Статья, написанная в жанре лирической историографии, посвящена интеллектуальному пути, проделанному немецко-английским историком Яном Плампером от визуальных исследований к изучению сенсорного опыта исторических акторов в великих исторических событиях. В ней очерчена биография ученого, кочевавшего между различными академическими культурами, показана логика перемен в круге его научных интересов, обозначено место его статьи о сенсорном опыте российской революции 1917 г. – одной из последних публикаций историка – в его творчестве и, к сожалению, нереализованных планах. В качестве источников используются ключевые исследования Я. Плампера, его опубликованные автобиографические зарисовки, а также воспоминания и фрагменты переписки с ним автора статьи. Из ключевых событий в биографии Плампера более подробно рассматривается его опыт альтернативной службы в Санкт-Петербурге в 1992–1993 гг. Показано, что его интерес к роли чувственного опыта вызревал постепенно и нелинейно. Проблема комплексного воздействия изображений Сталина на восприятие и поведение современников впервые поставлена в монографии Плампера о визуальном производстве культа личности советского лидера. Трудные поиски ответов на вопросы о солдатском страхе привели его к важному теоретикоисториографическому исследованию истории чувств. Его программная статья о перспективах сенсорной истории на примере революции 1917 г. в России интерпретируется как промежуточный итог и программа дальнейших исследований, прерванных неизлечимым недугом. Особенно его заботил вопрос о том, как добиться в историческом исследовании целостного изучения сенсорного, эмоционального и когнитивного опыта
Статья, приуроченная к юбилею Галины Янковской, представляет собой коллаж разных по стилю и композиции фрагментов. Три автора используют дату в биографии историка как повод для размышлений о междисциплинарных направлениях в современной исторической науке, играют жанрами исторического повествования. Е. Ю. Зубкова делится своим видением развития историографической ситуации по истории позднего сталинизма, о перекличках в его интерпретации. И. В. Нарский вообразил сценарий разговора, который мог бы состояться между ним и Г. Янковской о ключевых проблемах визуального исторического исследования и новой культурной истории. Участники воображаемой дискуссии отталкиваются от обсуждения вышедших в 2007-2008 гг. монографий о советских художниках эпохи сталинизма и советской семейной фотопрактике, чтобы затронуть ряд волнующих их вопросов. Среди них - влияние развития страны в 1990-е гг. на траектории исследовательских интересов молодых российских историков, происхождение визуального поворота и его связь со смещением интереса историков с событий, структур и процессов на «обычного» человека, перспективы и трудности работы с изображением как историческим источником. Г. А. Орлова в первой части своего раздела ставит вопрос об экранной природе юбилея. Она контекстуализирует и проблематизирует утверждение юбиляра о том, что профессиональный историк должен усложнять картину мира. Во второй части результаты курирования биографической беседы с Галиной Янковской представлены в виде девяти тематических картин-эпизодов. Обсуждается специфика жизни на реке при позднем социализме и река как форма организации темпорального опыта историка.
В 2024 г. 60-летний юбилей отмечает известный историк, специалист по интеллектуальной истории России, доктор исторических наук, заведующий кафедрой истории и археологии Пермского государственного национального исследовательского университета К. И. Шнейдер. В публикации представлены написанные в различной стилистике заметки о разных этапах его интеллектуальной биографии коллегами и друзьями по научному цеху. О. Л. Лейбович размышляет о начальном этапе интеллектуальной биографии профессора К. И. Шнейдера (1986-1993), обращая внимание на поиски жизненного пути выпускника исторического факультета Пермского госуниверситета, затрагивает проблему выбора, перед ним стоящего. Особое место занимают сюжеты, связанные с научным сотрудничеством К. И. Шнейдера с профессором З. И. Файнбургом. Представлены идеи, развитые Константином Ильичом в его кандидатской диссертации. В. В. Шелохаев откликается на выдвинутую К. И. Шнейдером концепцию раннего русского либерализма, принципиальные положения которой были обоснованы в монографии и докторской диссертации юбиляра (2013). И. В. Нарский обращается к личному опыту многолетнего профессионального и дружеского общения с Константином Ильичом как к инструменту создания эскиза интеллектуальной биографии специалиста по интеллектуальной истории. Человеческое измерение исследователя и исследуемого, несмотря на ироничный стиль изложения, становится при этом органичным компонентом интеллектуальной (авто)рефлексии.
Статья посвящена проблеме неофициальной символики, служившей маркером русско-советской идентичности, на примере березы как национального русского дерева. Старинный лирический вальс «Березка» и одноименный хоровод в постановке Н. С. Надеждиной рассматриваются в качестве исходного пункта и повода для ответа на вопросы о причинах популярности у советской публики государственного танцевального ансамбля «Березка», основанного в 1948 г., а также о генеалогии образа березы как «русского дерева». Поставленные задачи решаются с помощью нескольких шагов. Вначале рассматривается переписка зрителей с руководством «Березки» весной 1962 г. Затем выявляется роль хоровода «Березка» и одноименного старинного вальса в концертах ансамбля, в художественном фильме «Девичья весна» и в восприятии поклонников ансамбля. После этого пунктирно излагается история музыки и слов вальса «Березка». Причудливое сочетание в генеалогии вальса культурных феноменов и влияний разного происхождения позволяет говорить о нескольких разновременных культурных слоях, на которых «взросли» «русское дерево» и его успешная рецепция российским населением. Важнейшими среди этих пластов были крестьянский (бытовой и религиозный), романтический и российско-советский. Причем последний и самый молодой из них в поисках идеального образа СССР для воображаемого Запада и закрепил в годы позднего сталинизма представление о березе как символе России. Образ фронтовой березки силами литераторов, художников, режиссеров, композиторов-фронтовиков и детей войны вошел в 1940-1970-е гг. в советский культурный канон и в проект русской национальной идентичности.