Статья: КУЛЬТУРНО-ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ КОМПЛЕКСЫ ПАМЯТНИКА УЗКОЕ-1 В ПРИМОРЬЕ (2026)

Работа посвящена проблеме генезиса одной из базовых культур эпохи палеометалла Приморья-янковской культуре. Несмотря на почти вековую историю изучения культуры, до сих пор у приморских исследователей нет общепризнанного решения этой проблемы. Поэтому вполне актуально обращение к историографии вопроса. Целью данного историографического обзора является систематизация и анализ научных взглядов на эту дискуссионную тему с выделением хронологических периодов и их характеристики. В работе детально рассматриваются точки зрения специалистов по проблеме генезиса с анализом их аргументации. Выделяются три историографических этапа: 1) 1953-1963 гг.-начало систематического изучения культуры, по результатам которого сформулирована концепция миграционного (пришлого) генезиса и даже определён маршрут: Шаньдун-Ляодун (Китай)-Корея-Приморье. Поиск аналогий специфическим чертам культуры позволил исследователям доказательно обосновывать её миграционный генезис с приходом на территорию края нового населения; 2) 1963-1977 гг.-широкомасштабные раскопки опорных памятников, комплексное изучение янковской культуры, выявление влияния предшествующих аборигенных культур; в результате-смена концепции генезиса с миграционной (пришлой) на эволюционную (местную) на базе неолитической зайсановской культуры, территорию которой частично заняли представители янковской культуры. К концу периода окончательно сформировались три подхода к проблеме генезиса янковской культуры: происхождение янковской культуры на базе местных предшествующих культур; объединение в урило-сидиминскую культуру; янковская культура считается пришлой для территории Приморья, но аборигенной для Приамурско-Маньчжурской археологической провинции; 3) конец XX в.-наши дни-расширение источниковой базы янковской культуры, акцент на характеристике различных аспектов её материальной культуры и культурного взаимодействия; проблема генезиса специально не разрабатывалась.

В статье предпринята попытка осветить 300-летнюю историю археологического изучения территории Забайкальского края. За отправную точку взята экспедиция Д. Г. Мессершмидта (1724). С его именем связано открытие ряда памятников, в том числе Хирхиринского городища. Выделяются основные этапы и особенности процесса научных исследований. Отмечается, что XVIII в. прошёл под знаком академических экспедиций, XIX в. был отмечен интересом к древностям со стороны инженеров Нерчинского горного округа и членов сибирских и забайкальских отделений Императорского Русского географического общества (Кяхтинского и Читинского). Настоящий «археологический бум» начался с 1950-х гг., чему способствовала многолетняя работа на территории края академических экспедиций под руководством А. П. Окладникова и С. В. Киселёва. В этих исследованиях принимали участие студенты-историки Читинского государственного педагогического института во главе с М. И. Рижским. С середины 1960-х гг. при активной поддержке А. П. Окладникова происходит формирование самостоятельной Читинской археологической школы на базе Читинского пединститута. Основатели школы-И. И. Кириллов, М. В. Константинов, Е. В. Ковычев. Её деятельность насчитывает уже более 60 лет. С 1970-х гг. действуют две экспедиции-Верхнеумурская и Чикойская. Результатом исследований стало открытие большого числа археологических памятников, защита кандидатских и докторских диссертаций, издание монографий и учебных пособий, создание археологических музеев и экспозиций, использование полученных материалов в вузовских курсах и на школьных уроках. Сформирован научный коллектив, который внёс значительный вклад в развитие сибирской археологии.

В статье представлена реконструкция использования растений (земледелия и собирательства) носителями польцевской культурной традиции (железный век, вторая половина I тыс. до н. э.-первая половина I тыс. н. э.) Приамурья. В основу исследования положены результаты археоботанического анализа представительной коллекции карбонизированных семян и плодов поселения Малмыж-5 (IV-V вв. н. э.). Они верифицировались и дополнялись материалами других памятников. При исследовании учтены все известные археоботанические данные, полученные на польцевских памятниках. Установлено существование у польцевского населения поликультурного земледелия, основанного на выращивании двух видов проса-итальянского (Setaria italica) и обыкновенного (Panicum miliaceum). Количественные данные показали доминирование остатков проса итальянского, что предполагает его ведущую роль. Повсеместное присутствие остатков проса на памятниках свидетельствует о значимости просового земледелия для населения. Одновременно с этим анализ насыщенности отложений данными остатками показал, что продукты земледелия не являлись главным пищевым ресурсом. Первостепенное значение в системах жизнеобеспечения польцевского населения имело речное рыболовство, что демонстрируют ландшафтная приуроченность памятников и их археологические материалы (орудия лова, многочисленные костные остатки рыб). Реконструирован список собираемых дикорастущих пищевых растений, насчитывающий не менее 13 видов. Для Малмыжа-5 и Малмыжа-1 установлено массовое использование орешков корейской сосны. Подтверждено пищевое использование желудей. Предполагается значительная роль в питании плодов черёмухи, способы заготовки которых, возможно, коррелируются с известными по этнографии. Проведённое исследование показало высокую эффективность археоботанического подхода для реконструкции взаимодействия древних обществ с растительным миром, особенно в регионах, где вещественные артефакты земледельческой и собирательской деятельности ненадёжны или отсутствуют.

В статье представлены результаты первого применения экспериментально-трасологического подхода к изучению каменных орудий, найденных на Киинских петроглифах (Чёртово Плёсо) (Хабаровский край, район имени Лазо). В 2020-2022 гг. исследования на памятнике позволили обнаружить новые изображения, а проведённые непосредственно под плоскостью с изображениями раскопки позволили получить коллекцию каменных артефактов, среди которых необходимо было выявить орудия, связанные с нанесением изображений. Целью работы было получение эталонной коллекции каменных орудий для пикетажа и идентификация артефактов, использовавшихся древними мастерами для нанесения изображений. Исследование включало несколько этапов: осмотр петроглифов для определения особенностей орудий для нанесения изображений, отбор базальтовых плит и галек для использования их в качестве ударников и посредников, проведение самих экспериментальных работ с хронометражом и фотофиксацией полученных изображений и отдельных лунок. Последним этапом было сравнение экспериментальных орудий с артефактами из археологических коллекций. Сравнение полученной эталонной коллекции ударных орудий с каменными артефактами, обнаруженными при раскопках под плоскостью с петроглифами, позволило выделить в коллекции орудия с аналогичным износом. Исследование на практике подтвердило эффективность применения экспериментально-трасологического метода, его использование позволило выявить диагностические признаки отдельных лунок на изображениях, применить разные технологии нанесения петроглифов, выявить особенности зон износа на экспериментальных орудиях и орудиях из археологической коллекции.

В статье рассматриваются проблемы, связанные с хронологией и археологической периодизацией Когурё в корейской археологии. Приведены разнообразные примеры абсолютной и относительной хронологии материальной культуры Когурё. Большая роль отводится эпиграфическим источникам, содержащим некоторые девизы правлений правителей Когурё и Китая, знаки 60-летнего цикла. Впервые девизы выявлены при Квангэтхо-ване в конце IV-начале V в. Широкое хронологическое хождение китайских монет ограничивает их использование в качестве источника для точного датирования когурёских памятников, на ряде которых они обнаружены. Радиоуглеродные датировки постепенно внедряются и применяются только на материалах из памятников в Южной Корее и отчасти КНР. В основном они охватывают средний и поздний периоды и не включают несколько первых веков существования культуры Когурё. Относительная датировка данной культуры в основном базируется на типологии погребений в целом и классификации отдельных конструкционных элементов, мотивов погребальной живописи. Важное значение при этом также имеет хронология керамических сосудов, концевой черепицы, деталей упряжи (стремян и удил). На основании археологического материала выделяется три хронологических этапа (ранний, средний и поздний). Выявлены особенности характеристики когурёской хронологии в научных кругах Северной и Южной Кореи. Отдельное внимание уделено рассмотрению вопроса о принадлежности Когурё к древности или раннему средневековью.

В статье рассматриваются основные проблемы периодизации и хронологии комплексов раннего металла конца III-середины I тыс. до н. э. в СевероВосточном Китае (Дунбэй). Анализируются различия в подходах исследователей к определению критериев начала бронзового века. Если для центральных регионов Китая маркеры перехода-появление и развитие металлургии, то для периферийных территорий отмечаются другие признаки, такие как наличие единичных импортных бронзовых изделий, их каменных реплик или изменения в гончарстве. Для этих регионов термин «бронзовый век» выступает в качестве хронологического маркера, а не показателя уровня технологического развития. Авторы приходят к выводу о недостаточных объяснительных возможностях рассмотренных подходов. Для решения этой проблемы на основе верификации собранных данных радиоуглеродного датирования и существующих типологических схем авторы скорректировали хронологию ряда культур Северо-Восточного Китая. Сопоставление сведений по Дунбэю и Приморью позволило установить синхронность некоторых культурных событий. К примеру, финал неолита и переход к эпохе бронзы совпадает с глобальным похолоданием около 4,2 тыс. кал. л. н. Разработанная регионально-хронологическая схема, объединяющая Дунбэй и Приморье, предлагается в качестве основы для синхронизации культурной динамики с природными изменениями. По мнению авторов, дальнейшие исследования должны быть направлены на поиск факторов, обусловливающих синхронизацию культурной эволюции в регионе.

В статье рассматриваются результаты недавнего исследования керамики из нижнего горизонта слоя осиповской культуры многослойного поселения Хумми на Нижнем Амуре. Радиоуглеродное датирование определяет возраст нижнего горизонта интервалом XIV-XIII тыс. л. н. Керамика, соотносимая с этим горизонтом, ранее являлась объектом изучения. Однако сегодня в интерпретации этого материала разными специалистами есть ряд дискуссионных позиций. Наше исследование позволило сделать некоторые новые наблюдения и поставить новые вопросы в рамках проблемы происхождения керамики на юге Дальнего Востока России. Наиболее интересным результатом стало предварительное выделение двух групп в керамическом комплексе нижнего горизонта. Группы различаются по технологическим и морфологическим особенностям материала, но соответствуют общему архаичному уровню керамической продукции. Материалы первой группы являются наиболее сложными для интерпретации. Это известная по публикациям разных авторов керамика с отпечатками на наружной и внутренней сторонах. Исследование показало, что внешний облик, технология формовки и вероятная функция изделий этой группы пока не получили достоверного объяснения. Вместе с тем перспективным направлением дальнейших работ является реконструкция характера и происхождения отпечатков на керамике, связанных, предположительно, с технологиями плетения, вязания, витья. Возможно, отпечатки связаны с технологией формовки изделий, однако эта гипотеза требует специальной проверки. Керамика второй группы представляет модель простейшей чашевидной ёмкости с плоским дном и прямыми стенками. Можно предположить, что первая и вторая группы керамики близки по времени и культурному контексту.

В публикации представлена функциональная классификация кремнёвых наконечников стрел, определённых по результатам трасологического анализа или обстоятельствам находки. Показано в общих чертах распространение выделенных групп, типов и вариантов в мезолите Восточной Европы. Функциональные группы объединяют наконечники по характеру их действия, типы-по эффектам при попадании, определённым по следам использования и результатам экспериментов в ходе стрельбы из лука по различным мишеням. Форма наконечника служит критерием для выделения вариантов, составляющих функциональные типы. Представленная авторами классификация содержит три группы наконечников стрел: колющие, колюще-режущие и режущие. Группа колющих наконечников представлена двумя типами: бесшипными (варианты-иволистные наконечники, узкие черешковые наконечники, острия с притупленным краем и узкие наконечники с боковой выемкой у насада) и с шипами. Группа колюще-режущих наконечников включает два типа: косолезвийные (варианты-черешковые наконечники с широким пером, наконечники с боковой выемкой и затупленным краем, черешковые косолезвийные наконечники и асимметричные трапеции) и косолезвийные с шипами (сегменты, треугольники, трапеции). Последняя группа режущих наконечников представлена лишь одним типом с поперечным лезвием (варианты-сегменты, треугольники, трапеции, а также черешковые наконечники с поперечным лезвием). Различные типы и варианты наконечников стрел, получивших массовое распространение в мезолите, были одинаково пригодны для успешной охоты на зверя крупных и средних размеров. Сделан вывод, что характер использования наконечников стрел в сходных природных условиях определялся не спецификой охотничьей добычи, а культурными традициями охотников.

«Тип» и «стиль»-это дихотомическая пара неразрывно связанных понятий, которые относятся к категории основных единиц археологического анализа. Они играют схожую роль в археологическом исследовании. В этом заключается одна из причин, почему археологи часто путают эти понятия, смешивают их, подменяют одно понятие другим. Понятие «стиль» часто присутствует в исследованиях имплицитно под ярлычками «декор» или «орнамент». Но когда стилистические признаки включают в понятие «типа», например, вместе с формой сосуда, то получают не тип, а формо-стилевого кентавра. В этой статье на основе краткого историографического обзора предпринят сравнительный анализ понятий «тип керамики» и «стиль керамики». В результате выявлено пять основных различий между ними: 1. Типы керамики выделяются по форме сосудов, а стили керамики выделяются по орнаменту (или, шире, по декору). 2. Тип керамики формируется в рамках функциональной категории сосудов: горшок, банка, кувшин, кубок, миска и др. Керамический стиль легко пересекает границы функциональных категорий. 3. Тип выступает в виде образа (обобщённый и усреднённый облик совокупности схожих по форме сосудов). Стиль выступает в виде паттерна (сложная упорядоченная конфигурация стилистических признаков). Паттерн абстрагирован от реальных сосудов в такой степени, что его невозможно представить образно. 4. Стилистическое сходство-это всегда гомологическое сходство, сходство происхождения и родства, которое передаётся в результате прямого культурного контакта. Аналогичное (или конвергентное) сходство, тесно связанное с функцией (и формой или типом), может возникать как результат независимых изобретений. 5. Типы, форма которых тесно связана с функцией, устойчивы и живут очень долго. Капризные стили живут недолго, меняются часто. За эти свойства археологи обожают стили.

Арктическая Восточная Сибирь является одной из наименее археологически изученных областей России и мира. Стоянка Берелёх с момента открытия (1970) оставалась единственным памятником эпохи палеолита данного региона, долгое время служившим, как считалось, указанием на начальное освоение территории человеком ~13 000 л. н. Новейшие исследования в этой области, позволившие получить новые сведения, носят прорывной характер. Так, были открыты Янский комплекс стоянок и Жоховская стоянка, а также обнаружены иные свидетельства расселения человека на указанной территории. Особым видом найденных археологических объектов являются массовые концентрации костных остатков мамонтов. Было установлено, что расселение человека в регионе началось вскоре после 50 000 л. н. Выделенные этапы расселения (50 000-29 000 л. н., 29 000-11 700 л. н. и 11 700-8000 л. н.) совпадают с климатостратиграфическими рубежами позднего плейстоцена и голоцена. Условием первоначального освоения арктической области и успешной жизнедеятельности людей каменного века в переменчивых палеогеографических условиях было внедрение в хозяйственную практику технологических инноваций. Среди последних наиболее существенными были технологии производства различных изделий и предметов охотничьего вооружения из костеподобных материалов (собственно кости, оленьего рога, бивня мамонта, а затем моржового клыка). Охота на мамонта играла существенную роль. На ранних этапах расселения (МИС 3 и 2) в условиях биома мамонтовой степи и дефицита дерева особое значение имела технология производства длинных острий из бивня мамонта. На рубеже голоцена происходит радикальное изменение ландшафтов и фауны, постепенно формируется зона тундры, фаунистический комплекс становится беднее. В это время возрастает подвижность населения, во многом связанная с формированием культуры охотников на северного оленя и обеспеченная внедрением наземной транспортной технологии (ездового нарточного собаководства), последней крупной инновации каменного века.