Публикации автора

В статье проанализированы представления россиян о наиболее уязвимых для фейковых новостей группах. На материалах 119 интервью, проведенных весной 2024 г., сделан вывод о наличии эффекта третьего лица - убежденности, что дезинформация угрожает в первую очередь другим, которые отличаются от информантов по каким-либо значимым параметрам. Чаще всего основанием для разделения общества на «мы» (относительно защищенные от фейковых новостей) и «они» (более уязвимые для такого контента) становится возраст, интерпретируемый как биологическая (ментальное состояние, эмоциональная восприимчивость), социальная (образ жизни) или поколенческая (контексты социализации) переменная. Молодые люди полагают, что наиболее уязвимы для фейковых новостей представители старших возрастных групп, которые могут не обладать достаточными навыками для проверки информации либо не испытывать такой потребности. Старшее поколение же убеждено в большей подверженности дезинформации молодежи в силу ее недостаточной зрелости. Другим значимым параметром оказывается медиапотребление. Телевизионная аудитория предполагает, что жертвами фейков скорее станут интернет-пользователи, тогда как те придерживаются противоположного мнения. Люди, вовлеченные в активное потребление новостей, воспринимают себя как более компетентных в идентификации дезинформации, а следовательно, и более защищенных. Менее вовлеченные в потребление новостей люди, в свою очередь, уверены, что они реже контактируют с фейками, а поскольку распознавать ложный контент со стопроцентной точностью невозможно, это способствует их меньшей уязвимости по сравнению с активными потребителями новостей. Более образованные, успешные в профессиональном плане и проживающие в крупных городах информанты также считают себя более защищенными в сравнении с теми, кто отличается от них по этим параметрам. Сделан важный методологический вывод, что основания эффекта третьего лица неоднородны, поэтому обобщенные вопросы про себя и других в опросах общественного мнения дают спорные с точки зрения интерпретируемости результаты. Респонденты соотносят категорию «другие» с разными референтными группами (молодежь, пожилые, жители малых городов и т. д.), поэтому ответы на обобщенные вопросы о влиянии фейковых новостей на «других» оказываются не вполне сопоставимыми.

В мире все более массовым становится избегание новостей. Этот феномен активно изучается в академической среде, однако сам термин не обладает достаточной концептуальной четкостью. В некоторых случаях избегание новостей определяется через мотивационную компоненту - как намеренное поведение, направленное на ограничение потребления информационного контента. В других же случаях избегание новостей описывается с количественной точки зрения - как низкое внимание к такому контенту, тем самым фактически отождествляясь с термином «новостной минимализм». Статья посвящена сравнительному анализу понятий «избегание новостей» и «новостной минимализм», выявлению их сходств и различий с точки зрения объясняющих факторов. Анализ основан на данных опроса 6007 респондентов, проведенного НИУ ВШЭ в конце 2023 - начале 2024 г. методом личного интервью. Результаты исследования показали, что избегание новостей - это намеренное поведение, которое часто связано с негативным восприятием новостей, например из-за их тревожного содержания или недоверия к источникам. Люди избегают новостей, потому что они ведут к эмоциональной перегрузке или воспринимаются как лишенные полезности, такое поведение мотивировано эмоциональными или когнитивными факторами. Новостной минимализм скорее представляет собой пассивное непотребление новостей. Люди могут не уделять внимания общественно-политическому контенту, потому что это не соответствует их досуговым предпочтениям. Группы избегающих новостей и новостных минималистов пересекаются незначительно (26 %). Интересно, что жители крупных городов чаще избегают новостей, но реже демонстрируют новостной минимализм. Вероятно, это можно объяснить особенностями информационной среды: большое количество информационного шума провоцирует перегрузку и подталкивает к избеганию, а хороший доступ к новостям не позволяет от них полностью изолироваться.

Изменения в медиасреде и ситуационный контекст привели к тому, что в 2022 г. многие россияне существенно увеличили потребление новостей. Часть потребителей информации можно было охарактеризовать как думскроллеров - чрезмерно активных потребителей негативных новостей, несмотря на связанные с ними тревогу и злость. В данной работе рассматривается, как такие медиарепертуары вписываются в рутину, соотносятся с другими повседневными активностями и локализуются во времени и пространстве. Эмпирическую базу исследования составили 47 интервью с думскроллерами, проведенные в период с 20 ноября 2022 г. по 30 марта 2023 г. Делается вывод, что потребление новостей может быть интегрировано в рутину думскроллеров двумя способами. Оно может быть (1) распределенным в течение дня или (2) происходить в выделенное время. В первом случае новости заполняют свободное время человека, в том числе в моменты переключения между разными задачами. Такое распределенное потребление информационного контента может происходить в необычных контекстах: на вечеринке, на выставке, в душе, в состоянии сильного алкогольного опьянения и т. д. Во втором случае информанты подчеркивают, что они сознательно выбирают время и локацию для просмотра новостей, что позволяет им совмещать несколько повседневных активностей или потреблять информационный контент в среде, которая воспринимается как более безопасная и комфортная. Сделан вывод, что классифицировать интенсивное потребление новостей как проблемное следует не только на основании количественных показателей, но и исходя из того, как оно вписано в распорядок дня и соотносится с другими повседневными активностями. Отдельные практики потребления информации, выделенные для думскроллеров, вероятно, являются следствием технического развития и перехода к медиасреде с большим выбором. Можно предположить, что они свойственны и менее активным потребителям новостей.

В статье рассматриваются через призму фрагментации медиасреды и общества два противоположных тренда медиапотребления - избегание новостей и думскроллинг. Под избеганием новостей понимается сознательное ограничение потребления экономического или общественнополитического контента с целью поддержания эмоционального благополучия. Думскроллинг, в свою очередь, определяется как болезненное и избыточное внимание к негативным новостям. Исследование основывается на 91 полуструктурированном интервью, проведенном с информантами, различными по полу и возрасту, для которых характерны рассматриваемые стили потребления информационного контента. Полевой этап исследования проходил в период с 20 ноября 2022 по 30 марта 2023 года. Люди, избегающие новостей, и думскроллеры успешно реконструируют логики друг друга, благодаря рефлексии над своим опытом и взаимодействию с социальным окружением. Однако обе группы критикуют противоположный стиль медиапотребления. Думскроллеры считают избегающих новостей пассивными и недостаточно информированными, в то время как избегающие новостей обвиняют думскроллеров в зависимом поведении. В интервью часто встречаются нормативные суждения о необходимости потребления новостей или их избегания. Кроме того, каждая группа представляет другую как более уязвимую для дезинформации: избегающие новостей ассоциируются с неинформированностью, а думскроллеры - с риском поверить в ложные сообщения. Объединяет обе рассматриваемых группы тревога относительно будущего. Различия в объеме потребления новостей при этом объясняются разными подходами к управлению тревогой и оценкой полезности информации. Таким образом, думскроллинг и избегание новостей можно рассматривать как две стороны одной медали, поскольку они противоположны по своей сути, но вызваны одной и той же ситуацией. Вместе с тем такие разные стили медиапотребления способствуют дальнейшей фрагментации общества, увеличивая разрыв в степени осведомленности о текущих событиях.

Многочисленные исследования избегания новостей проблематизируют данный феномен, связывая его с риском утраты информированности. Другие работы показывают, что избегание новостей редко бывает полным и может сочетаться с достаточным вниманием к информации по повестке дня. Эти два вывода необязательно противоречат друг другу, поскольку значение имеет не только объем потребления новостей, но и характер потребляемой информации. В статье проанализировано, какие новости готовы просматривать люди, избегающие новостей. Исследование основано на 44 полуструктурированных интервью с людьми, избегающими новостей, а также 23 интервью с «маятниковыми» потребителями новостей, для которых характерны регулярные переключения между интенсивным просмотром информационного контента и его избеганием. Делается вывод, что избегание новостей позиционируется как самосохранительное поведение, соответственно в первую очередь информанты отказываются от сообщений по наиболее эмоционально травмирующим темам - насилие, вооруженные конфликты, политические вопросы. Также подчеркивается нежелание потреблять новости, которые воспринимаются как предвзятые. Тем не менее информанты указывают, что они вынуждены или готовы просматривать информацию, которая необходима им для работы или обучения, нейтральные сообщения СМИ, к которым относятся новости спорта и культуры, а также легкие и развлекательные новости. Значение имеет также социальный фрейминг сообщений по повестке дня. Если близкие позиционируют новости по какой-то теме как позитивные или веселые, это может подтолкнуть человека, избегающего новостей, ознакомиться с соответствующей информацией. Развлекательный контент, о готовности потреблять который говорят информанты, имеет ограниченную информационную ценность и едва ли может способствовать политическому обучению граждан, помогать формировать свою позицию и реализовывать гражданское участие. Тем не менее это не означает, что такие новости нефункциональны. Они могут становится средством совладания с кризисом. Эскапизм в условиях невозможности повлиять на реальную ситуацию позволяет людям «отключаться» от нее и тем самым регулировать собственные эмоциональные реакции.