Публикации автора

Введение. Целью представленной статьи является анализ изменений в стратегии нефтегазовых мейджеров в основном направлении бизнеса (нефтегазовая часть) и в ее низкоуглеродной части, произошедшие в результате проведения хаотичной энергетической политики многих крупных потребителей энергии. На протяжении многих лет нефтегазовые компании рассматривали нефтегазовый бизнес в качестве основы своей деятельности. Однако после приоритизации “зеленой энергетики” некоторые крупные нефтегазовые мейджеры стали делать заявления об отказе от традиционных энергоресурсов и значительном увеличении инвестиций в ВИЭ. Особый интерес представляют фактические последствия, с которыми сталкиваются компании в зависимости от проводимой политики и принятых стратегических решений. Материалы и методы. В работе использованы качественные исследовательские подходы, позволившие обобщить существующие представления о диверсификации деятельности компаний и оценить её положительные и отрицательные стороны. Для этого были изучены отчёты ведущих нефтегазовых компаний, на основе которых определены ключевые мотивы и стратегические направления их трансформации. Результаты исследования. Авторы проанализировали стратегическое планирование европейских и американских мейджеров в условиях четвертого энергетического перехода и отличия в их подходах, уделив особое внимание сопоставлению заявлений компаний с реальными достигнутыми результатами в этой области. Обсуждение и заключение. В рамках исследования рассматриваются американские (ExxonMobil, Chevron) и европейские (BP, Shell, TotalEnergies) мейджеры, которые в начале четвертого энергетического перехода придерживались принципиально разных стратегий: первые продолжали развитие основного бизнеса, а в сфере ВИЭ делали упор на декарбонизацию за счет снижения выбросов и применения технологий улавливания, использования и хранения углекислого газа (CCUS). Европейские же компании планировали снижать добычу ЖУВ и вкладывать значительные средства в диверсификацию деятельности в сторону ВИЭ. Однако подход европейских компаний не оправдал себя, о чем свидетельствует их текущий обратный разворот в сторону нефтегазового бизнеса и отказ от многих планов и инвестиций в области ВИЭ, то есть произошла фактическая синхронизация с американскими партнерами. Ещё одним важным фактором, демонстрирующим недостатки подхода европейских мейджеров, также стал разрыв в рыночной капитализации с американскими партнерами, увеличившийся с момента усиления «зеленой» повестки.

Слабая изученность информационного аспекта деятельности Советского государства и отсутствие его сравнительных сопоставлений с практикой деятельности других государств являются источником многочисленных мифов. Эти мифы ложно отождествляют советскую практику секретности с тоталитаризмом и авторитаризмом, игнорируя при этом внешние враждебные условия, в которых существовал СССР длительный период своей истории. Принимая во внимание тотальный характер современных войн и необходимость мобилизации всех ресурсов государства, общества и экономики, Советский Союз, с одной стороны, прикладывал колоссальные усилия для изучения военно-промышленного потенциала страны и возможностей его эффективного использования. С другой стороны, создавал систему секретности, препятствующей внешней оценке советского военно-промышленного потенциала и создающей во враждебных государствах ситуацию неопределенности. Наиболее открытым и информационно насыщенным периодом всей советской истории был период с момента окончания Гражданской войны до середины 1930-х гг. Самым закрытым информационным периодом стал предвоенный период со второй половины 1930-х гг. и до конца 1950-х гг. Создание ядерной бомбы и средств доставки позволило СССР выйти из затянувшегося военно-мобилизационного состояния, однако реальность холодной войны так и не позволила СССР вплоть до своего распада вернуться к раннесоветскому уровню государственной публичности. Секретность и информационная закрытость в предвоенный и военный период являются в мировой истории стандартной практикой, направленной на защиту государства, независимо от его идеологии, государственного строя, системы управления. Отрицание этого факта и, как следствие, ценности советского наследия, предопределило ошибки государственной информационно-статистической политики в ходе подготовки и проведения специальной военной операции на Украине.

Как среди представителей общественных наук, так и в массовом сознании распространена точка зрения, согласно которой война, при всех ее несомненных потерях и разрушениях, является источником роста экономики, причиной сокращения безработицы, инструментом гармонизации социальных отношений и движущей силой научно-технического прогресса. Кажется, что многочисленные статистические данные, социологические наблюдения, анализ инновационной активности подтверждают эту точку зрения. Вышедшая осенью 2022 г. книга американского экономического историка Александра Дж. Филда опровергает эти достаточно устоявшиеся воззрения. По его мнению, успехи военной экономики США объясняются накопленными и избыточными для мирного времени запасами производственных активов, громадными резервами рабочей силы, а также значительным интеллектуальным потенциалом довоенных США. Война привела к хищническому использованию накопленных страной ресурсов и их подрыву, что в итоге и привело страну к послевоенной экономической и общественной катастрофе. Использование прошлого в интересах настоящего и за счет будущего является подлинной причиной успеха военной экономики. Прогрессивная роль войны, как указывает Александр Дж. Филд, является крайне опасным мифом, рожденным в недрах могущественных американских корпораций по производству оружия и эксплуатируемым ради получения прибыли за счет роста военной эскалации по всему миру. Написанная в период начала очередной гонки вооружения и роста военных расходов США книга Александра Дж. Филда указывает на потенциальные риски милитаризации экономики и последствия роста военной напряженности.