Статья: ГОФФРЕДО ПАРИЗЕ И СССР (2026)

В статье рассматриваются результаты двух экспериментальных исследований (а таже результаты предваряющего корпусного исследования на материале НКРЯ) русскихвопросительных и восклицательных конструкций с несколькими местоименными группами. Вопросы с несколькими местоимениями изучены в литературе существенно лучше, чем аналогичные восклицания. Поскольку восклицания с местоимениями часто рассматриваются в параллели с вопросами, представляется важным провести сопоставительное исследование обоих типов предложений и выявить сходства и/или различия в их синтаксическом и семантическом поведении. Цель исследования заключается в следующем. С одной стороны, проверить грамматическую приемлемость вопросов и восклицаний с двумя (не)сочиненными местоименными группами: с одной местоименной группой, занимающей позицию на левой периферии клаузы, и с другой местоименной группой в позиции in situ (первый эксперимент). С другой стороны, проверить наличие единичных и множественных (single-pair vs pair-list) интерпретаций в вопросах и восклицаниях с двумя местоименными группами, вынесенными на левую периферию клаузы и (не)подчиняющимися эффекту превосходства (Superiority effect) (второй эксперимент). Результаты первого эксперимента показали, что вопрос и восклицания представляют собой маргинальное грамматическое явление. Восклицания менее приемлемы, чем аналогичные вопросы, что подтверждает предваряющее корпусное исследование. Сочинение влияет на грамматическую приемлемость не только вопросов, но и восклицаний. Результаты второго эксперимента показали, что сочинение не является ключевым фактором при определении единичных и множественных интерпретаций восклицаний и вопросов. Оба вида интерпретаций возможны в (не)сочиненных вопросах и восклицаниях, однако множественные интерпретации более предпочтительны, чем единичные. Эффект превосходства не влияет на приемлемость единичных и множественных интерпретаций ни в вопросах, ни в восклицаниях. Результаты исследования вносят вклад в изучение вопросов с несколькими местоименными группами и дополняют это научное направление изучением аналогичных восклицаний.

Статья посвящена прикладной проблеме юридического перевода - переводу юридической терминологии со словацкого языка на русский. Речь идет о юридических терминах, являющихся названиями законов гражданского процессуального и административно-процессуального права Словацкой Республики, которые появились в словацком законодательстве несколько лет назад. Цель статьи заключается в выполнении перевода словацких юридических терминов на русский язык в рамках обеспечения полноценной коммуникации судов и правоохранительных органов Словацкой Республики и Российской Федерации при осуществлении правосудия. В связи с поставленной целью автором решались такие необходимые исследовательские задачи, как проведение лексико-семантического анализа исследуемых словацких юридических терминов, изучение материала словацко-русских специализированных словарей, осуществление переводческого анализа потенциальных переводческих соответствий, использующихся в научной сфере, получение внеязыковой информации. Для достижения поставленной цели и выполнения исследовательских задач работы применены следующие методы исследования: метод лексико-семантического анализа, метод переводческого анализа, метод контрастивного анализа, метод правовой компаративистики и описательный метод. Последовательным выполнением поставленных задач с помощью приведенных методов исследования доказано, что юридический перевод - это акт межкультурной коммуникации. Установлена необходимая для выполнения перевода экстралингвистическая информация. Результаты исследования - предложенные автором русские соответствия словацких юридических терминов, отвечающие основным требованиям терминоведения (точность, независимость от контекста, принадлежность к специальной области знаний, стилистическая нейтральность), соблюдающие узус правовой системы Российской Федерации и являющиеся, таким образом, адекватными эквивалентами. Полученные результаты и продемонстрированный алгоритм работы переводчика при переводе конкретных словацких юридических терминов на русский язык могут быть полезны для переводчиков при решении аналогичных проблем перевода юридической терминологии, причем не только переводчиков, одним из рабочих языков которых является русский. Данный факт подтверждает актуальность исследования. Новизна проведенного исследования заключается в неизученности данной терминологической проблемы словацко-русского юридического перевода.

В статье рассматриваются особенности функционирования зевгмы time and… (и ееварианта …and time) в произведениях Дж. Остен. Установлена регулярность употребления конструкции в текстах романов, что свидетельствует об особой значимости зевгмы для автора и стилистическом потенциале структуры. Сопоставительный анализ текстов произведений Остен с работами некоторых ее современников, таких как В. Скотт, Ф. Джексон, Э. Брабурн, показывает, что, хотя зевгма является традиционнытропом для английской литературы XVIII-XIX вв., писательница смело экспериментирует со стилистическими и структурными возможностями этого приема. Контекстуальный анализ текстов романов Остен свидетельствует о специфическом стилистико- смысловом наполнении зевгмы, что делает эту конструкцию новаторским стилистическим приемом, указывающим на целый ряд важных для автора имплицитных смыслов, таких как переосмысление самой Остен основ мироустройства, характеристику временных и физических параметров, определяющих бытие человека. Было обнаружено, что зевгма time and… (…and time) становится также средством речевой и авторской характеристики персонажей. Выявленная значимость этого стилистического приема для понимания всего текста произведения предполагает необходимость его сохранения при переводе. Сопоставительный анализ оригинальных текстов романов Остен и соответствующих переводов позволил выявить наличие достаточно разнообразных средств русского языка, позволяющих сохранить как структуру, так и содержание зевгмы в русскоязычном варианте романа, - от дословного перевода до контекстуальной замены и компенсации. Пропуск зевгмы time and… при переводе представляется крайне нежелательным, так как смысловые потери переводного текста в этом случае будут значительны, что иллюстрируется при разборе перевода текста романа «Мэнсфилд-парк».

Статья посвящена проблеме оценки и способов ее выражения в любительской языковой критике на примере обсуждения в СМИ проблемы гендерной корректности в немецком языке. Основной целью исследования стало выявление функционально-семантической специфики оценочной системы в данной части медиадискурса и определение тенденций в выборе форм передачи оценочных значений с учетом задач участников коммуникации. Актуальность исследования заключается в применении лингводискурсивного подхода, анализе материала с точки зрения лингвистической прагматики и социолингвистики в определенной коммуникативной ситуации. В качестве материала исследования были использованы статьи электронных немецкоязычных СМИ за период с 2018 по 2023 г. Теоретической основой послужили работы современных отечественных лингвистов, посвященных оценочной семантике. В качестве основного метода исследования применяется метод многоуровневого дискурсивного анализа, позволяющий при изучении текстов учитывать внетекстовую ситуацию, внутритекстовые свойства и позиции акторов, а также метод сплошной выборки и контекстного анализа. В ходе исследования было выяснено, что данный фрагмент медиадискурса характеризуется внутренней диалогичностью, которая определяется коммуникативными намерениями авторов критических высказываний. Негативная оценка высказываний оппонента передается средствами выражения модальности чужого высказывания и с помощью неточных и фиктивных цитат, создающих эффект дистанцированности. Анализ лексических эмоционально-оценочных средств показал, что при всем многообразии семантических типов оценки, оценки с морально-этической точки зрения оказываются наиболее значимыми для всех участников дискуссии. При выражении оценки с морально-этической точки зрения обнаруживается тенденция к предпочтению участниками дискуссии определенных форм, что дает возможность судить о различиях в их языковой картине мира и различии реализации персуазивной функции. Исследование вносит вклад в изучение оценочной семантики и научной критики языка.

Во французском обществе такое явление, как феминизация названий профессий, уже достаточно долгое время находится в центре лингвистического внимания. Существуют два противоположных мнения: консервативное, выступающее против навязанных языковых реформ, и прогрессивное, требующее полного присутствия женщины в языке. В 2019 г. Французская академия, один из самых консервативных участников этих дебатов, проголосовала за утверждение специальных правил феминизации названий профессий. В данной статье представлены результаты исследования, основанного на материале 1000 текстов объявлений о найме на работу на французском языке и состоящего из двух этапов. На первом этапе проведен анализ наименований вакансий на предмет употребления феминитивов и вариантов их написания. Было выявлено, что наиболее частотным вариантом является указание профессии только в мужском роде несмотря на наличие формы женского рода в языке. Вторым по частотности является полное написание форм мужского и женского рода. На втором этапе был проведен анализ полных текстов объявлений с целью проследить соблюдение принципов инклюзивного письма на лексическом и синтаксическом уровнях. Более трети объявлений соответствуют правилам инклюзивного письма (параллельное употребление форм обоих родов с соблюдением грамматических согласований либо отсутствие любой гендерно-маркированной лексики); пятую часть объявлений можно считать сексистскими, поскольку они написаны с использованием форм только мужского рода; почти половина демонстрируют хаотичное соблюдение предложенных принципов. Полученные результаты показывают, что во французском языке по-прежнему существует значительная непоследовательность в применении правил инклюзивного письма, что приводит к многочисленным нарушениям логики построения текста и основных правил грамматики французского языка.

Ученые давно отмечали особою роль в произведениях Чехова лексических единиц, обладающих индивидуально-авторским, или приращенным, значением. Тем не менее до сих пор почти не было работ, в которых был бы проведен лингвистический анализ семантики прилагательных серый и розовый в русле подтекста и предпринята попытка сопоставить их коннотативное наполнение в прозе писателя. Цель статьи - идентифицировать приращенные значения цветовых прилагательных серый и розовый, изучить причины их возникновения и, проведя сопоставительный анализ, определить роль указанных прилагательных в выражении подтекста в прозе Чехова. В статье утверждается, что позиция синтаксической однородности и повтор часто становятся теми условиями, которые приводят к видоизменению лексико-семантической структуры прилагательных серый и розовый, формированию у них контекстуального, приращенного значения. Рассматриваются и неязыковые причины возникновения приращенных значений у данных лексем. Проводится сопоставительный анализ коннотативных особенностей прилагательных серый и розовый в прозе Чехова. В статье утверждается, что в произведениях писателя указанные прилагательные, регулярно получая дополнительные, неузуальные смыслы, формируют авторскую антонимическую пару. Также делается вывод, что серый цвет у Чехова более психологически насыщен, а потому чаще розового используется в поздней прозе, в которой как сам художественный мир, так и его герои в целом устроены значительно сложнее, чем более примитивные в духовном отношении персонажи раннего периода творчества писателя, внутреннюю сущность которых лучше выражает именно розовый цвет. При этом серый цвет больше соответствует поэтике «печальных» текстов, которых у позднего Чехова явно больше, чем у раннего. Розовый гармонично сочетается с жизнерадостно-юмористическим стилем «веселых» текстов, которые преобладают в раннем творчестве писателя.

В статье представлена часть комплексного исследования лингвистических характеристик речи учителя, которые способствуют успешности реализации педагогического дискурса. На основании проведенного ранее опроса школьников и анализа работ по теме в качестве объекта исследования были выбраны несинтаксические паузы хезитации, то есть паузы длительностью не менее 100 мс, которые разрывают синтаксические связи внутри семантико-синтаксических единств и препятствуют таким образом плавному развертыванию дискурса. Было проведено два перцептивных эксперимента (предварительный и основной), направленных на проверку следующей гипотезы: наличие несинтаксических пауз хезитации в речи учителей негативно влияет на субъективное восприятие этой речи школьниками, но способствует лучшему усвоению учащимися информации, сообщаемой учителем. Материалом исследования стали записи речи результативных школьных учителей истории. В ходе эксперимента каждый участник должен был прослушать один фрагмент речи учителя, в котором присутствовали паузы хезитации, и другой фрагмент, в котором такие паузы были удалены. После прослушивания каждого фрагмента нужно было оценить речь учителя по семи параметрам (интересность; понятность; четкость и структурированность; грамотность; темп речи; эмоциональность; насколько ученики хотели бы, чтобы у них был такой учитель истории), ответить на вопросы по содержанию фрагментов и - при желании - сформулировать рекомендации для учителя по улучшению подачи материала. В исследовании приняли участие 182 учащихся 7-10-х классов нескольких российских школ. Согласно полученным результатам, речь учителя без несинтаксических пауз хезитации воспринимается учениками как более грамотная, четкая и структурированная, на успешность усвоения материала наличие пауз хезитации значимого влияния не оказало. Продолжение исследования предполагает проверку полученных данных на большем количестве фрагментов школьных уроков и разработку методических рекомендаций по учету этих результатов в практике преподавания в школе.

Статья посвящена анализу использования коллокаций в текстах студенческих работ билингвов, изучающих русский как язык наследия (эритажные говорящие), и в школьных сочинениях носителей языка на основе метрики t-score. В исследовании рассматриваются особенности употребления коллокаций, их частота, качество и распределение по тексту, а также влияние ошибок и нестандартных языковых конструкций на показатели метрик и общий стиль текста. Особое внимание уделено анализу нулевых значений t-score, которые возникают в результате грамматических и лексических ошибок, а также при использовании нестандартных сочетаний слов. Эти нулевые значения оказывают существенное влияние на распределение метрик и позволяют глубже понять различия между корректными и некорректными коллокациями, а также их роль в структуре текста. Анализ таких случаев помогает выявить особенности интерференции родного языка, когнитивные стратегии авторов и их индивидуальный подход к организации текста. Исследуется также распределение коллокаций по тексту, что позволяет определить структурные особенности написания, такие как использование повторов в частях текста, и выявить закономерности в организации материала. Результаты имеют практическое значение для разработки образовательных программ, направленных на повышение языковой компетенции студентов, изучающих русский как язык наследия, а также для создания инструментов автоматической обработки текста, учитывающих ошибки, нулевые значения и особенности употребления коллокаций.

В статье определяется специфика обыденного и научного знания о языке, которое воплощается в метаязыковых высказываниях на русском и белорусском языках в интернет-пространстве Беларуси. Материалом исследования являются спонтанные метаязыковые комментарии на русско- и белорусскоязычных форумах, возникающие в ходе обсуждения разнообразных повседневных или общественных проблем. Анализируются мифы о языке, присущие обыденному языковому сознанию. Выделяются функции высказываний, содержащих элементы научного знания о языке, в интернет-дискуссиях на обоих языках. Выявляется лингвопрагматическая специфика репрезентации обыденного и научного знания в комментариях русско- и белорусскоязычных пользователей и интерпретируются их сходства и различия. Установлено, что в русскоязычных дискуссиях преобладает набор типичных для наивной лингвистики мифов о языке, а научное знание привлекается с определенными прагматическими задачами в рамках тактики дискредитации оппонента и в качестве аргумента при доказательстве правоты говорящего. Для белорусскоязычных дискуссий характерно смешение научных и обыденных представлений, при этом научное знание реализуется эксплицитно, а наивные лингвистические теории - имплицитно. Указанные различия объясняются как разными социальными характеристиками пользователей, выбирающих русский или белорусский язык для общения в интернете, так и разными целями дискуссий в русскоязычном и белорусскоязычном сообществах: русскоязычные пользователи обсуждают широкий круг повседневных проблем, а метаязыковая рефлексия возникает в ситуациях коммуникативного или когнитивного напряжения; целью белорусскоязычных пользователей в основном является речевая практика и повышение уровня владения белорусским языком, в том числе совместное изучение его нормативно-стилистических характеристик.

Дореволюционная история рецепции романа Ф. М. Достоевского «Бесы» часто рассматривается линейно - как движение от критики взглядов писателя к признанию его правоты. При этом не учитывается вопрос о влиянии на восприятие романа исторического и литературного контекстов. В статье анализируются отклики на роман с учетом исторической дистанции, социального, политического, литературного контекстов, в которых читатели воспринимали «Бесов». Сравниваются три хронологических этапа, в которые под влиянием социально-политических событий внимание читателя фокусируется на образе революционера: 1870-е гг. (оценки прижизненной критики); вторая половина 1900-х гг. (в контексте обсуждения итогов первой русской революции); первое послереволюционное десятилетие. Более подробно рассматривается последний этап, на материале дневников анализируются как оценочные высказывания, так и поименование персонажей. Впервые в подобном контексте рассматриваются дневниковые записи А. Н. Бенуа, И. С. Ильина, С. П. Каблукова, М. М. Пришвина и А. И. Шингарева. Авторы первых отзывов (преимущественно народники) воспринимали образы персонажей в качестве критики собственного сообщества; они продолжали в своих литературных рецензиях дискуссии о деле Нечаева; рассматривали роман преимущественно в ряду современной им антинигилистической литературы. После 1905 г. и сторонники, и критики взглядов Достоевского на революцию обращались к «Бесам» как к тексту о прошлом. Писатель при этом воспринимался в качестве знаковой фигуры русской литературы. В дневниках с 1917 по 1920-е гг. это отношение сохраняется. Однако вводится новый аргумент «правоты» автора - сходство карикатурных портретов героев романа с эмоциональными впечатлениями от революционной действительности; отсылки к тексту используются для характеристики политического «противника» в определенный момент времени; образы Петра Верховенского также оказываются в ряду других обличительных произведений.

В статье рассматривается представление о пессимистичности творчества А. П. Чехова, характерное как для прижизненной критики о писателе, так и для отзывов следующих лет. Автор предполагает, что это мнение обусловлено, во-первых, отбором материала критиками и, во-вторых, принципами интерпретации этих текстов. Вследствие особенности публицистики последней трети XIX в., в распоряжение критики поступали не все произведения Чехова, а только избранные - преимущественно рассказы и повести, опубликованные в «Русской мысли» в 1890-х гг. Они получали широкий резонанс, быстро становились известными, запоминались и впоследствии считались вехами в творчестве писателя. Эти сложные для интерпретации тексты обычно прочитывались как не имеющие положительного начала - современники Чехова традиционно уделяли этой категории особое внимание. При этом произведения, в которых было возможно усмотреть нравственный или общественный императив, оказывались вне поля зрения критиков: обыкновенно эти рассказы и повести - более привычные для современников - выходили в газетах, а не в журналах и потому оставались незамеченными. Представление о том, что Чехов - пессимист, формировалось постепенно и последовательно. В конце 1880-х - середине 1890-х гг. критики отмечали в прозе и драме Чехова конкретную особенность, которую и считали проявлением пессимизма: изображая то, что в публицистике чеховского времени называлось мрачными явлениями, писатель редко указывает на возможность изменений к лучшему и ставит героев в безнадежное положение. С конца 1890-х гг. представление о чеховском пессимизме раcширялось и дополнялось: пессимистичность стали понимать и как эмоцию - грустное, печальное настроение, особенную атмосферу. Впоследствии две эти точки зрения существовали одновременно: определение «пессимизм» не имело единого значения.