Статья: ВЛИЯНИЕ УПОЛНОМОЧЕННЫХ СОВЕТА ПО ДЕЛАМ РЕЛИГИЙ НА ЖИЗНЬ ПРИХОДОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В СЕРЕДИНЕ 1960-Х - НАЧАЛЕ 1980-Х ГОДОВ (НА ПРИМЕРЕ ПЕРМСКОЙ ОБЛАСТИ) (2026)

Проблематика кеносиса в XX–XXI вв. вышла далеко за рамки догматических споров XIX в., став ключевым богословским концептом для осмысления отношений Бога и мира, природы Откровения, темы страдания и зла, а также основой для религиозной этики и межрелигиозного диалога. В западной религиозной мысли к осмыслению кеносиса обращались практически все ключевые авторы от Карла Барта до Джона Капуто. Вопросы, возникающие в контексте обсуждения кенотической проблематики, касаются самых разнообразных аспектов богословской традиции. Является ли кеносис атрибутом Второго Лица или характеристикой внутритроичных отношений? Не разрушает ли это классическое равновесие Лиц?

Как и другие повествования книги Бытия, история Каина и Авеля (Быт 4:1-16) изучается и комментируется уже две с лишним тысячи лет. Однако новые исследования вносят коррективы в традиционное понимание. За последние пять лет вышли в свет несколько монументальных комментариев к Быт 1-11, которые содержат новые, подчас конфликтующие друг с другом интерпретации хорошо знакомых читателю текстов: комментарии Дэвида Карра (серия International Exegetical Commentary on the Old Testament (IECOT); 2021), Яна Герца (серия Historical Commentary on the Old Testament (HCOT); 2023) и, наконец, комментарий Рональда Хенделя (2024), который заменил в серии Anchor Bible Commentary (ABC) классический, но на сегодня уже отчасти устаревший комментарий Эфраима Спейсера (1964). На русском языке современные комментарии к книге Бытия практически отсутствуют. Работа, предлагаемая вниманию читателя, - часть большого проекта по подготовке комментированного перевода Быт 1-11, который осуществляется сотрудниками, студентами и выпускни ками Института классического Востока и античности ВШЭ под общим руководством М. Г. Селезнева. Наличие в современной мировой науке ряда комментариев и исследований, предлагающих различные трактовки важнейших аспектов Быт 4:1-16, делает задачу создания современного русского комментария весьма непростой: буквально на каждом шагу авторы такого комментария должны делать выбор между разными, конфликтующими друг с другом перспективами, гипотезами и подходами, представленными в современной науке. В данной работе особое внимание уделяется внутри библейским параллелям, прежде всего соответствиям между Быт 4:1-16 и рассказом о грехопадении (Быт 3), а также возможным связям с месопотамскими реалиями и значению этих связей для понимания Sitz im Leben комментируемой перикопы.

В отечественной историографии выделены и в целом изучены основные проблемы антицерковной кампании 1958-1964 гг. Однако мало изу ченным до сих пор является отклик русского церковного зарубежья на развернувшиеся гонения. Важные свидетельства о реакции на антицерковную кампанию содержатся в выходившем в Париже журнале «Вестник русского студенческого христианского движения», редактором которого был издатель и публицист Н. А. Струве. Освещение различных аспектов хрущевских гонений на религию и церковь - от выяснения причин, определения основных направлений до описания их итогов и последствий - заняло одно из ведущих мест на страницах журнала в первую половину 1960-х гг. Некоторое опоздание в обращении к этой теме, ставшей актуальной еще с конца 1950-х гг., объяснимо тем, что редакции потребовалось время для получения соответствующих сведений, позволивших на их основе сделать вывод о начале нового этапа в религиозной политике советского государства. Информацион ные материалы и аналитические статьи, посвященные антицерковной кампании 1958-1964 гг. и опубликованные в первой половине 1960-х гг. в «Вестнике РСХД», сыграли важную роль не только в информировании о том, что происходило в СССР в указанный период «на религиозном фронте», но и в мобилизации общественного мнения русского зарубежья и западного мира по этому вопросу с целью воздействия на советское руководство для смягчения его религиозной политики. С конца 1960-х гг. тема хрущевских гонений на церковь эпизодически присутствовала лишь в некоторых публикациях журнала, посвященных положению религии и верующих в Советском Союзе.

В статье исследуется трансформация одного из основополагающих понятий в русской религиозной философии - соборности - в идеологических и практических экспериментах советской власти 1920-х гг. Опираясь на труды А. С. Хомякова, П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова и С. Л. Франка, автор раскрывает изначальное содержание соборности как свободного духовного единения людей в любви и истине, укорененного в онтологии церковного тела. В исследовании анализируется, как в условиях строительства атеистического государства понятие соборности было секуляризовано и адаптировано для формирования советского коллективистского сознания. На материале массовых политических праздников (Первое мая, годовщина Октябрьской революции) и «красных обрядов» («октябрины», гражданские похороны) прослеживается процесс замещения христианской аксиологии коммунистической идеологией. В статье предложена гипотеза, что внешние формы церковной соборности (единство, почитание мучеников) заимствовались для консолидации общества вокруг новых символов и целей - «служения» революции и культа «героев труда». Особое внимание уделяется противопоставлению христианской Пасхи и первомайских демонстраций в рамках кампании «Комсомольской пасхи», а также феномену «политического мученичества» как секулярного аналога святости. Автор приходит к выводу, что трансформация идеи соборности стала важнейшим инструментом метафизического перехода от религиозной картины мира к квазирелигиозной советской идеологии, направленной на создание «нового человека» - коллективиста, ориентированного на бескорыстное служение коммунистическим идеалам и обретение бессмертия в благодарной памяти потомков.

В статье предпринята попытка нового анализа данных о времени, месте и обстоятельствах расстрела четверых обвиненных в рамках «петроградского дела» 1922 г. против духовенства и мирян - мучеников митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина (Казанского), настоятеля подворья Троице-Сергиевой лавры на Фонтанке архимандрита Сергия (Шеина), профессора Юрия Новицкого, присяжного поверенного Ивана Ковшарова. Автор намечает пути к дальнейшему раскрытию тайной казни, ставшей, возможно, одним из первых системных преступлений партии большевиков против Русской церкви. Собраны и проанализированы все мнения историков по данному вопросу, оценена их обоснованность. Указано на введение в научный оборот автором статьи первого делопроизводственного документа, фиксирующего официальную дату расстрела. Проведено источниковедческое рассмотрение документов, входящих в состав многотомного дела Архива Петербургского УФСБ на предмет содержащихся в них указаний на обстоятельства исхода дела. Анализ имеющихся данных не исключает, что документы о расстреле могут продолжать находиться на фактическом секретном хранении в ведомственном архиве, а заявление об их отсутствии, вероятно, не соответствует действительности. Данные эмигрантских газет и мемуарных записей показывают, что участников процесса могли расстрелять не в ночь с 12 на 13 августа, а позже, не всех вместе, а по отдельности. Могло иметь место этапирование в Москву, во внутреннюю тюрьму на Лубянке. Потенциал даже доступных источников по теме исследования не исчерпан, поэтому его следует продолжать, не замалчивая обстоятельств одного из первых преступлений большевистского режима против Русской церкви.

Вниманию читателей предлагается перевод статьи известного историка, религиозного мыслителя и публициста Г. П. Федотова. Статья была впервые опубликована в журнале Содружества св. Албания и прп. Сергия Радонежского под названием: “On the Sacraments (The Necessity of the Sacraments for Individual and Corporative Life). The Social-Mystical Way of Salvation” (1934. N. 26. P. 31-39). В ней рассматриваются таинства как социально-мистический путь спасения - общение с Богом через участие в сакраментальной жизни Церкви, а не через индивидуальное восхождение. Это представляется автору статьи как альтернатива аскетическому пути для людей, живущих в миру. Через таинства осуществляется единство Церкви как Тела Христова: человек встречает Бога вместе с другими верующими. Таинство является объективной реальностью, «работой Бога», а не человека. Его духовно-материальная природа преобразует дух и тело. Особое значение Федотов придавал евхаристии: причащаясь из одной чаши, верующие соединяются со Христом и друг с другом. Священник выступает связующим звеном, через него благодать распространяется на общину. В эсхатологическом плане таинства указывают на преображение и воскресение всего человека, его души и тела (по учению свт. Иоанна Златоуста и сщмч. Иринея Лионского), а также всего, что имеет онтологическую ценность в жизни человека и общества. Г. П. Федотов подчеркивал необходимость соблюдать баланс личного и соборного: таинства питают духовную жизнь, но не заменяют ее. Спасение достигается сочетанием социально-литургического (участие в таинствах) и личного мистического (молитва, этика) путей. Благодать не насилует свободу: таинство не спасает нежелающего спастись. Он также отмечал опасности неверного осмысления таинств: имморализм, как следствие убеждения, что таинства действуют автоматически; материализм, как результат сведения таинств к магии без духовной основы; ослабление личной духовной жизни из-за чрезмерной концентрации на литургии. Таким образом, Г. П. Федотов предлагал целостное видение таинств как средства спасения, соединяющего личное освящение и социальную жизнь Церкви. Во вступительной статье описываются условия, в которых формировались основные идеи статьи.

29–30 апреля 2025 г. в Москве состоялась конференция, посвященная 100-летию Свято-Сергиевского института: «„Парижская школа“: сокровище старое и новое». Конференция ставила перед собой исторические и богословские задачи. Организаторами конференции выступили Свято-Филаретовский институт и Дом русского зарубежья им. Александра Солженицына

Данная работа является опытом внимательного прочтения введения и первых двух глав фундаментальной «Истории русской философии» (1948, 1950) В. В. Зеньковского (1881-1962) через понятие «секуляризации». Зеньковский активно использует понятия «секуляризация» и «обмирщение» как взаимозаменяемые и подчеркивает это близостью словоупотребления, в пределах одной фразы. При этом следует отметить, что исходное введение им понятия «секуляризация» и его трактовка более чем традиционны - речь идет о формировании светской культуры, независимой (автономной) по отношению к Церкви и церковному сознанию. Однако уже на этом этапе Зеньковский вводит существенное изменение в интерпретации, рассматривая русский церковный раскол как благое (в этой перспективе) событие, избавившее русское православие от соблазна непосредственного осуществления церковно-государственного, теократического по своей природе идеала - и тем самым позволившее пережить реформы Петра Великого как кощунство, но не как апокалипсическое событие, отвести им должное место и придать соответствующий статус. Второй аспект трактовки секуляризации с точки зрения истории русской мысли, выделяемый Зеньковским, - это ее роль в сосредоточении церковного сознания. Наиболее оригинальным выступает введение Зеньковским тезиса о «секуляризации внутри церковного сознания», выражением чего и является появление и последующий расцвет «свободного богословия» и религиозной философии, той главной линии развития русской философии, к которой принадлежит и относит сам себя автор «Истории русской философии».

В настоящей статье ставится вопрос о природе богословского языка по аналогии с философскими и лингвистическими представлениями о языке. Выделяются его базовые параметры - язык как система и язык как функция; предлагается общая дефиниция и конкретизация отдельных значений. Основным материалом служат историко-богословские концепции двух современников, близких по взглядам и области научной специализации - прот. Георгия Флоровского и кардинала Жана Даниелу. Оба богослова сыграли заметную роль в переосмыслении и преобразовании богословской методологии в рамках своих конфессиональных традиций; оба сумели обобщить основные направления и тенденции своего окружения в богословских программах, получивших достаточно широкую известность среди современников и потомков: у Флоровского это программа неопатристического синтеза, у Даниелу - теологии ресурсмента. Важнейшим элементом в обоих случаях стал вопрос обновления языка богословия, который решался каждым из авторов по-разному. Теоретические построения Флоровского и развернутые исторические изыскания Даниелу позволяют характеризовать их концепции богословского языка как альтернативные - сингулярную у Флоровского и плюральную у Даниелу. Содержательный анализ показывает, что сходство изначальных позиций обоих авторов получает различие в избранных ими стратегиях, преимущественно теоретико-догматической у Флоровского и практико-миссионерской у Даниелу. Показано, что ключевым значением для решения вопроса о языке обладает историко-богословская проблема христианского эллинизма, понимаемая и оцениваемая обоими авторами по-разному.

Поводом к написанию статьи послужил авторский перевод доклада русского философа и богослова прот. Сергия Булгакова (1871-1944) “Religion and Art”. Доклад был сделан богословом на одном из симпозиумов Содружества св. Албания и прп. Сергия. Английский текст доклада был опубликован в сборнике симпозиума, вышедшем в 1934 г. в Лондоне. До настоящего времени доклад не был переведен на русский язык, в силу чего его содержание не было известно широкому кругу отечественных специалистов. В работе рассматривается взаимосвязь религии и искусства через призму христианского богословия. Доклад можно условно поделить на четыре части. В первой части доклада рассматривается онтологический статус красоты как объективного принципа, раскрывающего Божественную славу в творении. Во второй части Булгаков обосновывает положение о том, что искусство, будучи символическим по своей природе, призвано свидетельствовать о духовной основе мира, а символический реализм искусства находит свое высшее выражение в культовом творчестве, где художественное вдохновение получает религиозное освящение. В третьей части особое внимание уделяется анализу иконы как религиозного феномена, в котором осуществляется единство видимого образа и невидимого Первообраза. В контексте догматических споров об иконопочитании раскрывается богословское оправдание изобразимости Бога через воплощение Христа. В четвертой части Булгаков открывает эсхатологическую перспективу восстановления первоначальной красоты мира. Изложенная в докладе концепция Булгакова сопоставлена с эстетической системой швейцарского католического теолога Х. У. фон Бальтазара. Показано влияние на нее Вл. С. Соловьева, свящ. Павла Флоренского, поэта Вяч. Иванова, сестры Иоанны (Рейтлингер). Автором статьи делается вывод, что содержание доклада Булгакова представляет один из первых вариантов православной богословской эстетики.

Статья посвящена латвийским студентам Свято-Сергиевского православного богословского института: будущим священникам Алексею Ионову, Василию Рушанову, Николаю Трубецкому, Федору Ягодкину - впоследствии составившим ядро Псковской православной миссии. В статье рассматриваются происхождение и основные вехи жизненного пути этих юношей, а также мотивы их поступления в Свято-Сергиевский институт, которое стало возможным благодаря личному общению архиепископа Рижского Иоанна (Поммера) с ректором Свято-Сергиевского института митр. Евлогием (Георгиевским). Показано, каким образом решались вопросы финансовой помощи учащимся, имевшим сложное материальное положение. Приводятся сведения об их успеваемости, темах выпускных работ, а также отзывы латвийских студентов о преподавателях ССПБИ. Чаще других студенты в своих письмах на родину вспоминали еп. Вениамина (Федченкова) и прот. Сергия Булгакова. Обучение в богословском институте стало для будущих священнослужителей возможностью не только получить качественное богословское образование, хорошую подготовку к пастырскому и миссионерскому служению, но и приобщиться к живой богословской мысли выдающихся профессоров и преподавателей корпорации. Отношения между руководством Латвийской православной церкви и Свято-Сергиевским институтом осложнились после того, как рижский архиепископ запретил представителям РСХД, многие из которых были тесно связаны с институтом, въезд на каноническую территорию Латвийской православной церкви. Это обстоятельство стало испытанием для желавших принять священный сан латвийских студентов, для которых архиеп. Иоанн (Поммер) был не только предстоятелем Латвийской православной церкви, но и духовным наставником. После возвращения в Латвию выпускники Свято-Сергиевского института столкнулись с серьезными трудностями в рукоположении и церковном служении.

В данной статье рассматривается история создания Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже и первых двадцати лет его существования. В работе особое внимание уделяется историографическим дискурсам, сформировавшим видение исторического пути Свято-Сергиевского института, развитие которого было в значительной степени обусловлено сложными историческими обстоятельствами - в особенности в первые годы эмиграции и во время Второй мировой войны, установлением отношений с представителями других христианских конфессий, а также напряженностью выбора между преемственностью и разрывом с дореволюционными русскими богословскими традициями. С опорой на архивные материалы и свидетельства современников, часть которых впервые вводятся в научный оборот, а также на ранние публикации института и труды его основателей в исследовании анализируется устройство этой богословской школы в более широком контексте русской православной диаспоры после революции 1917 г. Изучая внутреннюю жизнь института, деятельность его профессоров и студентов как на церковном, так и на религиозно-общественном уровне, автор переосмысляет первые два десятилетия существования института с учетом разных биографических и институциональных описаний. В конечном итоге исследование предлагает интерпретацию исторического опыта Свято-Сергиевского института как лаборатории обновления богословского и пастырского образования, содействовавшей становлению современного православного богословия в Западной Европе. Данная публикация полезна исследователям истории русской церковной эмиграции и биографам, изучающим судьбу церковно-общественных деятелей в эмиграции.