Статья: ВРЕМЕННЫЙ МУСУЛЬМАНСКИЙ КОМИТЕТ ПО ОКАЗАНИЮ ПОМОЩИ ВОИНАМ И ИХ СЕМЬЯМ В 1915–1916 ГГ. (ПО МАТЕРИАЛАМ ТАТАРСКОЙ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ) (2026)

В настоящей работе впервые приводится оригинальный текст вступления к «Книге Аль-Коран аравлянина Магомета…» (1790) вместе с его современным переводом на русский язык. Автором вступления является российский просветитель, литератор и переводчик М. И. Веревкин (1732–1795). Публикация продолжает серию исследований Московского исламского института в сотрудничестве с Российским государственным архивом древних актов, посвященных бытованию текста Корана в России и Европе. Концептуальную основу предисловия формируют два начала: классический французский перевод Корана (1647) Андре дю Рье (ок. 1580–1660?) и самостоятельное видение русского переводчика — М. И. Веревкина.

В рецензии анализируется труд выдающегося представителя исламского модернизма — татарского богослова Мусы Джаруллаха Бигиева «Закят», написанный в 1916 г. [издание 2025 года, Издательский дом «Медина», 160 с.], где последовательно разбираются соотношение закята и налогов, проблемы ростовщичества и потенциальной модели исламского банка. Издание дополнено ценными комментариями переводчика и редакции, ускоряющими погружение в исторический контекст. Книга актуальна благодаря подходу макасид аш-шари‘а и иджтихаду, идеи которого в ряде аспектов предвосхитили развитие современного исламского банкинга, подчеркивая необходимость непрерывного поиска решений в изменяющейся финансовой конъюнктуре. Первая часть труда Бигиева посвящена полемике вокруг соотношения закята и налогов и представляет собой подробный разбор статьи его современника З. Аюханова, в которой автор выявляет как текстологические, так и методологические ошибки. Через анализ неточности в передаче хадиса и лингвистические замечания М. Бигиев предстает внимательным исследователем и знатоком арабского языка, текстов Корана и Сунны. Автор последовательно доказывает принципиальное различие между закятом и налогом. Во второй части книги, опираясь на коранические айаты, М. Бигиев анализирует риба с различных аспектов, приводя доводы сторонников различных экономических школ и отвечая на них. К наибольшей ценности труда можно отнести подход автора к разделению ссуд на потребительские (беспроцентные, кард ал-хасан) и производственные (на основе участия в прибыли). Бигиев четко отличает ссуды из нужды (ихтийадж) без процентов от ссуд для выгоды (касб), где допустимо участие в прибыли (шитирак). Это разделение сохраняет актуальность сегодня, подчеркивая этичность подхода автора по сравнению с унифицированной коммерческой практикой современных исламских банков. Бигиев предвосхищает исламские банки 1970-х, но в его модели такие институты предстают с более широким функционалом, включая социальную роль. В рецензии приводится анализ идей М. Бигиева с позиций современной финансово-экономической системы и актуальных проблем исламского банкинга. Отдельное внимание уделяется внутренним противоречиям текста и вопросам, которые труд оставляет открытыми для дальнейшей дискуссии. Книга представляет ценность для исследователей исламского права и финансов, специалистов в области шарй‘ата, экономистов и всех, интересующихся вопросами теории и практики исламского банкинга.

Статья посвящена системному анализу природы Божественного Откровения (ваҳл) в исламской традиции на пересечении трех плоскостей: лексико-семантической, историко-биографической и теологической. На материале раннеарабской лексикографии (ал-Халил, Ибн-Манзур) и доисламской поэзии реконструируется семантическое ядро корня в–ҳ–й — скрытая интенциональная коммуникация. Систематизируются 78 коранических употреблений лексемы ваҳл, выделяются ее смысловые регистры на основании айата (42: 51) как базовой типологии модусов ваҳл; проводится функциональное различение ваҳй и танзил. Реконструируется онтология ниспослания, оформленная в доктрине двойного нисхождения (ал-Лавх ал-Махфӯз — Байт ал-Изза — земля). Анализируется классический спор о сотворенности / несотворенности Корана, аш‘аритская дистинкция калӑм нафсӑ / калӑм лафзӑ и концепция и‘джӑз как теологическое следствие принятой модели ваҳй. Обоснована сопоставимость доктрины двойного ниспослания и аш‘аритской дистинкции калӑм нафсӑ / калӑм лафзӑ: обе модели различают предземный статус Корана и его историко-языковое раскрытие. В совокупности это позволяет рассматривать ваҳй не как термин с единственным значением, а как смысловое поле, в рамках которого классические школы по-разному решают один и тот же вопрос — о соотношении Божественного и языкового планов Откровения.

В статье анализируются ключевые направления теологического осмысления ритуального нарратива «Прощальной проповеди» (хутба ал-вада’) пророка Мухаммада. В центре внимания находятся вопросы содержания и нравственного значения текста проповеди, проблемы ее аутентичности, а также специфика отражения данного корпуса в хадисной литературе и в классическом жанре сіры, обращенной к жизнеописанию Пророка. Хутба ал-вада’, будучи последней публичной речью Пророка, произнесенной им в долине Арафат (ныне Саудовская Аравия) в 9-й день месяца зу ал-хиджжа 10 г. х. (6 марта 632 г.) во время «Прощального паломничества» (хаджж ал-вада‘, содержит важнейшие ритуальные, этические и правовые принципы исламского учения. Среди них — утверждение священного статуса определенных дней и мест, неприкосновенность жизни, имущества и чести, равенство людей, права женщин, запрет ростовщичества (риба) и кровной мести. В статье обобщены основные теологические дискуссии, связанные с этим текстом, и намечены перспективные направления его дальнейшего изучения, в частности, в контексте межрелигиозного диалога.

В статье предложена реконструкция теологического понимания адаба (этикет, благонравие) в наследии шазилийского шейха Ибн ‘Ата’ Аллаха ал-Искандари (ок. 658 г. х. / 1260 г. — 709 г. х. / 1309 г.) как этической онтологии — особого учения о бытии, согласно которому адаб выступает не совокупностью внешних предписаний, а способом актуализации и осуществления ‘убӯдиййа (бытия человека как раба Божьего). На основе текстологического анализа трудов ал-Искандари: Тадж ал-арус ал-хавйи ли-тахзйб ан-нуфӯс («Венец невесты, объемлющий воспитание душ»), Мифтӑх ал-фалӑх ва мисбӑх ал-арвӑх («Ключ к спасению и светильник душ»), ‘Унвӑн ат-тауфӑк фӑ ӑдӑб ат-тӑрӑк («Знамение успеха в правилах духовного пути»), Латӑ’иф ал-минан («Сокровенные проявления Божественных милостей»), Ат-Танвӑр фӑ искӑт ат-тадбӑр («Озарение в отказе от самостоятельного устроения своих дел») показано, что многоуровневое учение об ӑдабе — различение его «внешнего» (зӑхир) и «внутреннего» (бӑтин) измерений, привязка духовной дисциплины к органам тела и к сердцу, а также метафизическое определение ӑдаб как «души» по отношению к «телу» человеческого бытия — восходят непосредственно к наследию ал-Искандари. Тогда как трехчастная модель (ӑдаб аш-шарӑ‘а / ӑдаб ал-хидма / ӑдаб ал-хакӑкӑа) отражает более позднее терминологическое оформление и систематизацию идей ал-Искандари в комментаторской традиции, представленной, в частности, Зарруком (ум. 899 г. х. / 1493 г.) и Ибн ‘Аджибом (ум. 1224 г. х. / 1809 г.). В настоящей статье понятие ӑдаба помещено в контекст его суфийской генеалогии, включая реконструируемую четырехчастную структуру ӑдаба у Ибн ‘Араби (ум. 638 г. х. / 1240 г.). Обосновано, что специфика шазлийской онтологизации этики состоит не в признании божественного происхождения норм ӑдаба, характерном для исламской теистической этики в целом, а в особом понимании взаимосвязи ӑдаба и ‘убӯдийӑа. Будучи онтологической данностью человеческого бытия, «рабство Богу» предшествует всякому действию человека, однако как осознанное и духовно реализованное состояние оно раскрывается и актуализируется через практику ӑдаба.

Статья знакомит с неизвестными в отечественной историографии эпистоляриями известного российского татарского исламского теолога и религиозного философа Мусы Джаруллаха Бигиева (1875–1949), созданными им в период эмиграции в 1930–1949 гг. и адресованными Вели-Ахмету Хакиму (1882–1970) — его другу и соратнику, который с 1914 по 1962 г. служил имамом татарской диаспоры в Финляндии. Данный массив документов попал в исследовательское поле благодаря переводческо-редакторской деятельности Йусуфа Уралгирая (1915–1986) — крымскотатарского ученого, педагога, переводчика и биографа, ученика и последователя Бигиева. Он разместил эпистолярии в подготовленной и изданной им в 1975 г. в Анкаре работе Бигиева «Пост в долгие дни» в переводе на турецкий язык. Также приводятся биографические сведения об Уралгирае, являвшемся не только близким другом Бигиева, но и одним из немногочисленной группы людей, которые принимали участие в похоронах татарского теолога в г. Каире. Письма Бигиева, представленные Уралгираем турецкой общественности, являются ценным источником сведений о его жизни, деятельности, общении, пережитых событиях и духовном состоянии на чужбине. Также в них отражены эволюция религиозно-философских воззрений Бигиева, оценка современной ему общественно-политической ситуации в различных регионах мусульманской ойкумены. Также представлены наставления и советы Бигиева проживавшим в Финляндии соплеменникам. Значимость этих рекомендаций обосновывается его красноречивыми сравнениями между реалиями жизни в мусульманских странах и условиями жизни татар в этом скандинавском государстве. В заключении подчеркивается научная ценность эпистолярий Бигиева и очерчиваются перспективы дальнейших исследований в этом направлении.

Статья посвящена роли татарского просветителя и теолога Хусаина Фаизханова (1823–1866) в исследовании Касимовского ханства. На основе анализа эпистолярного наследия, полевых отчетов и труда В. В. Вельяминова-Зернова «Исследование о касимовских царях и царевичах» автор реконструирует поездку Хусаина Фаизханова в Касимов летом 1860 г. Установлено, что он не только впервые зафиксировал эпиграфические памятники ханства, но и выступил в роли филологического и теологического консультанта при их последующей публикации. Благодаря его работе в научный оборот вошли арабографичные эпитафии касимовских ханов и знати, в том числе надмогильный камень хана Ураз-Мухаммеда (1600–1610). Автор показывает, что Фаизханов не ограничивался сбором материала: он уточнял переводы коранических айатов, исправлял ошибки предшественников и разбирал сложные тюркские лексемы. Таким образом, Х. Фаизханов фактически стал соавтором источниковедческого анализа, а не просто техническим помощником. Совместная работа теолога и востоковеда создала источниковую базу для научного изучения истории Касимовского ханства и стала основой для первых исследований по этой теме.

В статье на основе комплекса опубликованных и архивных источников, материалов Первой всеобщей переписи населения 1897 г., полевых этнографических данных и официальных статистических сведений впервые в систематизированном виде прослеживается эволюция архитектурных типов мечетей на исторической территории расселения ингушей. Мы не ставим целью рассмотреть внутреннее убранство и строительные материалы, которые использовались, ограничившись только архитектурным стилем мечетей. Хронологические рамки исследования охватывают период с конца XVIII в. (время появления первых каменных мечетей) по 2025 г. Выделяются три основных этапа: дореволюционный (конец XVIII — начало XX в.), советский (1920–1990 гг., характеризующийся разрывом традиции) и постсоветский (с 1990-х гг. по настоящее время), внутри которого, в свою очередь, различаются две стадии — доминирование турецкого османского стиля (1990–2010-е гг.) и современный синтез с элементами национального башенного зодчества (2010-е — 2025 г.). Доказывается, что ранние мечети развивались в русле «народной горной архитектуры» (плоскокрытые прямоугольные здания, минареты-столбы из необработанного камня, аскетичный декор). В постсоветский период в силу разрыва традиции и внешней финансовой поддержки доминирующим стал турецкий османский стиль (купола, круглые минареты, богатое внутреннее убранство). С 2010-х гг. формируется новая тенденция — синтез исламской культовой архитектуры с элементами ингушского башенного зодчества (минареты-башни, пирамидальные кровли, отсылки к древнему храму Маьт-Сели). Делается вывод о формировании устойчивого регионального архитектурного стиля, способного внести вклад в мировую историю исламского зодчества.

Цифровая трансформация высшего образования актуализирует вопрос совмещения традиционных методов исламской педагогики (система «устăз — шăкирд — среда») с инструментами электронного обучения. В статье представлены результаты теоретического анализа и обобщения практического опыта интеграции электронных образовательных ресурсов в профессиональную подготовку теологов в исламских вузах России. Исследование опирается на методы теоретического анализа (контент-анализ научной литературы, сравнительно-сопоставительный подход) и эмпирического обобщения (анализ практики применения). Систематизированы ключевые подходы к определению электронного обучения; выявлены основные преимущества и педагогические риски применения электронных образовательных ресурсов в контексте теологического образования; обобщены практические модели использования систем управления обучением в исламских вузах; обоснована ключевая роль организационно-педагогического сопровождения как условия гармоничного синтеза традиций и цифровых технологий; определены перспективные направления развития с учетом возможностей искусственного интеллекта (ИИ) и виртуальной реальности. Выделены и охарактеризованы четыре модели интеграции электронных образовательных ресурсов (от фрагментарного использования к комплексной образовательной экосистеме); уточнено содержание понятий электронного обучения и организационно-педагогического сопровождения обучающихся применительно к цифровой среде исламского образования. Представленные в статье рекомендации и перспективные направления развития могут быть использованы при проектировании и модернизации электронной информационно-образовательной среды в исламских образовательных организациях России.

Работа посвящена переводу Корана М. И. Веревкина (1790) — выдающемуся памятнику российского Просвещения, оказавшему решающее влияние на рецепцию Корана в России в конце XVIII в. — первой половине XIX в. Выполненный на основе классического французского издания Корана за авторством А. дю Рье, труд М. И. Веревкина отразил базовые установки источника — ориентацию на светскую рецепцию смыслов Священного Писания мусульман и дистанцирование от полемической парадигмы. С другой стороны, работа над переводом Корана дала М. И. Веревкину — одному из создателей русского литературного языка — уникальную возможность продемонстрировать, что создаваемая российскими просветителями гражданская языковая норма способна выражать высокие религиозно-философские смыслы.