Научный архив: статьи

Публичная физкультурно-спортивная политика в СССР в 1920–1930-е гг. выдвигала на первый план задачу распространения физической культуры среди трудящихся. Однако после Великой Отечественной войны произошло смещение ее фокуса – с массового спорта на развитие спорта высших достижений. Решение этой задачи осуществлялось как на общесоюзном, так и на региональном уровне. Спортивная жизнь и управление спортом в регионах были подчинены общим тенденциям спортивной политики, но в то же время в силу локальных особенностей имели свою специфику. Методология настоящего исследования строится на синтезе двух перспектив – общесоюзной и региональной. В качестве региона рассматривается Тюменская область – одна из «тыловых» и «молодых» областей РСФСР (образована в 1944 г.). В статье на основе архивных источников реконструируется состояние спортивной инфраструктуры, ресурсного потенциала и основные направления спортивной жизни в Тюменской области – в контексте общих трендов спортивной политики.

В фокусе исследования находятся малоизученные проблемы реформирования системы управления советским спортом, а также формирование коммуникативных практик данного института государственного управления. Хронологические рамки исследования — период от создания Спорткомитета в 1936 г. до его упразднения в 1959 г. Новизна работы заключается в использовании неоинституционального подхода и в расширении источниковой базы за счет новых архивных документов из Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива новейшей истории и Российского государственного архива социально-политической истории. В результате исследования установлено, что цели реформы 1936 г. (создать ведомственный орган руководства физической культурой и спортом, быстро увеличить охват спортом населения, поднять уровень спорта высших достижений) оказались труднодостижимыми. Политические репрессии 1930-х гг. и вмешательство сталинского окружения в сферу спорта вызывали частую смену руководства Спорткомитета, которое не имело необходимого политического капитала для решения поставленных задач. Выявлено, что активную самостоятельную роль в управлении спортом сохранили профсоюзы и комсомол. Постепенное расширение зоны влияния Спорткомитета произошло после вступления СССР в международное спортивное движение и в связи с подготовкой к Олимпийским играм 1952 г. Установлено, что реформы 1953–1954 гг. и 1959 г. определялись не столько физкультурно-спортивными факторами, сколько политическим контекстом и идеологическими установками.

Статья, приуроченная к юбилею Галины Янковской, представляет собой коллаж разных по стилю и композиции фрагментов. Три автора используют дату в биографии историка как повод для размышлений о междисциплинарных направлениях в современной исторической науке, играют жанрами исторического повествования. Е. Ю. Зубкова делится своим видением развития историографической ситуации по истории позднего сталинизма, о перекличках в его интерпретации. И. В. Нарский вообразил сценарий разговора, который мог бы состояться между ним и Г. Янковской о ключевых проблемах визуального исторического исследования и новой культурной истории. Участники воображаемой дискуссии отталкиваются от обсуждения вышедших в 2007-2008 гг. монографий о советских художниках эпохи сталинизма и советской семейной фотопрактике, чтобы затронуть ряд волнующих их вопросов. Среди них - влияние развития страны в 1990-е гг. на траектории исследовательских интересов молодых российских историков, происхождение визуального поворота и его связь со смещением интереса историков с событий, структур и процессов на «обычного» человека, перспективы и трудности работы с изображением как историческим источником. Г. А. Орлова в первой части своего раздела ставит вопрос об экранной природе юбилея. Она контекстуализирует и проблематизирует утверждение юбиляра о том, что профессиональный историк должен усложнять картину мира. Во второй части результаты курирования биографической беседы с Галиной Янковской представлены в виде девяти тематических картин-эпизодов. Обсуждается специфика жизни на реке при позднем социализме и река как форма организации темпорального опыта историка.