Статьи в выпуске: 10
История имущественных и хозяйственных отношений в османском Крыму относится к числу предметов, давно находящихся в поле пристального исследовательского внимания. Интерес к данной проблематике восходит к последней четверти XVIII в. Практически сразу же после включения Крыма в состав Российской империи появляется и первый отечественный свод статистических данных о населении бывшего ханства — «Камеральное описание Крыма»1, составленное в 1784 г. О. А. Игельстромом для князя Г. А. Потемкина. Практический интерес, вызванный необходимостью интегрировать регион в политическую и экономическую жизнь страны, впоследствии послужил становлению целого направления научных изысканий. В значительной степени развитию этого направления способствовали также непростые события последующих ста лет, связанные с массовой эмиграцией крымских татар в Турцию и обезземеливанием местного населения во второй половине XIX в. Такие работы как, например, «Сельская община в Крымском ханстве» (Симферополь, 1887) и «Сборник документов по истории крымско-татарского землевладения» (Симферополь, 1895– 1897)2 Ф. Ф. Лашкова, «Крымско-татарское землевладение» (Одесса, 1888) Г. Ф. Блюменфельда давно стали классикой отечественного крымоведения и, подобно фундаментальному труду В. Д. Смирнова «Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты» (СПб., 1887; Одесса, 1889), были переизданы в начале нынешнего века. Указанные работы объединяет помимо в целом высокого уровня фундированности внимание к документальным источникам на тюркских языках — османском и близком к нему официальном крымскотатарском.
29 октября 2024 г. в Институте восточных рукописей РАН состоялась научная конференция «Памяти В. Л. Вихновича (1937–2022) „Ленинградский маскиль“». Она была посвящена выдающемуся деятелю еврейской культуры и приурочена к передаче в дар ИВР РАН его личной библиотеки. Конференция прошла в очном и видеоформате. Ее целью было почтить память Всеволода Львовича, знатока и неустанного пропагандиста еврейской культуры в самых разнообразных ее проявлениях, автора нескольких монографий. Название — «Ленинградский маскиль»1 — как нельзя лучше отразило подвижническую деятельность этого просветителя. Были представлены доклады как по классической гебраистике и истории еврейского народа, так и по истории Ближнего Востока в целом.
В Архиве востоковедов ИВР РАН в личном фонде Е. Е. Обермиллера отложились адресованные ему письма Налинакши Датта (1893–1973), индийского востоковеда и общественного деятеля. Письма периода 25.02.1932–09.03.1933 гг. освещают конкретные обстоятельства публикования научных трудов Е. Е. Обермиллера в Индии. Упоминаемые в письмах персоналии индийских, европейских и российских востоковедов показывают обширность международных научных связей Индии в области востоковедения в 1930-е годы. Эти документальные свидетельства плодотворного российско-индийского сотрудничества в востоковедении представляют собой ценный исторический источник. Письма Н. Датта к Е. Е. Обермиллеру переведены на русский язык и снабжены примечаниями. Публикуются впервые.
Очерк посвящен пребыванию Бартелеми в 1755–1758 гг. в Италии, его первым впечатлениям от непосредственного знакомства с памятниками древнеримской культуры, планам научной работы ученого в будущем, а также началу многолетних крепких дружеских отношений с семьей герцога де Шуазель, которые станут позднее, уже в Париже, поворотным рубежом в его непростом выборе между служением науке и материальным благополучием. Переписка Бартелеми с друзьями позволяет непосредственно представить, как понятное стремление аббата к обеспеченной жизни, чувства долга и благодарности влиятельным покровителям все больше и больше вовлекали ученого в круговорот светской жизни, отдаляя от него прежних друзей и увеличивая число недругов и просто завистников.
В статье приводятся сведения о хранящихся в Санкт-Петербурге экземплярах официального свода «Полное описание Великой Цинской империи, изданное по высочайшему повелению» (Юй чжи Да Цин и тун чжи 御製大清一統志). История бытования этого важнейшего источника по географии Цинского Китая в Европе и России говорит о том, насколько высоко оценивали его историографическую ценность тогдашние синологи за пределами Китая. Свод использовался ими при написании собственных трудов, возникало даже определенное соперничество между крупнейшими европейскими собраниями в его поиске и приобретении. Наличие нескольких его экземпляров в Санкт-Петербурге свидетельствует о безошибочном понимании отечественными китаеведами влияния всеобъемлющего труда по «истории и географии» (лиши дили 歷史地理) на дальнейшее развитие исторической науки о Китае.
В статье рассматривается представление о «четырех частях» или «четырех четвертях» речи, впервые упомянутое в «Ригведе» I.164.45. Интерпретация строф этого гимна, известного также как «гимн-загадка», заведомо проблематична. В контексте самого «гимна-загадки» образ речи, разделенной на четыре части либо же стоящей на четырех ногах, отсылает к отождествлению речи с коровой, исполняющей желания. Однако в последующей традиции этот образ получил иное наполнение. В ранних комментариях (в «Шатапатха-брахмане» и в «Нирукте») четыре части речи связываются с языками различных существ или с различными типами физических звуков. Грамматисты на протяжении веков интерпретировали «четверти» как четыре морфологические части речи: имя, глагол, приставку/предлог и частицу. Примечательно, что соотнесение «четырех четвертей» с представлением об уровнях речи, восходящем к философии Бхартрихари (V в. н. э.), впервые в рамках грамматической традиции было произведено только Нагешей Бхаттой в XVIII в. Вне грамматической традиции отождествление «четвертей» и уровней речи встречается в комментариях Саяны (XIV в.). Интерпретация Саяны интересна также и тем, что он, вероятно, следуя учению тантр, соотносит уровни речи с чакрами и описывает последовательный подъем праны в человеческом теле в процессе разворачивания речи от высшей (parā) до артикулированной (vaikharī).
В статье рассматриваются история изучения и некоторые особенности большой строительной надписи вавилонского царя Навуходоносора II, который известен прежде всего по книгам Ветхого Завета. Текст подробно повествует о строительных и восстановительных работах, которые проводились в Вавилоне, и раскрывает образ царя как великого строителя. Кроме этого, в статье представлен полный комментированный перевод надписи на русский язык.
Статья представляет собой комментированный перевод двух корреспондирующих глав классических конфуцианских трактатов «Благопристойность и ритуал» (И ли 儀禮) и «Записи о ритуале» (Ли цзи 禮記): 6-й главы «И ли» — «Ритуал пира янь» (Янь ли 燕禮), 47-й главы «Ли цзи» — «Значение [ритуала] пира янь» (Янь и 燕義). Предложенные главы всесторонне освещают один из древнекитайских пиров по случаю приема гостей — ритуал пира янь.
В статье представлен перевод трех сюжетов из главы «Гуай шэнь» 怪神 («Чудища и божества») трактата Ин Шао 應劭 (ум. до 204 г.) «Фэн су тун и» 風俗通義 («Постижение смысла веяний и обычаев»). В дошедшем до нас тексте этой работы содержится одна глава, в которой говорится о популярных в конце Хань 漢 (202 г. до н. э. — 220 г. н. э.) локальных религиозных верованиях. Сюжеты представляют собой небольшие анекдоты, рассказанные Ин Шао о своих земляках и современниках, на примере которых он рассуждает о возможности посмертного существования души и моральных сторонах личности, выручающих человека при встрече с нечистью. Публикуемый перевод сопровождают предисловие и комментарии, позволяющие увидеть разнообразные грани точки зрения автора на тему взаимоотношений человека с потусторонним миром.
В публикации представлена вторая часть перевода «Виджняна-бхайрава-тантры» (стихи 65–163) — одного из известных санскритских источников, принадлежащих традиции монистического кашмирского шиваизма. Этот текст содержит краткое изложение психотехнических приемов шиваитской йоги, способствующих обнаружению лежащего в основе любого сознания высшей природы — универсального недвойственного всеохватывающего сознания Шивы-Бхайравы. Перевод снабжен примечаниями и пояснениями, основанными на традиционных комментариях Шивопадхьяи и ряде других текстов.