Статьи в выпуске: 11
Текущее десятилетие в отечественной науке о Востоке ознаменовано заметным ростом интереса к наследию основоположника российского монголоведения Осипа Михайловича Ковалевского (1800–1878), чья деятельность в течение долгих лет была неразрывно связана с Казанским университетом — одним из лучших учебных заведений России (совр. Казанский Приволжский федеральный университет). В потоке посвященных О. М. Ковалевскому научных работ поистине сенсационным событием явился выход в свет в санкт-петербургском издательстве «Нестор-История» его фундаментального труда «История монголов». Вплоть до настоящего времени данный труд, хронологически охватывающий историю монгольских этносов с 220 г. до н. э. по 1839 г., существовал лишь в виде неавторизованной рукописи, хранящейся в Архиве востоковедов Института восточных рукописей РАН, в персональном фонде О. М. Ковалевского.
Рецензируемая книга представляет собой сборник эссе, которые ранее публиковались по отдельности, но теперь были переработаны и посвящены биографии покойного отца автора — Шэнь Чжунчжана 沈仲章 (1905–1987). В предисловии и послесловии она подробно рассказывает о том, как создавалась эта книга, и описывает трудности, с которыми ей пришлось столкнуться в процессе работы над документальным портретом своего отца. Первое препятствие заключалось в том, чтобы определить, кем был Шэнь Чжунчжан: музыковедом (как его учитель Лю Тяньхуа), лингвистом, культурологом, учёным, полезным помощником для других, администратором (например, для исследователя Свена Хедина)? Он брался за множество дел, но не стремился к карьерным высотам — не потому, что считал себя недостойным более высокой должности, а потому, что ему нравилось делать то, что он считал нужным, и добиваться результатов в соответствии со своими идеями и планами. Он считал, что, как только ты поднимаешься по карьерной лестнице и оказываешься в центре внимания, ты перестаёшь делать то, что действительно хочешь, то есть заниматься тем, что действительно важно. Обычно для него были важны проекты и дела других людей, а не его собственная роль в них. Поэтому, когда ему предложили стать редактором уйгурского словаря на основе императорского пятиъязычного словаря 御製五體清文鑒 (завершённого примерно в 1795 году), он отказался от этой чести. И он не стал брать на себя преподавательские обязанности Лю Тяньхуа после внезапной смерти учителя — в конце концов, он был всего лишь его учеником. Есть и другие примеры такой необычайной скромности и равнодушия к мирской славе. Ещё один подобный случай связан с возвращением на хранение знаменитых деревянных табличек с текстами из Цзюяня — они были найдены в районе Эцзина (Карахото) и переданы на хранение Пекинскому университету. Это ценные документы времён династии Хань. Шэнь Ямин рассказывает историю о том, как эти таблички были спасены с оккупированной японцами территории, а затем через Гонконг отправлены в США в качестве депозита. Главным действующим лицом в этой дерзкой операции был Шэнь Чжунчжан. Но вы напрасно будете искать статью о нём в «Википедии» или хотя бы упоминание его имени в связи с табличками из Цзюяня, которые сейчас хранятся в Академии Синика в Тайбэе.
2–3 октября 2024 г. в Институте восточных рукописей РАН состоялась международная российско-монгольская научная конференция «Седьмые Петербургские монголоведные чтения». Организаторами конференции были Институт восточных рукописей Российской академии наук (ИВР РАН) и Институт языка и литературы Монгольской академии наук (ИЯЛ МАН). Сопредседателями Оргкомитета выступили И. Ф. Попова (член-корр. РАН, директор ИВР РАН) и Ж. Бат-Ирээдуй (Dr. Sci., директор ИЯЛ МАН). В оргкомитет вошли И. В. Кульганек (д. филол. н. ИВР РАН), Д. А. Носов (к. филол. н. ИВР РАН), А. Алимаа (Ph. D. ИЯЛ МАН), Б. Дайриймаа (Ph. D. ИЯЛ МАН). Конференция прошла в очном и видеоформате в Зеленом зале Института восточных рукописей РАН (Дворцовая наб., 18. Ново-Михайловский дворец. Санкт-Петербург, Россия).
В статье впервые предлагаются сводный перечень и краткое описание рукописных и печатных сочинений из коллекции Хусаина Фаизханова от 1854 г., хранящихся в фондах Института восточных рукописей Российской академии наук. Источниковую базу исследования составили каталоги восточных рукописей XIX–ХХ вв. на трех языках (русский, немецкий и французский) и список сочинений, перечисленных в расписке от 26 октября 1854 г. из Архива востоковедов Института восточных рукописей Российской академии наук. Массив анализируемых источников в составе 26 рукописей, атрибутированных с коллекцией Х. Фаизханова, позволил выявить в общей сложности 35 сочинений на арабском, персидском и тюркском (османском и тюрки́) языках. В заключение приводится сводный перечень сочинений, включенных в состав выявленных рукописей и представлены результаты соотнесения выявленных сочинений с именованиями из упомянутого выше списка, датированного 1854 г.
В 1904 г. слушатель офицерских курсов восточных языков при Азиатском департаменте МИД поручик А. Л. Калусовский (1871–1908) был направлен в учебную командировку в Османскую империю. Целью поездки было совершенствование знаний о языке и культуре изучаемой страны. Большая часть командировки, продолжавшейся с мая по октябрь, проходила в городе Бруса (совр. Бурса). По итогу командировки Калусовским составлен подробный отчет, включающий кроме сведений военного характера описания различных сторон жизни города Бруса и Худавендигярского вилайета. В настоящее время данный отчет хранится в Архиве востоковедов ИВР РАН. Ценностью этого источника, содержащего многочисленные конкретные данные о состоянии региона в первые годы XX в., обусловлена его публикация в настоящей статье.
Провинция Хорасан, входящая в состав Ирана еще со времен правления династии Сасанидов (224–651), в течение нескольких столетий служила ареной соперничества за право обладания этой территорией между персами, узбеками и моголами. Новая волна обострения этой междоусобной борьбы приходится на время правления шаха Сафи I (1629–1642), с именем которого связаны ослабление центральной шахской власти в Иране и потеря ряда территорий, входивших ранее в состав Сефевидского государства. Подробное описание тринадцатилетнего правления шаха Сафи I изложено в рукописи его придворного летописца Мухаммада Ма’сума «Хуласат ас-сийар» («Суть жизнеописаний») — единственном, насколько нам известно, сочинении об этом периоде на персидском языке. Оно и станет основой для данной статьи при рассмотрении и анализе взаимоотношений Сефевидского Ирана с его ближайшими соседями на восточных границах в 30–40-е годы XVII столетия, поскольку сведения Мухаммада Ма’сума об этом периоде истории династии Сефевидов (1501–1736) остаются до настоящего времени не востребованными современными исследователями.
Статья содержит краткий обзор истории академического изучения древнебенгальского памятника «Чорджапод» с момента его обнаружения в начале XX в. по настоящее время, а также предпринята попытка охарактеризовать основные реализованные учеными подходы, выявить существующие лакуны в его исследовании и обозначить возможные перспективы и направления работы с текстом, которые могли бы представлять интерес для отечественной бенгалистики, только подступившей к его комплексному анализу.
Cтатья посвящена комплексу эпиграфических памятников Хадрамаута периода позднего средневековья, доступному для введения в научный оборот. Эти памятники представляют собой надгробия, сфотографированные в окрестностях поселения К̣āрат ас̣-С̣анāхиджа во время работы Советско-Йеменской комплексной экспедиции 1988 г. Издание надгробий из К̣āрат ас̣-С̣анāхиджа обусловлено их ценностью как источника по генеалогии. В рамках исследования подготовлены их арабский текст, русский перевод и необходимые комментарии, в которые входят описание социальных отношений, а также различных культурно-исторических аспектов жизни хадрамаутского общества. В результате анализа палеографии и текста эпитафий можно сделать вывод, что эта группа надгробий представляет местный стиль оформления. Ввиду шаблонности эпитафий некоторые надписи плохой сохранности иногда удается восстановить до последнего слова.
Во фрагменте «Ассирийского сонника» Sm.2073 при перечислении различных супов в качестве ингредиента упоминается некое животное, записанное в клинописи с помощью сочетания BURU5 v. mušen, с использованием графического варианта BURU5 v (ḪU. ERIM) вместо BURU5 (NAM. ERIM) и детерминатива птицы или летающего существа. mušen. Возможны три интерпретации данной шумерограммы: акк. iṣṣūru «(мелкая) птица», erbu «саранча» или āribu «ворон, ворона». Анализ контекстов употребления данного сочетания в клинописных памятниках I тыс. до н. э. показывает, что использование того или иного графического варианта знака или наличие детерминатива не говорят в пользу ни одного из вариантов. В связи с этим наиболее приемлемой представляется интерпретация BURU5 v. mušen как акк. erbu «саранча», поскольку это животное, в отличие от āribu, широко засвидетельствовано как продукт питания, в то время как iṣṣūru в подобных контекстах выписывается с помощью другой шумерограммы.
В статье представлен перевод первой главы рукописи «Эму тангу оринь сакда-и гисунь саркянь» за авторством монгольского знамённого Сунъюня (1752–1835) с предисловием и комментариями. Данная глава представляет собой историю цинской династии в виде перечисления деяний маньчжурских императоров с особым упором на заслуги здравствующего императора Цяньлуна. Впоследствии большинство упоминаемых подвигов Цяньлуна вошло в список его «десяти военных свершений» 十全武功. Выстроенный автором ряд монарших заслуг призван доказать обоснованность претензий цинских императоров на вечное правление своей династии. В свою очередь, залогом поддержания великого спокойствия-тайпин 太平 в империи является воспитание молодого поколения знамённых согласно нормам конфуцианской морали и маньчжурского образа жизни, что дает гарантию верного служения династии последующими поколениями знамённых.
Публикация представляет собой первую часть перевода «Виджняна-бхайраватантры» — одного из значимых источников по практике тантрической йоги в монистическом кашмирском шиваизме. Текст содержит краткое изложение практических методов реализации высшей реальности — абсолютного, всетворящего сознания, персонифицированного в тантре фигурой Шивы-Бхайравы. «Виджняна-бхайрава-тантру» можно считать энциклопедией тантройогических методов, представленных в их сущностном, абстрагированном от ритуала виде. Перевод снабжен необходимыми примечаниями, базирующимися на санскритских комментариях Кшемараджи, Шивопадхьяи и ряде других текстов.