Статья: ГЕНДЕРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ БИОГРАФИИ С. Я. ЕРБАНОВОЙ (МАЛАХИРОВОЙ): «ДИКОВИНКА» СВОЕГО ВРЕМЕНИ В ИСТОРИИ БУРЯТИИ XX В. (2026)

Статья посвящена исследованию культурного бренда региона в контексте современного подхода к культуре как важнейшему ресурсу территориального и национального развития. Посредством сравнительного анализа понятий бренда вообще и культурного в частности последний репрезентируется как феномен, имеющий предметную определенность и специфические сущностные признаки.

Выделены особые качества культурного бренда не просто как отдельной единицы в ряду других, а как влияющей на них в силу представления основополагающих ценностей, связанных с соответствующей территорией и вызывающих устойчивые позитивные ассоциации.

Отмечено, что взаимосвязь региональных культурных брендов демонстрирует уникальность и индивидуальность территории, представляющей оригинальным образом общенациональные ценности и интересы. При этом содержание культурных региональных брендов должно учитывать историческую и социокультурную значимость событий, личностей, памятников материальной и духовной культуры региона, воплощающих традиционные культурные ценности и имеющих непреходящее социально-историческое значение как в региональном (территориальном), так и в общенациональном, государственном масштабе.

Цель статьи состоит в объяснении того, каким образом лезгинка, исторически связанная с локальными свадебно-праздничными и обрядовыми практиками Кавказа, стала макрорегиональным символом кавказской идентичности и устойчивым знаком циркумпонтийского культурного обращения.

Материалом исследования выступают этнографические, культурологические, антропологические и историко-хореографические публикации XIX-XXI вв., посвященные лезгинке, традиционной культуре Северного Кавказа, сценической репрезентации народного танца, миграции и диаспорам.

Методологическая основа включает историко-культурный анализ, сравнительный анализ, дискурс-анализ и визуально-антропологическое чтение пластического канона. Новизна работы заключается в интерпретации лезгинки через понятие социальной грамматики танца, т. е. через устойчивый набор правил телесного сообщения: публичность исполнения, регулируемую гендерную дистанцию, агональную мужскую самопрезентацию, коллективное свидетельствование и перевод движения в категории достоинства, меры и принадлежности.

В результате показано, что трансформация лезгинки от ритуала к символу была обеспечена не сохранением неизменного хореографического текста, а переносимостью этого социального кода. Сцена, медиа и диаспора выступают не внешними добавлениями к традиции, а разными режимами ее масштабирования. Одновременно выявлены ограничения современной символизации: коммерциализация, стандартизация и политизация усиливают видимость танца, но способны вытеснять локальную вариативность и первоначальную нормативную плотность практики.

В процессе изучения материалов, посвященных Русско-японской войне, встает вопрос о трактовке подвига и победы. В неравном бою при Чемульпо в 1904 г. российский бронепалубный крейсер 1-го ранга «Варяг» был затоплен, а канонерская лодка «Кореец» - взорвана. Этот бой навсегда стал ассоциироваться с крепостью духа русских моряков. В знаменитом марше «Врагу не сдаётся наш гордый “Варягˮ» Р. Грейнца текст заканчивается прославлением стойкости моряков: «Лишь волны морские прославят одни / Геройскую гибель “Варягˮ!». Для мирового сообщества подвиг экипажей кораблей «Варяг» и «Кореец» стал символом силы духа. Поражение в Порт-Артуре и гибель адмирала С. О. Макарова на «Петропавловске», разгром русского флота в Цусимском сражении сегодня осознаются как олицетворение трагедии и героизма русского флота.

Заключается, что отражение событий Русско-японской войны в разных видах искусства является примером мнемоники - сохранения памяти о них художественными, музыкальными, литературными средствами.

В статье рассматриваются особенности построения этических конфликтов, концептуальных метафор и нарративных стратегий, а также способы художественной репрезентации исторической памяти в двух национальных кинематографических традициях.

Научная новизна исследования заключается в разработке сравнительной аналитической модели «этика - нарратив - историческая память», позволяющей рассматривать тему возвращения не только как сюжетный мотив, но и как культурно-этическую категорию, отражающую различные формы осмысления исторической травмы в китайской и российской культурах.

В результате определено, что в фильме Чжан Имоу тема возвращения реализуется через стратегию сдержанной семейно-этической наррации, в которой историческая травма культурной революции трансформируется в форму утраты индивидуальной памяти и символического ожидания. В кинокартине А. Звягинцева данная тема получает философско-аллегорическое воплощение и связана с проблемой становления личности в условиях кризиса авторитета постсоветской эпохи.

Заключается, что, несмотря на различие культурных контекстов, оба произведения используют семейное пространство как универсальную модель осмысления коллективной памяти и человеческой идентичности.

В статье анализируется роль политических элит в реализации культурной политики страны. Отмечается, что такие группы людей непосредственно участвуют в осуществлении политической власти и занимают ведущее место в сфере управления страной или регионом. Базовая функция политической элиты заключается в том, чтобы, используя те ресурсы, которые есть у носителей государственной власти, гармонизировать отношения между «блоками» страны, заставляя их выполнять свои функции в интересах целого.

Заключается, что создание условий для диалога между различными культурными группами, поддержка многообразия и инклюзивности в культурной политике составляют ключевые направления деятельности политических элит. Эффективная культурная политика требует от них умения учитывать интересы различных социальных «блоков» в культурном отношении, интегрировать различные способы финансирования учреждений данной сферы, стимулировать мотивацию граждан к участию в культурной жизни страны. Только в этом случае можно говорить о гармоничном развитии культуры, которое будет служить интересам всего общества.

Цель данной статьи - изучить психосимволические и художественно-творческие механизмы культурной ремифологизации в 2000-2020-е гг. Для исследования данного явления применен мультидисциплинарный подход с опорой на элементы критического, кросс-культурного, системно-структурного, культурфилософского и искусствоведческого анализа. Автор доказывает, что процессы ремифологизации затронули не только социально-политические планы современной культуры (сфера идеологии, этнонациональных представлений и массмедиа), но и духовно-символические (индивидуальное и массовое сознание).

В исследовании выявлена важнейшая функция ремифологизации - когнитивно-адаптивная, способствующая разрешению психоэмоциональных и познавательных противоречий в мышлении личности при взаимодействии с социально-историческими планами культуры. К ключевым выводам относятся утверждения о том, что ремифологизация порождает мифоисторизм мышления; служит способом психосимволического эскапизма; актуализирует специфические гносеологические и творческие практики (интеллектуальный бриколаж).

В статье рассматривается процесс формирования, переброски и первые боевые действия 50-й отдельной кавалерийской дивизии РККА в период с 18 июля по 8 августа 1941 г. на западном направлении. На основе анализа архивных документов Центрального архива Министерства обороны РФ (ЦАМО), а также мемуарных источников и немецких военных дневников рассмотрены ключевые этапы участия соединения в приграничном сражении на подступах к Смоленску. Показана роль казачьих формирований Северного Кавказа в восполнении потерь действующей армии в условиях лета 1941 г. Особое внимание уделено тактическим действиям дивизии под командованием полковника И. А. Плиева в тыловых коммуникациях группы армий «Центр». Выявлены причины боевых неудач и факторы, позволившие кавалерийским частям сохранить боеспособность в условиях превосходства противника в авиации, артиллерии и подвижности. Хронологические рамки исследования охватывают период от формирования соединения в Армавире до его отхода на рубеж озера Емлень.

В исследовании на материалах популярного в советское время журнала «Огонек» рассматривается процесс подготовки российского общества к VI Всемирному фестивалю молодежи и студентов 1957 г., описывается его ход. Акцент делается авторами на отображении повседневности мероприятия. Приводятся цитаты из материалов журнала, свидетельствующие о восприятии иностранными гостями советской действительности, их эмоциях, особенностях складывающихся контактов с другими участниками фестиваля. Публикации журнала свидетельствуют об эмоциональном сближении молодых людей из разных государств на основе обсуждения общих тем, злободневных вопросов, модных тенденций, политических повесток - всего того, что актуально и значимо для представителей нового поколения.

Заключается, что для советского народа фестиваль стал знаковым мероприятием, позволившим стране представить себя миру в благоприятном свете.

В статье приводится анализ фильмов режиссера Й. Лантимоса («Кинетта», «Клык» и «Альпы») через парадигму теории симулякров и симуляций Ж. Бодрийяра. Особое внимание уделяется феномену утраты субъектности и замещению реального симулякрами. Доказывается, что персонажи данных фильмов существуют в условиях размывания границ между реальным и симулятивным, что влияет на их идентичность.

Делается вывод о том, что художественная стратегия Й. Лантимоса направлена на осмысление работы механизмов конструирования реальности в современном мире с помощью доведения до крайности и абсурда персонажей его «странных» фильмов. Через создание гиперреальных ситуаций Й. Лантимос раскрывает механизмы социального контроля, демонстрируя, как условные нормы и правила определяют поведение людей. Его фильмы заставляют зрителей задуматься о том, насколько реальна их собственная жизнь и какие симулякры окружают их в повседневности. Созданные режиссером миры служат мощным инструментом для анализа современности, где реальность и вымысел часто переплетаются.

Статья представляет собой философский анализ цифрового бессмертия в контексте редукционистской теории тождества личности Дерека Парфита.

Предметом исследования выступают онтологические и этические условия, при которых перенос сознания на небиологический носитель может рассматриваться как продолжение существования личности, а не как создание ее копии.

Цель работы состоит в проверке применимости концепции психологической непрерывности (Relation R) к основным сценариям загрузки сознания.

Методологическую основу составляют концептуальный и сравнительный анализ, мысленные эксперименты, а также этическая интерпретация современных технологических сценариев.

Показано, что цифровое бессмертие в логике Дерека Парфита возможно лишь при сохранении психологической непрерывности, тогда как недеструктивное копирование порождает проблему ветвления личности, а перенос на цифровой носитель не снимает вопроса о квалиа и моральном статусе цифровых субъектов.

Статья посвящена рассмотрению научно-технологического фактора, определяющего динамику современной культуросферы и ее гуманитарную проблематику. Показывается, что диалектика жизненных и познавательных стратегий современного человечества, перспективы и горизонты будущего, определяются под непосредственным влиянием науки, нано- и биотехнологий. Проблемная концептуализация исследования достигается в контексте парадигмы биосферной совместимости, поскольку она рассматривает процессы взаимодействия социальной, производственно-инфраструктурной и природной сфер жизни в составе единства биосферы. В связи с противоречивостью и неоднозначностью научно-технологического фактора обосновывается необходимость соблюдения этических механизмов регулирования его развития в жизненно важных сферах общества.

Отмечается, что в современной научно-технологической сфере ключевая роль принадлежит информационным, нано- и биотехнологиям, качественной характеристикой которых является универсальное распространение в культуре и социальных практиках, а также способность конструирования предметно-материальной сферы посредством операциональных манипуляций (как с единицами физического мира, так и с «абстрактными фикциями»).

Заключается, что современная культура находится в состоянии изменения ценностно-мировоззренческой парадигмы, что во многом связано с трансформациями сознания современного человека под влиянием информационно-сетевых процессов.

Статья представляет собой синтетическое философско-правовое исследование онтологических оснований правосознания в современной России. Опираясь на феноменологию Э. Гуссерля, фундаментальную онтологию М. Хайдеггера, аутопоэтическую теорию Н. Лумана, социологию практики П. Бурдьё, а также на отечественную традицию в лице И. А. Ильина и С. С. Алексеева, автор выстраивает многоуровневую концепцию правосознания как онтологической структуры правосознания России.

В статье последовательно раскрываются три взаимосвязанных проблемных блока: онтология права как теоретическая конструкция, механизмы воздействия патриотизма на правосознание и онтологические причины кризиса правового доверия.

На основе проведенного анализа формулируется концепция восстановления подлинного правосознания, предполагающая культивирование внутренней ценности права, укрепление операциональной автономии правовой системы и формирование габитуса современной правовой субъектности.

В статье в социально-философском ключе и с опорой на категории «Другой», «признание», «интерсубъективность» (Г. Гегель, Э. Левинас, Ю. Хабермас), анализируется социальная справедливость как условие стабильности полиэтничных обществ. Исторический материал (ключевые этапы славяно-тюркского взаимодействия: Хазарский каганат, древнерусско-половецкие отношения, практика «отъездов» тюркской знати в Московском царстве, механизмы интеграции в Российской империи) выступает эмпирической иллюстрацией теоретической модели.

Методология основана на сочетании институционального и цивилизационного подходов. Прослеживается связь между правовым и культурным плюрализмом, с одной стороны, и устойчивостью государственных образований - с другой. На примере судебной системы Хазарии, династических браков с половцами, дела ногайца Баимки (1623 г.) и практик кооптации тюркских элит показано, что социальная справедливость выступает не моральным идеалом, а императивом, который скрепляет целостность сложносоставных обществ.

В статье рассматривается проблема превращения процедуры выбора в симулякр, в том числе свойства и внешние условия, делающие такое превращение возможным.

Актуальность проблемы определена ростом числа информационных моделей, которые создают видимость наличия выбора, а также увеличением числа вариантов развития событий, предполагающих иллюзорность выбора благодаря размыванию границ между множеством идентичных друг другу процессов.

Теоретическим основанием исследования определено наличие детерминированности в процессе выбора, а также фиксация воздействия средовых факторов на данную процедуру. В качестве разграничения истинного выбора и его симулякра проводится анализ процедуры принятия решения и ее связи непосредственно с выбором. Прослеживается связь выбора с феноменом самообмана и установлением целостности в самовосприятии человека. В качестве методов исследования используется исторический анализ философского осмысления процедуры выбора и причин возникновения его иллюзорности.

Основные философские направления, результаты работ которых использованы в настоящей статье, представляют собой школу экзистенциальной философии, традиции античной и средневековой мысли, а также современные исследования роли личности в процессе выбора.

В статье рассматривается роль субъектности в процессе совершения выбора, обосновывается фактор активности и связь выбора со свободой воли. Доказательно показывается противоречивость определения выбора как детерминированного поступка. Прослеживается подход, рассматривающий Бога как создателя условий для совершения выбора. Также констатируется разрыв между волевым усилием и выбором в Средневековье. Демаркируется свобода воли и свобода действия, определяется различие личностных действий и выбора, отмечается связь выбора и самообмана. В этом контексте доказывается возможность пассивности человека в процедуре выбора и утверждается противоречивое единство имманентности и трансцендентности.

Результат самообмана показывает «исчезновение» ситуации выбора. Рассматривается несводимость выбора к алгоритмической деятельности на примере наличия алгоритмов у искусственного интеллекта (ИИ). Обосновывается роль интенции в процедуре выбора, а также связь выбора и процедуры принятия решения. Выделяются причины возникновения имитации выбора.

Развитие технологий искусственного интеллекта открывает новые возможности для социального управления, но порождает этические дилеммы.

В статье рассматривается амбивалентное влияние цифровизации на трансформацию управления: от анализа инструментальной, телеологической и парадигмальной ценности искусственного интеллекта до выявления ключевых рисков - размывания субъектности, диктата капитала, технократизма. Особое внимание уделяется алгоритмической предвзятости, неприкосновенности частной жизни, неопределенности ответственности разработчиков и управленцев.

Новизна исследования заключается в систематизации этических рисков использования технологий искусственного интеллекта, выявлении глубинных причин возникающих угроз и обосновании комплексной концепции управления ими, интегрирующей технологическое развитие, правовое регулирование и этические императивы.

Автор обосновывает, что три категории рисков образуют взаимосвязанную систему: «размывание субъектности» создает почву для «диктата капитала», а «технократизм» усугубляет оба этих процесса. В качестве ключевых принципов применения искусственного интеллекта автором позиционируются человекоцентричность и гармоничное сосуществование людей и цифровых систем.

Формулируются практические рекомендации, среди которых: совершенствование законодательства, внедрение этических стандартов, формирование культуры соучастного управления.

В статье приводится анализ трансформации классического понятия истины в условиях цифровой коммуникации и постправды.

Показано, что цифровая среда не отменяет философскую значимость истины, но меняет инфраструктуру ее признания, проверки и распространения. На материале классических теорий истины, а также современной литературы по социальной эпистемологии, цифровой публичной сфере и платформенной коммуникации обосновывается тезис о том, что постправда выступает не просто как дефицит фактов или рост манипуляции, а как новый режим алгоритмической легитимации знания. Методологическую основу исследования составляют историко-философский, сравнительно-эпистемологический и концептуально-аналитический подходы.

Научная новизна состоит в интерпретации постправды как сдвига от истины как соответствия к истине как циркуляции, видимости и аффективной убедительности.

Сделан вывод о том, что в цифровую эпоху меняются прежде всего социальные условия функционирования истины, тогда как ее нормативный статус сохраняет фундаментальное значение для философии познания.

В статье авторы рассматривают хаос как динамическую основу реальности, характеризующуюся пластичностью и управляемостью. По их мнению, применение системного междисциплинарного подхода способствует концептуализации хаоса. Параллельно с развитием научного понимания данного концепта философия предлагает собственные конструкты для осмысления его онтологического статуса. Хаос, отражающий реальные процессы, предстает как один из элементов открытой целостной системы, в которой наблюдаются некоторые колебания при взаимодействии с окружающей средой, порождающие инновации. Раскрытие категории «хаоса» ведется от исторически первых философских концепций к современным постмодернистским идеям в русле синергетического подхода и в рамках психологической теории, а также современной идеи управления хаотическими системами.

Обозначаются следующие современные тенденции в концептуализации хаоса: преодоление разрыва между строгой научной и интегрированной философской концепцией хаоса, смещение фокуса на порождающие и творческие его аспекты, возникновение «цифрового» хаоса и его влияние на человеческую деятельность, фиксация двунаправленной связи между теориями хаоса и искусственного интеллекта.

Цель настоящего исследования заключается в комплексном философском анализе феномена формотворчества и выявлении его сущностных характеристик.

Актуальность работы определяется тенденцией к экспериментированию современных деятелей искусства с различными художественными формами при отсутствии системы теоретических представлений о природе формотворчества.

В статье осуществляется краткий историко-философский экскурс в проблематику формы и формотворчества, а также анализ современных социогуманитарных концепций, посвященных исследуемой проблеме.

Научная новизна работы состоит в выделении предметного, когнитивного и социокультурного модусов формотворчества и в обозначении смысловых контуров феномена экзистенциального формотворчества.

В исследовании проводится разграничение понятий формотворчества и формообразования, раскрываются аспекты диалектического взаимодействия формы и содержания в эстетическом процессе (в том числе в контексте современного искусства), описываются основные этапы формотворчества и ключевые формотворческие способности субъекта.

В данной статье рассмотрены роль математической культуры и ее компонентов в формировании цивилизационной идентичности дагестанских этносов. При этом под цивилизационной идентичностью понимается совокупность частных исторически определенных ценностей, заключенных в этнической культуре, национальном и религиозном самосознании, а также ценностей евразийской цивилизации, включающих компоненты, связанные с историей, культурой, религией и государством. На основе аналитического метода исследована динамика каждой из этих идентичностей, протекающая под влиянием математической культуры, веками вплетенной в материально-производственное бытие дагестанцев в земледелии, ремеслах и архитектуре. Одни и те же ценности в совокупности с другими могут лежать в основе формирования разных идентичностей. Следовательно, элементы математической культуры находятся в основе всех идентичностей, поскольку все они связаны, если не с математическими знаниями, то с формами мышления вообще.

В статье анализируются три ключевых вызова цифровой эпохи для исторического сознания. Первый - кризис исторического факта и истины: утрата материальности источника, появление AI-генерированных симулякров, не имеющих оригинала, и вхождение исторического познания в эпоху гиперреальности (Ж. Бодрийяр). Второй - трансформация восприятия времени и причинности: разрушение классической нарративной модели истории (П. Рикёр), возвращение к состоянию хроники и риск «нарративной аномии» - неспособности выстроить связную картину прошлого. М. Хайдеггер позволяет определить этот риск как усиление «неподлинного» переживания исторического времени. Третий - изменение субъекта познания: феномен «вместе в одиночку» (Ш. Тёркл), конструирование идентичности как множественного проекта и утрата рефлексивной дистанции.

Делается вывод, что преодоление этих вызовов требует перехода от запоминания фактов к развитию критического мышления.

Статья посвящена научному обоснованию и разработке комплексной методологии формирования патриотической идентичности российской молодежи в условиях современных геополитических вызовов и глобальной цифровой трансформации.

Актуальность исследования продиктована необходимостью поиска эффективных механизмов гражданской консолидации общества и укрепления национального суверенитета через воспитание подрастающего поколения. В работе на основе системного, аксиологического и субъектно-деятельностного подходов анализируется процесс интернализации патриотических ценностей. Авторы выявляют специфику идентичности современной молодежи, характеризующуюся запросом на осознанную субъектность, скептицизмом к формализованным нарративам и высокой включенностью в цифровую среду.

Научная новизна исследования заключается в обосновании перехода от директивных (трансляционных) моделей патриотического воспитания к интерактивным и диалогическим форматам. Предложена интегративная методологическая модель, объединяющая образовательный процесс, проектно-волонтерскую деятельность и использование современного медиаконтента. Особое внимание уделяется механизмам формирования связи между малой родиной и общенациональной идентичностью.

Практическая значимость результатов состоит в возможности их применения при разработке и совершенствовании государственных программ патриотического воспитания, а также в деятельности образовательных организаций и молодежных объединений.

Статья представляет собой историографический и биографический обзор философского наследия К. Э. Циолковского в контексте его личной судьбы, религиозно-мистического опыта, семейных трагедий и самоощущения как гения. На материале автобиографических записок, эссе и работ исследователей анализируются источники формирования «космической философии» К. Э. Циолковского.

Методология исследования основана на историко-философской реконструкции, сравнительном анализе автобиографических и философских текстов К. Э. Циолковского, а также критическом разборе отечественной историографии.

Основной результат состоит в выявлении внутренней противоречивости космической философии, в которой материалистические установки соседствуют с панпсихизмом, оккультными мотивами и этикой «разумного эгоизма». Аргументация разворачивается вокруг биографической гипотезы: ключевые философские интуиции (атомистическое бессмертие, «страдающего убей», интерпретация Христа как гения нравственности) формируются в ответ на личные травмы - глухоту, неудовлетворенную любовь, самоубийства детей.

Делается вывод о парадоксальном, но значимом месте К. Э. Циолковского в истории русской философии - не как систематического академического философа, а как мыслителя-экзистенциалиста и фантаста, чьи идеи продолжают влиять на современные дискуссии о космосе, этике и смысле существования.

Статья посвящена философско-культурологическому анализу техноутопического мифа о всемогущем разуме в научно-фантастических нарративах Айзека Азимова. Опираясь на нарративный и мифологический анализ, компаративистику научно-фантастических утопий и антиутопий, а также аппарат философии техники и постгуманизма, авторы рассматривают цикл «Основание», робототехнические тексты и произведения о космическом сверхразуме как мысленные эксперименты, моделирующие предельные сценарии техногенного будущего. Выделяются три конфигурации мифологемы всемогущего разума - статистически всеведущий психоисторик, техногенный демиург-робот и распределенное космическое сверхсознание Геи/Галаксии; анализируется их эволюция и связанные с ними нормативные напряжения (проблема «черных лебедей», «милосердной диктатуры», растворения индивидуальности в коллективном разуме).

Делается вывод о диалектическом характере азимовской техноутопии, сочетающей веру в рационализируемость истории с критической рефлексией пределов формализованного разума и рисков постчеловеческих трансформаций.

Показано, что данный миф выступает эвристическим ресурсом для современных дискуссий об искусственном интеллекте, экзистенциальных рисках и конфигурациях ответственности в техногенной цивилизации.

Статья представляет междисциплинарное исследование социального образа медиатора в топологической перспективе с опорой на труды С. А. Азаренко и П. Бурдьё.

Актуальность темы обусловлена трансформацией посредничества в сетевом обществе, где классический образ нейтрального арбитра требует переосмысления. Новизна состоит в разработке концепта «социально-топологический образ», отражающего динамику телесных взаимодействий, позиций и связей медиатора в многомерном пространстве. В отличие от существующих подходов, рассматривающих медиатора преимущественно через призму процессуальных или психологических категорий, предлагаемая концепция позволяет зафиксировать его онтологическую функцию как агента, структурирующего социальную реальность.

Методология синтезирует теорию социального пространства П. Бурдьё, топологическую антропологию С. А. Азаренко с категориями телесности, местности и совместности, а также концепцию топологической психологии К. Левина. В историческом контексте показана эволюция фигуры посредника от сакральной роли до профессионального медиатора эпохи постмодерна.

Результаты представляют медиатора активным агентом, формирующим новые топологии социального через совмещение и размещение тел.

Вывод: медиатор создает узлы связи в разрывах социальной ткани и временные пространства солидарности через бытие-в-коммуникации.