Статья: МОСКОВСКАЯ РУСЬ МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ, МЕЖДУ ИСТОРИЕЙ И ТЕОРИЕЙ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (2025)

Понимание российского внешнеполитического поведения вновь обретает особую значимость не только в рамках конфликта на Украине и взаимоотношений со странами мирового большинства и меньшинства, но и в контексте изменяющегося мироустройства. Прежняя глобалистская модель стремительно сходит с авансцены международных отношений, возвращая, по сути, мир к структурным базовым настройкам соперничества между несколькими крупными державами. Россия является одной из таких ведущих держав, стратегическое самосознание и самопозиционирование которой определяет внешнеполитические поведенческие контуры. Ответы на вопросы, что же лежит в основе внешнеполитической (стратегической) культуры России и какие факторы повлияли на ее формирование и дальнейшее развитие, можно найти в «Стратегии Московской Руси» Тимофея Бордачёва.

Статья посвящена гиперсетевому анализу динамики визитной активности глав государств в пандемийный период. Хотя такие визиты часто анализируются при изучении международных отношений, настоящее исследование выделяется обширной эмпирической базой и глобальным охватом (более 190 стран). В отличие от многих других статей, в анализ включены многосторонние встречи, представленные как гиперграфы визитной сети, что позволяет учесть значение многосторонних переговорных форматов в международных отношениях. Для анализа собрана база личных международных визитов на высшем уровне в период с октября 2019 до марта 2021 г. на основе базы GDELT (The Global Database of Events, Language, and Tone) с тщательной верификацией. Зафиксированы значительные колебания коэффициента модулярности визитной сети: после начала пандемии усилилась фрагментация на геополитические кластеры, однако уже в последнем квартале 2020 г. межкластерное взаимодействие значительно увеличилось до значений выше допандемийных, что показывает, что главы государств поспешили возобновить личные встречи с партнерами из других геополитических групп, как только локдаун немного ослаб. Анализ гармонической центральности позволил выделить наиболее активные принимающие государства и отследить динамику их положения в визитной сети. Накануне пандемии в список из 20 лидеров по числу принятых иностранных высокопоставленных лиц входили представители всех континентов, а возглавляла его Россия. По итогам первого года коронавирусного кризиса все 20 верхних строчек в рейтинге принимающих государств заняли европейские страны во главе с Францией, что свидетельствует о глубине европейской интеграции, которая позволила возобновить личные контакты с высокопоставленными партнерами на относительно раннем этапе пандемии.

В статье рассматриваются подходы Советского Союза к созданию экономического «крыла» Организации Объединенных Наций (ООН) и его дальнейшей деятельности в рамках оказания содействия международному развитию (СМР). Автор анализирует, какие именно факторы и особенности деятельности ООН побуждали Советский Союз прибегать к многосторонним каналам СМР в условиях наличия развитой системы предоставления содействия на двусторонней основе. Исследование позволяет сделать вывод о том, что участие Советского Союза в работе системы развития ООН мотивировано двумя ключевыми соображениями: необходимостью участвовать в глобальных дискуссиях о дальнейшей эволюции системы глобального СМР для продвижения советских подходов в этой сфере и преимуществами, которые давали Москве выплаты начисленных взносов в бюджеты ООН в неконвертируемых рублях. С одной стороны, финансирование отдельных организаций и специализированных учреждений системы ООН (Всемирной организации здравоохранения, Организации Объединенных Наций по промышленному развитию) давало Советскому Союзу основания для продвижения промышленного развития как ключевого вида СМР (в противовес консультативно-методическим форматам оказания помощи) на многосторонних площадках, в том числе в Генеральной Ассамблее ООН. С другой стороны, организации системы развития ООН, получавшие свою долю от общего бюджета ООН в неконвертируемых рублях, были вынуждены закупать услуги у Советского Союза; в результате Москва де-факто сотрудничала даже с теми специализированными учреждениями, членом которых она не являлась. Как следствие, использование многосторонних каналов СМР для Советского Союза было обусловлено в первую очередь политическими, а не социально-экономическими факторами.

Данная статья посвящена развитию миротворческой деятельности Республики Беларусь. Миротворческая деятельность является важным инструментом внешней политики современных государств, стремящихся играть значимую роль в системе современных международных отношений, составной частью которых является и сфере международной безопасности. Именно поэтому Республика Беларусь с момента обретения своей независимости в 1992 г. стала уделять большое внимание участию в международных миротворческих операциях. Доктринальная основа для участия граждан и военнослужащих Беларуси в операциях по поддержанию мира была сформирована в начале 2000-х гг. и продолжает дополняться актуальными версиями государственных документов. Беларусь стремится участвовать в миротворческих операциях под эгидой Организации Объединенных Наций (ООН) и Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), согласно положениям государственных актов. Основное внимание уделено «миротворческой роте», которая выступает основным подразделением вооруженных сил Республики Беларусь, образованным с целью участия в миротворческих операциях в составе международных контингентов миротворческих сил. В статье отражены история формирования роты, ее структура, процесс отбора кандидатов, их подготовка, обучение международному гуманитарному праву в иностранных учреждениях, оснащение роты, опыт участия военнослужащих в международных учениях и в миротворческих операциях. На современном этапе Республика Беларусь продолжает развивать каналы связи с другими государствами для качественной подготовки специалистов в сфере миротворческой деятельности. Благодаря этому происходит не только обмен опытом и общее повышение квалификации военнослужащих миротворческой роты, но и расширение и налаживание государственных связей этой страны с зарубежными партнерами. Военнослужащие «миротворческой роты» приняли участие в двух миротворческих операциях: под эгидой ООН в Ливане с 2010 по 2023 г. и под эгидой ОДКБ в Казахстане в 2022 г. Итог участия миротворцев Беларуси в операциях продемонстрировал высокий уровень их подготовки, особенно в гуманитарно-правовой сфере, к соответствующим видам операций по поддержанию мира.

В статье анализируются двусторонние отношения между Российской Федерацией (РФ) и Республикой Армения (РА) после Второй Карабахской войны (ВКВ), выявляются причины напряженности и новые тенденции, сложившиеся в отношениях между ними. Актуальность темы объясняется союзническим характером отношений России и Армении, их тесными партнерскими связями, которые испытывают в настоящее время не лучшие времена из-за возникших политических противоречий со стороны Еревана к Москве после ВКВ. Цель исследования заключается в выявлении особенностей взаимодействия РФ и РА в политической и экономической сферах после 2020 г. Исследование построено в рамках неореалистической теории международных отношений на основе ретроспективного, историко-хронологического и описательно-аналитического подходов, поскольку необходимая информация была собрана и систематизирована путем изучения научных публикаций, официальных и статистических документов. После ВКВ российско-армянские отношения развивались на взаимно доверительной основе по ключевым вопросам двустороннего характера, однако после 2022 г. началась череда обвинений от правительства Н. Пашиняна в невыполнении Россией и союзниками по Организации Договора о коллективной безопасности своих обязательств об оказании помощи Еревану в войне 2020 г. Наметился ярко выраженный евроатлантический вектор по внешней политике Армении. Однако несмотря на это торгово-экономические отношения двух стран значительно окрепли и демонстрируют интенсивную динамику роста. Так, с 2020 по 2023 г. товарооборот России и Армении увеличился более чем в два раза, достигнув почти 6 млрд долл. США, а по итогам 2024 г. товарооборот составил 12 млрд долл. США. Таким образом, смена политических ориентиров и начало кризиса в отношениях между Москвой и Ереваном, обусловившего разные подходы к обеспечению безопасности в регионе Южного Кавказа, не повлияли на торгово-экономическую сферу, которая, напротив, набрала быстрые темпы роста

Южный Кавказ - стратегически значимый регион, находящийся в эпицентре пересекающихся интересов крупнейших мировых и региональных держав, включая Россию, Турцию, Иран, США и Европейский союз. Геополитическая динамика региона обуславливает сложное взаимодействие как между самими государствами Южного Кавказа, так и в их отношениях с внешними акторами. Данное исследование посвящено анализу внешнеполитических стратегий трех ключевых стран региона - Армении, Азербайджана и Грузии - с учетом трансформации геополитической обстановки и влияния этих процессов на региональную и глобальную безопасность. Проведено исследование внешнеполитических стратегий международных и региональных держав, действующих на Южном Кавказе. Актуальность исследования обусловлена пересечением геополитических интересов крупных мировых игроков, что формирует сложную динамику взаимодействий и конкуренции. В качестве материалов использованы внешнеполитические документы, стратегические доктрины, аналитические отчеты международных организаций и академические исследования. Применяется междисциплинарный подход, включающий сравнительный анализ, методы международных отношений и региональных исследований. Показано, что стратегическое соперничество держав оказывает влияние на безопасность региона, развитие его политической и экономической структуры. Выявлено, что энергетическая дипломатия играет ключевую роль в международных взаимодействиях, определяя направление кооперации и конфликтов. Подчеркивается, что военное сотрудничество, наряду с экономической интеграцией, становится инструментом внешнеполитического влияния. Проанализированы возможные сценарии дальнейшего развития ситуации, включая эскалацию противостояния и углубление кооперации. Автор приходит к выводу о необходимости балансирования внешних влияний и активизации регионального диалога, что способствует стабилизации Южного Кавказа. Результаты исследования могут быть полезны для выработки стратегий по обеспечению долгосрочной безопасности и устойчивого развития региона. Значимость исследования заключается в разработке рекомендаций для международного сообщества по обеспечению долгосрочной стабильности на Южном Кавказе, что имеет ключевое значение для формирования эффективной и сбалансированной внешней политики ведущих мировых держав и региональных игроков.

Статья посвящена истории и современному состоянию Партии труда Бельгии (ПТБ). В ней рассматриваются как внешняя, так и внутренняя политика партии, причем особое внимание уделяется актуальным программе и дискурсу ПТБ. Исследование основано на историческом методе, сравнительном анализе и дискурс-анализе. Продемонстрировано, что, несмотря на подъем крайне правых сил в Европе, ПТБ набирает популярность, что позволяет говорить о ней как об одной из немногих успешных коммунистических сил в Европе. Партия труда Бельгии значительно преобразилась как в плане практики, так и теории. Перестав быть маоистской партией, тяготеющей к сектантству, ПТБ осталась в рамках марксистской традиции, но уже критичнее относилась к опыту Китая и старалась взаимодействовать с другими леворадикальными партиями. Показано, что предложения партии носят социалистический характер как во внутренней, так и во внешней политике. ПТБ выступает за развитие общественного сектора, расширение демократии не только в политической сфере, но и экономической, отказ от прибыли как цели. Пример Партия труда Бельгии демонстрирует жизнеспособность классовой политики в современном мире, даже в рамках «развитых» стран. Будучи не только сугубо теоретической концепцией, но и практически применимой, классовая политика, сочетая историческую саморефлексию и критическое отношение к настоящему, может быть взята на вооружение и другими левыми силами Европы и мира.

В статье рассматривается развитие двустороннего сотрудничества между Индией и Объединенными Арабскими Эмиратами (ОАЭ) в рамках политики Нью-Дели Link West в период с 2014 по 2024 г. Авторы анализируют факторы, способствовавшие углублению политических, экономических и культурных связей двух стран, а также акцентируют внимание на значении индийской диаспоры в ОАЭ для расширения этого партнерства. Визит Н. Моди в ОАЭ 2015 г. объявлен в Индии историческим, он ознаменовал начало новой фазы в отношениях Нью-Дели и Абу-Даби, нацеленной на укрепление долгосрочного партнерства. Экономическое взаимодействие, в первую очередь подразумевающее совместные проекты в области энергетики, в том числе возобновляемой, а также привлечение инвестиций, рассматривается как важнейший компонент индийско-эмиратских отношений. Также подчеркивается роль индийской диаспоры, которая сохраняет собственную культурную идентичность и вносит весомый вклад в экономику ОАЭ, при этом способствуя усилению культурного влияния Индии. В статье уделено значительное внимание активизации стратегического партнерства в рамках минилатеральных форматов I2U2 (Индия, Израиль, ОАЭ, США) и UFI (ОАЭ, Франция, Индия). По итогам проведенного исследования авторы приходят к выводу, что в основе двустороннего сотрудничества Индии и ОАЭ лежат прагматизм и осознание элитами этих стран взаимных интересов, направленных на обеспечение безопасности в регионе Индийского океана и укрепление позиций Нью-Дели и Абу-Даби в международной системе. Указанные факторы будут способствовать развитию и углублению индийско-эмиратских отношений в среднесрочной перспективе.

В статье исследовано взаимодействие России, Китая и Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР, Северной Кореи) с позиций культурно-цивилизационного подхода. В соответствии с ним были составлены системы культурно-цивилизационных координат, определяющих взаимодействие трех сторон в Северо-Восточной Азии. Было выявлено, что отдельные его элементы благоприятствуют развитию отношений, другие, наоборот, отдаляют страны друг от друга или провоцируют конфликты. Первый опыт трехстороннего взаимодействия пришелся на первые годы холодной войны.
В отношении Китая отношения опирались на фактор сильной центральной власти, а основным их содержанием стало практическое взаимодействие по широкому ряду проблем. В то же время стороны не отказывались от архетипов осажденной крепости и Поднебесной империи, что стало одним из факторов ухудшения советско-китайских отношений. В случае с КНДР образ внешней угрозы и фактор центральной власти поставил политические проблемы в центр отношений. Увлечение либерализмом в 1990-е гг. деформировало прежний цивилизационный базис отношений с Китаем и фактически лишило его отношений с КНДР. С начала XXI в. стороны возрождают прежние основания, а после пандемии они стали важнейшими для развития отношений. Стороны возрождают и приспосабливают к новым условиям опыт первых лет холодной войны. В случае с Китаем ставка вновь сделана на общий для стран фактор центральной власти, формируется обширная юридическая база, Пекин формально признал реки связующим, а не разъединяющим фактором отношений. В случае с КНДР возрождается советская цивилизационная модель, которая дополняется признанием сложного иерархического порядка в отношениях. В этих условиях межрегиональное и трансграничное сотрудничество может оказаться менее значимым, а важнейшим каналом поддержания отношений останутся контакты между центральными правительствами.

В статье анализируются общие черты и ключевые различия в подходах западных элит к формированию политики в отношении России в условиях современной конфронтации. Исследование опирается на функциональную модель анализа разделительных линий, основанную на концепции социальной дивергенции, позволяющую выделять стадии сегментации, фрагментации и поляризации внутри элитных групп. Авторы выделяют четыре основные идейно-политические направления: крайне правые, глобалисты, внесистемные правые и радикальные левые. В работе сопоставляются их ценностные ориентиры, их оценка роли России в международных отношениях, отношение к санкциям, динамике военных расходов и украинскому кризису. Показано, что, несмотря на наличие значительных разногласий, ни одно из направлений не ориентировано на долгосрочное стратегическое партнерство с Россией. Различия между ними касаются главным образом тактических подходов и степени готовности к ситуативному взаимодействию. Предложены три сценария эволюции разделительных линий: сохранение текущей конфигурации, тяготеющей к фрагментации; углубление противоречий до стадии поляризации и консолидация по модели времен холодной войны с проявлением сегментации. Отмечается, что динамика будет зависеть от развития военных действий на Украине, состояния отношений Запада с Китаем, а также внутриполитической ситуации в ключевых странах. Делается вывод, что кризис лидерства в западном мире, разнонаправленные стратегические интересы и глубинные ценностные расхождения внутри элит создают условия для сохранения сегментации как базового состояния западной политики в отношении России в среднесрочной перспективе, при этом отдельные тактические сближения не меняют общей конфронтационной логики.