Научный архив: статьи

Факт того, что уральское пространство конфликтно апостериори, признавался неоднократно исторически и эстетически (можно вспомнить многие примеры, начиная с обстоятельств переселений и ссылок на Урал и заканчивая, скажем, художественностью «депрессивной школы» уральской драматургии). С ним же - фактом конфликтности - отождествляется и параметр географически-территориального пограничья: стык Европы и Азии. В рамках настоящего материала нас будут интересовать геопоэтические аспекты пьесы Андрея Родионова и Екатерины Троепольской «Счастье не за горами», входящей в сборник поэтических пьес «Оптимизм» (2017 г.). Этот текст, на наш взгляд, развивает обозначенные особенности - со стороны авторских, родо-видовых и содержательных позиций - и может быть причислен к «Уральскому тексту» русской литературы.

В статье изучается проблема взаимодействия «Я» и «Другого» в системе повседневных семейных отношений. Актуальные зарубежные исследования позволяют увидеть, как в современном западном обществе трансформируются ролевые модели семьи. В частности, отношения между супругами и детьми—родителями. Цель данного исследования — выявить философскоантропологические основания для анализа семьи как пространства, благодаря которому происходит формирование идентичности человека через встречу и взаимодействие с Другим. Предпринимается попытка сопоставить концепцию Я и Другой (Гуссерль, Сартр) с семейными моделями структурной антропологии (Леви- Стросс, Ботт) и конфликтологии (Зиммель). В заключении делается вывод, что философские и антропологические теории позволяют выявить базовые представления о Я, которые формируют чувство идентичности и социокультурной принадлежности. Семья выступает как своеобразная культурно- символическая система, в пространстве которой конструируется индивидуальность благодаря взаимодействию с Другим. Притом личность в рамках данного пространства действует в пределах и рамках, заданных бессознательными структурами культуры. На основе анализа основных положений научных источников делается предположение о том, что в семейной среде закладываются базовые представления о Я через символические ритуалы и практики общения с Другим. В этом контексте семья выступает не только как социальный институт, но и как первоисточник формирования самосознания, где каждый человек учится воспринимать себя по отношению к Другому. Научная новизна исследования обусловлена сопоставлением философских концепций Другого с эмпирическими моделями культурных и семейных взаимоотношений, что позволяет рассматривать семью как пространство для диалога и проявления инаковости.

Предтекстом раннего варианта произведения О. Ф. Берггольц под названием «Город славы. Драматическая поэма» (1948) и окончательной редакции этого текста, получившей номинацию «Верность. Трагедия» (1954), был очерк «Ленинград — Севастополь» (1944). Название и подзаголовок эксплицировали новую авторскую интенцию, переключая внимание с героического топоса на систему ценностей персонажей. Слово «верность», соотносимое с однокоренной лексемой «доверие», и подзаголовок выражали авторскую позицию: Берггольц осмысляла утрату социального доверия в экзистенциальном ключе («где человек не верит человеку — / там нет народа и отчизны нет»). Тема доверия актуализирована в образах Анны, выпущенной из немецких застенков, никого не выдавшей врагам, но все же боявшейся людского осуждения, и музейного хранителя Хмары (прототипом его был археолог А. К. Тахтай, несправедливо обвиненный в сотрудничестве с немецкими захватчиками). Потеря доверия между людьми ведет к духовному подполью и разрушению народного единства. Трагедия «Верность» написана без ориентации на жанровый канон, с отказом от гибели героев и со счастливым финалом. Специфика драматического конфликта обусловлена тем, что коллизия находится «внутри» героического материала пьесы. При анализе жанрового мышления автора следует принимать во внимание трагическое мироощущение Берггольц. Литературоведение советской эпохи рассматривало произведение амбивалентно: в рамках жанровых канонов как поэмы, так и трагедии. Проведенное исследование жанровых рефлексивов поэтессы показало репрезентативность внетекстового авторского определения произведения: «трагедия нашего времени»

Изображение конфликта в литературе связано с представлением о нарушении гармонии, существующего порядка и способах его возрождения или же установления нового порядка. Классическое понимание конфликта, сложившееся в европейской науке на материале западной литературы, не всегда может быть применимо к анализу восточных литератур, особенно неиндоевропейских. Если рассуждения о конфликте можно найти в «Поэтике» Аристотеля, то в китайской, индийской и арабской поэтиках этот вопрос не обсуждался, даже несмотря на то, что в Древней Индии была создана «Натьяшастра» (учение о драме) Бхараты Муни. Если в Европе выделялось три необходимых компонента конфликта: завязка, кульминация, развязка, каждый из которых четко обозначен в произведении, — то на Востоке, особенно в Китае и Японии, в конфликте видели сложный многофакторный процесс, который к тому же связан и с другими процессами. Вариантов развития конфликтов может быть много, поэтому понятия «завязка» и «развязка» не всегда применимы к восточным литературам, а «кульминацию» как переломное событие крайне редко удается обнаружить в текстах. В статье предпринята попытка анализа конфликта в сравнительном аспекте, проанализированы конфликты в произведениях западноевропейской (античной и средневековой), индийской и китайской литератур: «Илиаде» Гомера, «Антигоне» Софокла, «Махабхарате», «Беовульфе», «Троецарствии» Ло Гуаньчжуна, «Обиде Доу Э» Гуань Ханьцина, «Цзинь, Пин, Мэй» и др.

В статье раскрывается актуальность исследования проблемы преступности, ее сущность. Рассматриваются возможности социально-психологического подхода к пониманию преступности. Определяются понятия ресоциализации и социальной адаптации осужденных с помощью социально-психологических технологий, в том числе пробации. При этом анализируются трудности, которые имеют место при определении понятия, структуры, анализе различных видов преступности, а также пробации. С их преодолением связана эффективность борьбы с преступностью, поэтому не случайно наиболее важной задачей является создание социально-психологической теории преступности и ее преодоления, в том числе с помощью пробации, в целях обеспечения безопасного поведения осужденных.

В данной статье рассматривается вопросы взаимоотношений между родителями и детьми, которая проводят ученые в разных странах. Разорванные связи между родителями и детьми - это трагедия, которая, к сожалению, встречается довольно часто. Когда родители и дети отдаляются друг от друга, это часто связано с попытками одного из родителей контролировать ситуацию. В таких случаях, особенно если один из родителей проявляет антисоциальное поведение, отношения с детьми могут быть использованы как средство манипуляции, чтобы причинить боль и изолировать другого родителя.

Юридическая оценка данного феномена является предметом активных дискуссий в профессиональной среде. Особую озабоченность вызывает потенциальный риск некорректного применения данного термина в судебной практике, что может повлечь за собой необоснованное нанесение ущерба репутации одного из родителей и оказать существенное влияние на исход судебного разбирательства в его неблагоприятном ключе. Следовательно, наблюдается определенная настороженность при рассмотрении синдрома родительского отчуждения в качестве значимого аргумента в судебных инстанциях.

В статье рассмотрены отдельные тактические аспекты преодоления механизмов контрсуггестии (противовнушения), которые часто включаются на подсознательном уровне у отдельных категорий участников уголовного судопроизводства, как правило у лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении уголовно наказуемых деяний, что существенным образом затрудняет коммуникацию между указанными лицами и субъектом, ведущим расследование, особенно в условиях конфликтных ситуаций. А наличие последних в большинстве случаев, как известно, свойственно процессу установления всех обстоятельств, подлежащих доказыванию практически по каждому уголовному делу.

В теории криминалистики отмечено, что между следователем и теми или иными участниками уголовного процесса могут возникать не только смысловые, но и эмоциональные барьеры, преодоление которых критически важно и для установления эффективного и устойчивого психологического контакта, и для минимизации риска возникновения конфликтных ситуаций в ходе производства предварительного расследования, в том числе при осуществлении допроса. Очевидно, что преодоление такого рода барьеров крайне важно для работы следователя, направленной на решение задач, стоящих перед уголовным судопроизводством.

Автором предпринята попытка рассмотреть тактические особенности преодоления следователем различного рода защитных механизмов, применяемых подозреваемым (обвиняемым) в ответ на воздействие речевых высказываний следователя.

Актуальность исследования обусловлена стремительной цифровизацией образования, которая не только расширяет инструментальные возможности учебно-воспитательного процесса, но и принципиально трансформирует межпоколенческие отношения. Целью статьи является изучение причин трансформации межпоколенческих отношений, их характерные особенности и влияние на возникновения межпоколенческих конфликтов в условиях цифровизации современной школы. Методами исследования стал анализ научной литературы по проблемам межпоколенческих отношений и конфликтов с учётом их проявления в условиях цифровизации школы, а также эмпирическое социологическое исследование, проведённое среди трёх ключевых групп участников учебно-воспитательного процесса: учителей, родителей и школьников, для выявления восприятия цифровых технологий и причин возникновения конфликтов относительно их использования. Данные социологического опроса показывают, что цифровизация образовательной среды меняет привычное распределение ролей в трансмиссии знаний между взрослыми и детьми. Знания больше не сосредоточены у старших поколений, а приобретаются каждым поколением самостоятельно, при этом младшее поколение эпизодически занимает позицию наставников, что расшатывает традиционные ролевые позиции учителей и родителей в процессе передачи знаний. Также данные исследования позволяют констатировать расхождение поколенческих оценок применения цифровых технологий, которое обладает конфликтным потенциалом. Межпоколенческий конфликт в цифровой образовательной среде инициируется не столько фактом использования/неиспользования технологий, сколько различием логик их применения. Для взрослых логика применения цифровых технологий во многом охранительно-ограничительная для минимизации рисков, тогда как для младшего поколения - это логика инструментальной повседневности. Острота межпоколенческих разногласий концентрируется в семье. Выявление подобных расхождений имеет принципиальное значение для предупреждения эскалации конфликтов м выстраивания содержательного диалога между поколениями в условиях цифровизации школы.

Актуальность исследования обусловлена стремительной цифровизацией образования, которая не только расширяет инструментальные возможности учебно-воспитательного процесса, но и принципиально трансформирует межпоколенческие отношения. Целью статьи является изучение причин трансформации межпоколенческих отношений, их характерные особенности и влияние на возникновения межпоколенческих конфликтов в условиях цифровизации современной школы. Методами исследования стал анализ научной литературы по проблемам межпоколенческих отношений и конфликтов с учётом их проявления в условиях цифровизации школы, а также эмпирическое социологическое исследование, проведённое среди трёх ключевых групп участников учебно-воспитательного процесса: учителей, родителей и школьников, для выявления восприятия цифровых технологий и причин возникновения конфликтов относительно их использования. Данные социологического опроса показывают, что цифровизация образовательной среды меняет привычное распределение ролей в трансмиссии знаний между взрослыми и детьми. Знания больше не сосредоточены у старших поколений, а приобретаются каждым поколением самостоятельно, при этом младшее поколение эпизодически занимает позицию наставников, что расшатывает традиционные ролевые позиции учителей и родителей в процессе передачи знаний. Также данные исследования позволяют констатировать расхождение поколенческих оценок применения цифровых технологий, которое обладает конфликтным потенциалом. Межпоколенческий конфликт в цифровой образовательной среде инициируется не столько фактом использования/неиспользования технологий, сколько различием логик их применения. Для взрослых логика применения цифровых технологий во многом охранительно-ограничительная для минимизации рисков, тогда как для младшего поколения - это логика инструментальной повседневности. Острота межпоколенческих разногласий концентрируется в семье. Выявление подобных расхождений имеет принципиальное значение для предупреждения эскалации конфликтов м выстраивания содержательного диалога между поколениями в условиях цифровизации школы.

Настоящая статья посвящена анализу социально-психологических особенностей семейных конфликтов. Представлены определения исследуемого понятия; проанализированы основные причины возникновения семейных конфликтов в условиях современной действительности; описаны методы диагностики основных разновидностей семейных конфликтов. Отдельное внимание уделено анализу принципов гармонизации отношений в рамках семейного консультирования.

В обществе, субъективной основой которого является частный интерес, достичь требуемой безопасности общества, государства и индивида в равной мере невозможно. То, что является безопасностью для одних, оказывается опасностью для других. Такое положение возникает в результате столкновения частных, общих и всеобщих интересов. Наибольшую путаницу в этот вопросе вносят законодатели, которые мыслят безопасность как защиту интересов, а последние, в свою очередь, - как жизненно важные потребности. Рассматривая эти понятия на высоком уровне абстракции, где можно увидеть схожесть безопасности личности, общества и государства, законодатели ставят их на одну доску, концептуально объединяют и в таком виде включают в Стратегию национальной безопасности Российской Федерации. Но внутри реального общества сосуществуют различные интересы и жизненно важные потребности: частные, общие и всеобщие, антагонистически противоположные друг другу, что влечет за собой конфликтную форму связи личности, общества и государства. В современном обществе безопасность является производной от конфликта и может быть понята только как конфликт, степень силы которого не позволяет разрушить доминирующую основу общества - частную собственность как проявление господствующего частного интереса личностей. И потому защита частного интереса личности, общего и всеобщего интереса есть защита частной собственности, сама же личность, будь то личность буржуа или наемного работника, защищается не как личность, а как субъект отношений собственности, присущих капитализму, как абстракция, а не реальный человек.

Цель статьи заключается в разработке конфликтологического подхода к теоретической концептуализации специфики политического риск-менеджмента в условиях глобальной турбулентности. Предложенный подход показывает, что многообразные трактовки турбулентности обусловлены разной реакцией государств, обществ, социальных групп и индивидов на возросшую рискогенность современного мира, его нелинейную динамику. Опираясь на актуальные методологические комбинации, внедряемые в дискурс стратегического управления рисками, авторы рассматривают дискуссионные проблемы, характеризующие глобальные риски не как отвлеченные феномены, но как отражения социально-политических конфликтов. В работе предложено понимание риск-менеджмента как интегрированного набора эффективных реакций, нейтрализующих угрозы, целью которого является извлечение из рисков и их распределения выгод с возможностью опираться на свои сильные стороны и укреплять слабые для создания реальных конкурентных преимуществ. Ставится вопрос об использовании угроз и опасностей как одной из форм политического господства, обоснована направленность стратегий риск-бенефициаров к узурпации, закреплению своего доминирующего положения в иерархии «власти над риском». Показано, что именно риск-бенефициары принимают решения о том, какие именно риски принимать и какие хеджировать. В статье выделен ряд ключевых трендов в стратегическом управлении риском, современное понимание которого исходит из соединения в нем опасностей и благоприятных возможностей, определении тех его составляющих, в которых данный политический актор имеет преимущества по сравнению с другими за счет лучшего понимания угрозы либо за счет контроля над ресурсом данной опасности. Авторы приходят к выводу, что гипертрофированное использование абсолютизации потерь (негативная сторона риска) по отношению к выигрышу (позитивная сторона риска) приводит к принудительному использованию стратегии уклонения, преобразования наиболее вероятных рисков, их трансферта в другую среду.