Научный архив: статьи

Досудебное производство в уголовном процессе играет важную роль в достижении публично значимых целей в числе которых: защита прав, законных интересов лиц и организаций, пострадавших от преступлений, ограждение личности от незаконного и необоснованного вовлечения в сферу уголовного преследования, неотвратимость привлечения виновного к уголовной ответственности. Досудебное производство реализуется посредством проверки уполномоченными государственных органов и должностными лицами сообщения о преступлении и расследования дела о преступлении. Статистические данные, характеризующие результативность досудебного производства, свидетельствуют о недостаточно высоком уровне его законности и качества, чрезмерной длительности данного производства по многим уголовным делам. Российскому уголовному процессу свойственно дублирование по сути одних и тех же процессуальных действий: допрос после получения объяснения в ходе проверки сообщения о совершенном преступлении, назначение судебной экспертизы при наличии заключения специалиста по тому же предмету экспертного исследования и др. Негативными последствиями указанного выступает нарушение права на защиту, доступ к правосудию и компенсацию причиненного преступлением ущерба в разумный срок. Одновременно досудебному производству свойственны существенная затратность финансовых, технических, временных, кадровых ресурсов, усложненные уголовно-процессуальные процедуры, не согласующиеся с требованием рационального расходования государственных средств.

Цель исследования - теоретико-правовое и практическое обоснование необходимости интенсификации использования современных цифровых технологий в досудебном производстве, а также уточнение направлений и пределов цифровизации проверки сообщения о преступлении, предварительного расследования уголовного дела.

Методы исследования: диалектический, контент-анализ, формально-логический, историко-правовой, системный, статистический.

Автор делает вывод, что цели досудебного уголовного судопроизводства в корреляции с требуемой процессуальной экономией - подлинного обеспечения прав личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства, можно достичь при технологической модернизации уголовно-процессуальных институтов. В свою очередь указанная модернизация возможна при создании необходимой нормативно-правовой базы и ее организационно-правовой, материально-технической оснащенности.

Введение: вопрос о возмещении расходов потерпевшего на оплату услуг представителя остается дискуссионным в уголовно-процессуальной науке и правоприменительной практике, поскольку действующее законодательство не определяет условия, при которых такие расходы приобретают характер процессуальных издержек.

Материалы и методы: исследование основано на анализе положений уголовнопроцессуального законодательства Российской Федерации, научной литературы, судебной практики и правовых позиций, посвященных участию представителя потерпевшего и возмещению процессуальных издержек.

Результаты исследования: установлено, что действующая редакция п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ не разграничивает случаи обязательного участия представителя потерпевшего и случаи его участия по инициативе самого потерпевшего. Обосновано, что основанием возмещения расходов в качестве процессуальных издержек должна выступать процессуальная необходимость участия представителя, обусловленная требованиями уголовно-процессуального закона.

Выводы и заключение: процессуальная необходимость участия представителя потерпевшего должна пониматься как предусмотренное УПК РФ обязательное участие представителя, без которого невозможно законное производство по делу. Предлагается уточнить п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, связав возмещение расходов на представителя с обязательностью его участия в уголовном судопроизводстве.

В работе рассмотрены некоторые особенности определения потерпевшего от преступления как факультативного (особенного) признака состава преступления. Автором отмечено, что категория потерпевшего в юриспруденции рассматривается в разных ракурсах. В уголовно‑правовой доктрине она раскрывается с учетом уголовно‑правового статуса, в качестве признака преступления, в рамках квалификации общественно опасного деяния и т. д. С целью выработки авторского подхода в работе представлен доктринальный обзор определений термина «потерпевший от преступления» в уголовном праве. С учетом этого установлены сходства и различия в дефинициях, предлагаемых различными специалистами. Цель исследования – обоснование авторского подхода к пониманию потерпевшего в уголовном праве, определение его места в структуре состава преступления и уточнение понятийного аппарата для целей квалификации преступлений и назначения наказания. Задачи исследования – проведение доктринального обзора определений термина «потерпевший от преступления»; установление сходств и различий в существующих дефинициях; аргументация позиции, согласно которой потерпевший является факультативным признаком объекта преступления; обоснование целесообразности использования термина «потерпевший от преступления»; формулирование понятий «общий» и «специальный потерпевший» в рамках состава преступления. Методы исследования: диалектический, общенаучные методы (логический, системный, структурный, функциональный, анализ, синтез, обобщение), специальные методы (формальноюридический, сравнительно-правовой, метод толкования правовых норм). Результаты проведенного исследования – аргументировано, что потерпевшего в уголовном праве следует рассматривать в двух плоскостях: как участника уголовно-правовых отношений и как факультативный признак состава преступления, относящийся к его объекту. Доказана предпочтительность использования термина «потерпевший от преступления» для обозначения отраслевой принадлежности. Обосновано выделение в составе преступления «общего потерпевшего» (неконструктивный признак) и «специального потерпевшего» (конструктивный признак, обладающий особыми свойствами, описанными в диспозиции нормы УК РФ), что имеет значение для теории квалификации и правоприменительной практики

Обосновывается необходимость переосмысления вопросов построения уголовно-процессуальных механизмов, обеспечивающих потерпевшему право на доступ к правосудию. Исходя из анализа - что есть публичный и частный интересы в уголовном процессе, возможен ли их баланс, а также допустимо ли ограничение частного интереса в пользу публичного, авторы приходят к выводу о том, что конституционное право на доступ к правосудию должно обеспечиваться уголовно-процессуальными механизмами с сохранением баланса между частным и публичным интересами. Этот подход обусловлен такими аспектами, как 1) публичная природа уголовного судопроизводства; 2) дополнительная (субсидиарная) роль потерпевшего в нём.

В статье исследуются вопросы изменения статусов участников уголовного судопроизводства в ходе развития уголовно-процессуальных отношений. Обосновывается, что это явление необходимо именовать трансформацией статусов, которая может носить институциональный и ситуационный характер. При изменении статусов уголовно преследуемых лиц по мере развития изобличающей их деятельности происходит трансформация их статусов, носящая институциональный характер. Это явление касается сущностных черт состязательного уголовного производства, оно связано с развитием обвинительного тезиса - главной «движущей силы» состязательного процесса, что придает ему свойство институциональности. При реализации потребности в участии сведущих лиц, применяющих познания в различной процессуальной форме, трансформация носит ситуационный характер, что обусловлено потребностями конкретной следственной ситуации в экспертных услугах или помощи специалиста. Аргументируется, что от трансформации следует отличать явление совмещения процессуальных статусов, когда участник одномоментно реализует комплексы полномочий, присущие различным процессуальным фигурам.

Введение. В 2025 году Пленум Верховного Суда Российской Федерации впервые в истории принял постановление о практике применения ст. 10 УК РФ (обратная сила уголовного закона). Оно систематизировало правоприменительную практику и разъяснило критерии улучшения положения лица, совершившего общественно опасное деяние. Вместе с тем ряд ключевых проблем института обратной силы остается за рамками судебного толкования и требует законодательного решения. Этим обстоятельством обусловлена актуальность исследования, результаты которого излагаются в статье.

Методы. Методологическую основу исследования составил комплекс междисциплинарных методов. Формально-юридический метод применен для анализа содержания ст. 10 УК РФ, корреспондирующих норм уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, а также для выявления пробелов в правовом регулировании. Сравнительно-правовой метод был востребован для сопоставления отечественного и зарубежного законодательства в части регулирования вопросов обратной силы уголовного закона. Статистический метод позволил обработать данные судебной статистики и подвести итоги анкетирования 435 сотрудников правоохранительных органов. Метод правового моделирования лег в основу разработки концепции законопроекта, инициирующей формирование двухэтапного алгоритма пересчета наказания.

Результаты. Обоснована необходимость комплексного регулирования применения обратной силы уголовного закона. Предложена авторская концепция законопроекта, предусматривающая: систематизацию понятийного аппарата; распространение обратной силы на лиц с погашенной судимостью при декриминализации деяния; законодательное закрепление методики пересчета наказания (двухэтапный алгоритм); введение правила о применении наиболее благоприятного закона при его неоднократном изменении; установление императивной (внезаявительной) процедуры пересмотра приговоров; обеспечение баланса интересов осуждённого и потерпевшего путем создания механизма извещения последнего. Принятие такого законопроекта способствовало бы усилению гарантий прав лиц, совершивших преступления, обеспечению системного единства уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, единообразию судебной практики, а также реализации конституционных принципов гуманизма и справедливости.

В статье представлен анализ проекта международной конвенции против киберпреступности, который 9 августа 2024 г. был одобрен Спецкомитетом ООН по разработке всеобъемлющей международной конвенции о противодействии использованию информационно-коммуникационных технологий в преступных целях. Оценивается, как этот документ может повлиять на соблюдение прав человека, прежде всего прав лиц, пострадавших от киберпреступлений. Обнаружены пробелы и противоречия проекта, выдвинуты и обоснованы предложения по их устранению. В частности, рекомендовано убрать из проекта положения, которые вводят необоснованные преимущества для одних потерпевших в ущерб правам других. Предлагается включить в проект определения киберпреступности и киберпреступлений (представлены и обоснованы авторские дефиниции этих понятий), положения, направленные на быстрое и эффективное обжалование решений об отказе в открытии уголовного расследования по заявлению о совершенном киберпреступлении. Предложено также закрепить в проекте рекомендацию о публикации для сведения любых заинтересованных субъектов статистических данных о поступивших заявлениях о киберпреступлениях и видах предполагаемых преступных деяний, о принятых по таким заявлениям решениях и нарушении сроков рассмотрения заявлений, об обжаловании действий (бездействия) правоохранительных органов заявителями и ряд иных дополнений.

Статья посвящена проблемам уголовной ответственности за посягательства на имущество, совершаемые после смерти собственника. Актуальность исследования обусловлена недостаточной теоретической разработанностью данного вопроса и его неоднозначным отражением в судебной практике, приводящим к трудностям в процессе квалификации, а также непоследовательным и не единообразным приговорам. Автором были проанализированы тексты решений судов различных инстанций по делам соответствующей категории, что позволило выявить и систематизировать наиболее проблемные аспекты практики квалификации соответствующих деяний. В результате исследования сделан вывод о существенных разночтениях в теоретических и практических подходах их решения. Предложены направления решения данной проблемы в виде необходимости продолжения соответствующих научных исследований с их последующим внедрением в судебно-следственную практику, а также дачи надлежащих разъяснений Пленумом Верховного Суда Российской Федерации.

Введение: развитие и распространение цифровых технологий трансформирует не только законные и полезные общественные отношения, но и, к сожалению, такое социальное явление, как преступность. Практика применения информационных технологий в криминальных целях с каждым днем набирает обороты. По данным МВД России, только за 2025 г. доля таких преступлений в показателях общей преступности страны составила 38,1 % 1. При этом специалистами отмечается не только высокая степень востребованности у криминала информационных технологий, но и высокая степень креативности, вариативности и технологичности способов совершения рассматриваемых преступлений. Актуальность темы исследования обусловлена высокой степенью общественной опасности преступлений с использованием информационных технологий в сети Интернет против несовершеннолетних. Совершение названных преступлений влечет тяжелые последствия и характеризуются высокой степенью возникающего общественного резонанса.

Материалы и методы: в основе исследования лежит комплекс современных общенаучных и специальных научных методов познания, включая диалектический, системный, структурно-функциональный, сравнительно-правовой и формально-правовой (догматический) методы.

Результаты исследования: проведенное комплексное исследование криминологических особенностей деструктивного информационного воздействия на несовершеннолетних в сети Интернет позволило проанализировать формы его проявления, его детерминанты, выявить особенности виктимизации потерпевших, связанные с возрастными, психологическими и социальными особенностями несовершеннолетних, а также с особенностями интернет-среды и методов преступного воздействия. Выводы и заключения: предупреждение и противодействие информационному воздействию на несовершеннолетних в сети Интернет исходит из необходимости защиты ребенка от деструктивной информации, цифровых угроз и иных факторов, способных причинить вред развитию и безопасности несовершеннолетнего и требует комплексного подхода, сочетающего совершенствование уголовного законодательства, развитие технических средств защиты, повышение уровня цифровой грамотности детей и координацию деятельности правоохранительных органов.

Введение: анализ правоохранительной деятельности по установлению имущества, подлежащего аресту, для обеспечения вреда, причиненного преступным посягательством, свидетельствует, что кроме объективных причин не эффективных результатов достаточно фактов ненадлежащим образом организованной работы: мероприятия, проводятся на завершающей стадии расследования и без должного взаимодействия правоохранительных, государственных, контролирующих органов. Отсутствие регламентированных межведомственных правил и требований к организации работы правоохранителей по установлению имущества, подлежащего аресту, ведет к потере времени и отрицательным результатам.

Материалы и методы: в качестве методологической основы исследования выступили всеобщий диалектический метод научного познания, а также общие и частные научные методы: логико-юридический, сравнительно-правовой, конкретно-социологический, системно-структурный методы. Эмпирическую базу исследования составили научные материалы, примеры судебно-следственной практики, разъяснения высшей судебной инстанции.

Результаты исследования: отсутствие регламентированных межведомственных правил и требований к организации работы правоохранителей по установлению имущества, подлежащего аресту, ведет к потере времени и не эффективным результатам. Для принятия своевременных процессуальных решений в рамках предварительного следствия мероприятия, для сокращения времени при подготовке ходатайств перед судебными органами о возможности наложения ареста на имущества работа по установлению как самого имущества, подлежащего аресту, так и его местонахождению проводятся на завершающей стадии расследования должна начинаться органами дознания еще до принятия решения о возбуждения уголовного дела.

Выводы и заключения: располагая одинаковыми правовыми инструментами и механизмами результаты работы разных субъектов отличаются. Приведенные положительные примеры правоприменительной практики свидетельствуют о необходимости применения инновационных форм взаимодействия, в частности электронного документооборота, и активного распространения и применения положительного опыта правоохранительных органов и государственных, контролирующих органов.

Статья посвящена актуальной проблеме доказывания факта причинения ущерба лицам, отказавшимся от дачи взятки и сотрудничающим с правоохранительными органами, а также вопросам признания их потерпевшими в рамках уголовного дела.

Цель исследования заключается в определении проблем, возникающих при признании лица, отказавшегося от получения взятки, потерпевшим, а также правовых последствиях данной процессуальной деятельности.

Автор подчеркивает важность исследуемой проблемы в контексте борьбы с коррупцией, отмечая негативную динамику числа зарегистрированных коррупционных преступлений в России. Несмотря на необходимость защиты добросовестных граждан, отмечается отсутствие единого подхода в уголовно-правовой науке и правоприменительной практике относительно признания лиц, которые отказались от взятки и сообщили об этом правоохранительным органам, потерпевшими.

Делается вывод, что основные трудности при признании лица потерпевшим связаны с установлением причиненного (либо возможности причинения в перспективе) морального вреда, а также доказательством отсутствия провокаций со стороны пострадавшего лица. Решение Конституционного суда РФ частично решает указанные проблемы, однако вводит ряд оценочных понятий, затрудняющих применение положений уголовного и уголовно-процессуального закона на практике.

Особое внимание уделяется возможности злоупотребления правом со стороны должностных лиц, намеренно провоцирующих попытки дачи взятки. Таким образом, статья ставит перед научным сообществом и законодателями важные вопросы совершенствования правового регулирования антикоррупционной деятельности и усиления гарантий защиты граждан, оказывающих содействие правоохранительным органам в сфере борьбы с коррупцией.

На основе анализа уголовно-процессуального законодательства ряда стран ближнего зарубежья автором исследуется проблематика внедрения в российское уголовное судопроизводство института депонирования показаний. Обозначается, что благодаря данной процедуре утрачивает смысл физическое устранение лиц, дающих показания с их последующим депонированием, что позволяет позитивно оценить перспективу использования потенциала этого института в качестве меры обеспечения безопасности участников уголовного процесса. Автор с учетом необходимости введения процедуры депонирования показаний изучает аспекты обеспечения прав уголовно преследуемых лиц в части возможности допроса показывающих против них свидетелей и потерпевших, приводит правовые позиции Европейского Суда по правам человека в качестве ориентира в оценке баланса охраняемых ценностей: жизни дающих показания лиц и реализации права обвиняемого на справедливый суд.