частью уникальной внешней политики Вьетнама. Эта статья посвящена исследованию движущей силы вьетнамской стратегии в контексте соперничества между Китаем и США в геоэкономическом плане, в частности, столкновению между китайской инициативой «Один пояс - один путь» (BRI) и американской Индо-Тихоокеанской экономической программой процветания (IPEF) в регионе. Исследуя подход Вьетнама через призму конструктивизма, мы утверждаем, что отличительной чертой внешней политики Вьетнама является опора на исторический опыт, идентичность и региональные нормы страны.

Целью данной работы является анализ динамики процессов евразийской интеграции с момента создания Евразийского экономического союза (ЕАЭС) в 2015 г. и с учетом событий, последовавших после февраля 2022 г., которые внесли существенные изменения в географию внешней торговли стран ЕАЭС и в определенной степени стимулировали процессы фрагментации на мировых рынках. Россия, как самая крупная экономика ЕАЭС, испытала существенное ограничение экспорта энергоносителей в Европу, сужение возможностей использования финансовых инструментов и ресурсов глобальных рынков, что отражается на темпах евразийской интеграции. В статье показано, что, учитывая сравнительно невысокие конкурентные преимущества на глобальных рынках всех пяти стран, входящих в ЕАЭС, и наметившуюся фрагментацию мировой торговли, их экономическая интеграция в значительной степени будет предопределяться развитием торговых и кооперационных связей с наиболее крупной экономикой - российской. На основе математической модели показано, что устойчивость интеграционных процессов к внешним шокам может быть обеспечена, в частности, скоординированной макроэкономической политикой стран ЕАЭС, если даже эти предложения будут иметь рекомендательный характер.

Статья посвящена эмпирической оценке влияния цифровой трансформации национальной системы публичных закупок с акцентом на современных вызовах и перспективах углубления цифровизации. Контрактная система закупок как институт обеспечения производственных нужд субъектов общественного сектора ориентирована на создание условий для добросовестной конкуренции, повышения прозрачности закупочных процедур, повышения их доступности для бизнеса. В научной литературе оценка изменений в функционировании национальной контрактной системы производится с преимущественным применением количественных методов, которые, однако, охватывают незначительные по длительности периоды. В данном исследовании представлен анализ количественных данных об отечественной закупочной деятельности за период с 2014 до 2024 г., а также изучены новации в контрактной системе Российской Федерации, включая введение планов- графиков, антидемпинговых мер, реестра независимых гарантий, сокращение числа способов закупок. По результатам проведенного анализа сделаны выводы о позитивных трендах развития отечественной контрактной системы, включая рост числа участников торгов за счет малых и средних предпринимателей; рост числа закупок, осуществляемых посредством запроса котировок при их снижении в форме электронного аукциона. В то же время авторами статьи были выделены следующие негативные тенденции: увеличение числа несостоявшихся закупок, снижение размера относительной экономии бюджетных средств. Авторы приходят к заключению, что в качестве мер совершенствования публичной системы закупок России необходимо внедрять технологии, обеспечивающие автоматизацию рутинных операций заказчиков, в том числе посредством создания цифрового помощника.

В статье представлены результаты анализа развития сектора социальных услуг в российских регионах. Теоретической основой исследования послужила социально-пространственная парадигма, в рамках которой сектор социальных услуг рассматривается как сложная система взаимодействия государственных учреждений социального обслуживания, социально ориентированных некоммерческих организаций, социальных предприятий, а также потребителей социальных услуг. Цель работы состояла в разработке понятия социального пространства применительно к негосударственному сектору социальных услуг и социологическом анализе развития социального пространства этой сферы в российских регионах. Эмпирическую базу исследования составили официальные данные Минэкономразвития, региональных реестров поставщиков социальных услуг, Единого реестра субъектов малого и среднего предпринимательства, агентств РАЭКС-Аналитика и РИА Рейтинг. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о неравномерности развития сферы социальных услуг в различных российских регионах. В зависимости от развития негосударственного сектора социальных услуг были выделены пять основных кластеров: (1) флагман (Москва), (2) регионы-лидеры развития некоммерческого сектора социальныхуслуг, (3) регионы-лидеры развития коммерческого сектора социальныхуслуг, (4) догоняющие регионы, (5) регионы-аутсайдеры. Результаты показали, что в регионах с наиболее высокими показателями развития негосударственного сектора социальныхуслуг в целом выше показатели качества жизни населения. При этом доля потенциальных клиентов социальных служб (малоимущие, безработные, люди с инвалидностью) максимальна в кластерах аутсайдеров и догоняющих регионов. Уровень развития сектора социальных услуг существенным образом определяется условиями поддержки и стимулирования разнообразных организационных форм оказания социальных услуг со стороны региональных властей.

В статье исследованы тренды формирования предложения на рынке труда, в числе которых сокращение предложения, «старение» рабочей силы, усиление разрыва между профессионально-квалификационными характеристиками соискателей рабочих мест и имеющимися вакансиями. Использование методологии экономической социологии позволило выявить и проанализировать влияние качественных переменных на современное состояние и тенденции развития предложения на рынке труда, а также разработать аналитический инструментарий прогнозирования такого предложения. Доказана целесообразность использования социальных сетей как источника информации об осуществлении профессионального выбора. При помощи специальных методов получения открытой информации из маршрутных карт абитуриентов в социальных сетях и обработки ее широким спектром моделей машинного обучения построен аналитический инструментарий для выявления значимых социальных и поведенческих характеристик и прогнозирования будущего профессионального выбора. В статье приведены метрики качества по всем используемым моделям машинного обучения и осуществлен их сравнительный анализ. Результаты свидетельствуют о высоком качестве полученных инструментов прогнозирования, которые в дальнейшем можно использовать для регулирования предложения на рынке труда. Практическая значимость предложенного аналитического инструментария состоит в возможности повышения эффективности профориентационной работы, прогнозирования профессионального выбора абитуриентов, оптимизации распределения мест в вузах, в оценке индекса напряженности при поступлении на различные направления. Предложенный инструментарий позволяет также выявить, насколько планируемые показатели распределения бюджетных мест соответствуют востребованности образовательных направлений со стороны абитуриентов, и проанализировать действенность механизма информирования будущих студентов о тенденциях и перспективах развития ситуации на рынке труда.

Используя метод синтетического контроля, мы демонстрируем, что начиная с 1963 г. советская экономика испытывала существенное и непреодоленное в дальнейшем отклонение ВВП на душу населения от долгосрочного тренда. Согласно нашей предпочтительной оценке, отставание, объяснимое только эффектом 1963 г., составило 12,2% ВВП на душу населения. Столь значительный эффект отдельного года до некоторой степени противоречит представлению, что проблемы советской экономики нарастали постепенно. Мы связываем это с ходом реформы управления народным хозяйством, осуществлявшейся в 1957-1965 гг. В конце 1962 г. произошел отказ от первоначальных установок на децентрализацию управления, повышавшую самостоятельность экономических административных районов. Построенный контрфактический тренд основывается на данных проекта Мэддисона и охватывает столетия, что позволяет сделать вывод, что советская экономика не находилась в «колее развития», исключавшей движение в сторону большего благосостояния. Используя данные V-Dem, мы обнаруживаем, что в 1962 г. происходит сокращение государственной собственности и прямого контроля над секторами экономики в странах, выбранных для сравнения, - показателя, лучше всего коррелирующего с отклонением от контрфактического тренда. Однако характер связи не позволяет сделать однозначный вывод, что отклонение от тренда обусловлено процессами в других странах и возможностями, упущенными советской экономикой в силу ее специфики. Анализ динамики факторов производства и общей факторной производительности показывает, что замедление относительно тренда соответствует по времени замедлению накопления капитала, что при повышающейся норме накопления позволяет предположить, что отказ от децентрализации снизил эффективность капиталовложений.

Обычно экономические теории рассматривают международный трансфер технологий как явление, которое должно формироваться под воздействием рыночных стимулов. Технологический лидер может за вознаграждение предоставить права на результаты интеллектуальной деятельности («либеральный» трансфер технологий), однако при прочих равных предпочитает получать ренту от прямых инвестиций и экспорта. В противовес данной модели в последние десятилетия появились практики «форсированного» трансфера технологий в экономики развивающихся стран с сильной переговорной позицией. Термин отражает позицию международных компаний, подчеркивая нежелательность для них передачи технических знаний компаниям с развивающихся рынков. При этом международные компании все равно соглашаются на эту модель из-за выгод присутствия на перспективных рынках. Прежде всего, такая модель характерна для Китая, но точечно ее используют и другие страны, включая Россию. Модели «либерального» и «форсированного» трансфера технологий увеличивают предложение готовых технологических решений уровня «первый лучший», но при этом еще сильнее консервируют технологическую зависимость в странах, не обладающих достаточной переговорной силой либо находящихся под рисками санкций. В поисках решения страны пытаются применять модель «офсетного» трансфера технологий, но она медленно распространяется из-за неготовности лидеров делиться чувствительными технологиями. Мы предлагаем рассмотреть еще одну перспективную модель для обеспечения технологической устойчивости - «добровольный» трансфер технологий. Такая модель подходит для стран со слабой переговорной позицией, у которых есть стимулы к повышению технологической устойчивости. В настоящей работе мы обосновываем условия для предлагаемой модели «добровольного» трансфера технологий и принципиальную схему, стоящую за ее практической реализацией.