Научный архив: статьи

Статья посвящена анализу формирования и эволюции центров российских мусульман округа Оренбургского магометанского духовного собрания (Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири) на протяжении XX столетия. Значительная часть исходного материала получена в ходе работы над серией энциклопедических словарей «Ислам в Российской Федерации», реализуемой на базе Издательского дома «Медина». Сделан вывод о том, что на протяжении всего XX в., не исключая советский период, происходило развитие старых и формирование новых центров мусульман округа ОМДС (ДУМЕС). Некоторые центры ислама в России, как Оренбург, в течение XX в. утратили свое значение. Некоторые центры, такие как Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Троицк или Томск, имевшие основания для развития в полноценные центры, так и не смогли это осуществить. Подчеркнуто, что в дополнение к таким общепризнанным центрам ислама в России, как Казань и Уфа, сформировались новые центры. Основным из них можно назвать Москву. Впервые после середины XVI в. сложилась ситуация, когда один из центров ислама в стране располагается в столице государства.

Введение: в статье проводится социально-философский анализ эволюции культурно-символического образа войны и нравственно-философской оценки войны на стыке модерна и современной эпохи. Главное внимание уделяется противоречию между трансформацией гуманистического потенциала самосознания культуры, и усилением роли войны как в социально-политическом аспекте развития глобального сообщества, так и в плане сохранения за войной роли стимулирующего ограничителя творческого преобразования мирного состояния социума. Приоритетной целью выступает изучение аргументов и смыслов философской позитивной оценки войны и агрессии в современной массовой культуре.

Материалы и методы: достижение цели исследования осуществляется с привлечением социально-философского и историко-философского материала - текстов ряда современных западных и российских исследователей, занимающихся проблематикой войны в контексте социальной эволюции на стыке модерна, постмодерна, в том числе в связи со становлением цифровой технологической и коммуникативной среды. Методологическая основа исследования междисциплинарный характер и включает в себе широкий спектр категорий и смыслообразов современной социальной философии.

Результаты исследования: война является неотъемлемым элементом социально-исторического развития человека и общества. На протяжении очень длительного времени сложились устойчивые паттерны в оценке сущности и роли войны в жизни государства (народа, нации, локального сообщества), которые в значительной мере детерминировались господствующими нравственными идеями, религиозными символами и смыслами, а также метафизическими постулатами.

Выводы и заключения: особенность современного (начиная с эпохи модерна) восприятия и осознания войны в публичном интеллектуальном пространстве и в науке заключается в противоречии между нравственным измерением войны как деструктивного явления и ее толкованием в качестве востребованного канала сохранения жизнеспособности общества и его институтов в условиях гедонистической и потребительской культуры.

Введение: в статье проводится социально-философский анализ идеи войны на основе сопоставления концепций Гегеля и Вл. Соловьева. Главное внимание уделяется противоречиям традиционного образа войны и его современным метаморфозам в условиях постмодернистской социальности. Приоритетной целью выступает оценка возможности реактуализации подходов Гегеля и Соловьева, раскрывающих сущность войны и диалектическую природу ее границы с миром.

Материалы и методы: достижение цели исследования осуществляется с привлечением социально-философского и историко-философского материала - текстов немецкого и русского мыслителей, а также ряда современных западных и российских исследователей, занимающихся изучением их наследия и проблематикой войны в контексте эволюции социально-философского дискурса. Методологическую и категориальную основу исследования составляет диалектика и разработанное в русской классической философии представление о духовно-нравственной основе государственной жизни.

Результаты исследования: представление о сущности и роли войны в социальноисторическом развитии общества, разработанное в рамках диалектической философии истории Гегеля, оказало сильное влияние на позицию Вл. Соловьева в его оценке феномена войны. Цель и смысл изучения взглядов немецкого и русского мыслителя, современников модерна, заключается в реконструкции содержательных граней явления войны в его противоположности миру, которые исторически всегда выступали конститутивными элементами социальности. Их деструкция в условиях потребительской массовой культуры не имеет ничего общего с подлинным гуманизмом и приводит к диффузии границ мира. «Бегство» от войны - безнравственно.

Выводы и заключения: на основе анализа позиций Гегеля и Соловьева можно сделать вывод о том, что оба философа осознавали сложность и противоречивость феномена войны в контексте социально-исторической динамики. Они рассматривали войну не просто как конфликт сторон, а как исторически сложившееся средство, которое, несмотря на свою разрушительную природу, может выполнять определенные функции в обществе.

В статье анализируется художественная литература о Великой Отечественной войне как средство воспитания патриотических качеств у будущих офицеров. Показаны особенности изображения в литературе событий Великой Отечественной войны в разные годы советского периода и в постсоветской России, раскрыта специфика применения художественной литературы о Великой Отечественной войне в патриотическом воспитании курсантов военных вузов в различные исторические периоды. Подходы к изображению событий военных лет существенно видоизменялись, как и методы патриотического воспитания курсантов. Особенно ощутимыми были в этом отношении перемены, произошедшие в период распада СССР, однако по сей день сохраняется и остается важным в воспитательном отношении то культурное наследие, которые оставили писатели, чье творчество затрагивало тему Великой Отечественной войны.

Статья представляет собой результат авторского исследования текстов российских дореволюционных ученых на предмет установления, когда именно и кем термин «международное частное право» был введен в юридический контент путем опубликования в общедоступном печатном издании.

Цель исследования - поиск новых данных и фактов с тем, чтобы ввести их в научный оборот, попытаться ликвидировать имеющиеся пробелы и закрыть «белые пятна» в истории науки МЧП.

Методология исследования - исторический и догматический методы, дедукция и индукция, методы сравнительного анализа и сравнительного правоведения. В статье подчеркивается, что к любым «общеизвестным фактам» в юридической науке (особенно связанным с ее историей) следует подходить с большой осторожностью, не допуская их трансформации в клише, препятствующие поиску и восприятию новой информации. Авторы анализируют, каким образом в российской доктрине утвердился «общеизвестный факт» о том, что пальма первенства введения термина МЧП принадлежит проф. Н. П. Иванову. Также акцентируется внимание на работах современных российских исследователей, опровергнувших данный «факт», но открытия которых пока практически не востребованы в учебной и научной литературе. В ходе изучения дореволюционного юридического наследия авторам удалось установить, что впервые термин «частное международное право» был опубликован в печатном издании в 1856 г., и его авторство принадлежит проф. Д. И. Каченовскому. Вторым автором, опубликовавшим в печати данный термин, был В. И. Пероговский (1859), третьим - Н. С. де Галет (1860), четвертым - проф. А. Н. Стоянов (1862).

Сделан вывод, что на сегодняшний день заслуга введения в научный оборот термина МЧП в России принадлежит проф. Д. И. Каченовскому. Разумеется, эти данные актуальны только пока не найдена новая информация. Российская дореволюционная литература по МЧП, вопреки устоявшемуся мнению, чрезвычайна богата и изучена отнюдь не полностью; ее внимательное освоение необходимо всегда как с теоретической, так и с практической точки зрения.

Статья исследует положение трудовых мигрантов в Магнитогорске в 1930-е гг., прибывших на всесоюзную стройку по разнообразным мотивам из стран Европы и Америки. Участие иностранцев в строительстве металлургического завода и города объяснялось их желанием приобщиться к грандиозному строительству в рамках программы индустриализации СССР. Надеясь на помощь в решении производственных задач на Магнитострое, власти оказывали идеологическое влияние на иностранный контингент города, стремясь сформировать позитивный образ города и коммунизма в целом. Для этого в Магнитогорске применялись разнообразные формы и способы советизации иностранцев. Статья, опираясь на разнообразные исторические источники, рассматривает процессы втягивания иностранцев в социалистические производственные отношения и приобщения к советскому образу жизни. Целенаправленная работа среди иностранцев в городе дала результаты: значительная часть иностранных рабочих и специалистов принимала участие в социалистическом соревновании, движении ударников, занималась изобретательской деятельностью и разработкой рационализаторских предложений. Профсоюзные и партийные организации города создавали различные кружки и курсы, направленные на формирование должной картины восприятия советской реальности. При этом в Магнитогорске осуществлялся негласный контроль за иностранцами, а в период репрессий многие иностранцы были арестованы и даже расстреляны.

В истории государства Западное Чжоу (1027-771 гг. до н. э.) одновременно существовали три столичных центра государства, функции которых не представляли достаточного интереса для исследователей древнего Китая. Цель исследования - выявление функций одного из таких центров - Цичжоу, который появился до основания государства Западное Чжоу и просуществовал вплоть до завершения периода Западного Чжоу. Автор также обратился к проблеме поиска аналогов рассматриваемой им территории. Рассмотрение археологических материалов памятников центра Цичжоу позволило предложить новый термин для определения подобной территории - сакрально-политический центр. Опираясь на метод историко-археологического описания, автор пришел к выводу о том, что в Цичжоу располагалось две крупные зоны, первая из которых представляет собой обширное по площади поселение с дворцово-храмовыми зонами, мастерскими по изготовлению изделий из камня, кости, глины, погребениями обычных общинников и знати разных уровней и др. Вторая зона - культовое пространство царской династии Цзи, где расположены дворцово-храмовые комплексы и погребения ванов, родственников по женской линии и других связанных с родом персон.

Л. П. Карсавин раскрывал идею абсолютного как субъектобъектное всеединство и из этой идеи дедуцировал понятия истории, культуры, государства. Историософская модель Л. П. Карсавина, позволявшая мыслить ценностное содержание религиозно- нравственных отношений в обществе как конкретное тождество субъективного и объективного, всеобщего и особенного, стала синтезом христианской картины мира и философского осмысления принципа единства, взятого в перспективе креационизма. Единство мира, поминаемое в свете христианского тринитаризма как всеединство, формирует и особую модель истории, не сводимую ни к теистической, ни к пантеистической модели. Историческое в трактовке Карсавина — это то, что опосредует отношение особенного и всеобщего в действительности личностного бытия. В свою очередь, культура позволяет удержать в этом взаимоопосредствовании особенного и всеобщего моменты их непосредственности. Последнее оказывается важным именно для социального бытия личности, поскольку тем самым абсолютное оказывается имманентным ей, раскрывается как внутренняя суть и смысл ее бытия.

В рамках евразийской философии культуры сложилось два основных подхода к решению вопроса о познании абсолютного в праве. Л. П. Карсавин раскрывал идею абсолютного как субъект- объектное всеединство и из этой идеи дедуцировал понятия истории, культуры, государства. Историософская модель Л. П. Карсавина, позволявшая мыслить ценностное содержание политикоправовых отношений как конкретное тождество субъективного и объективного, всеобщего и особенного, стала уникальным синтезом христианской картины мира и философского осмысления принципа единства, взятого в перспективе креационизма. Н. Н. Алексеев фиксировал принцип абсолютности правовых ценностей через отсылку к очевидности субъективного сознания. Феноменологическая концепция государства и права, предложенная Н. Н. Алексеевым, оказалась созвучной философским, культурологическим и политическим идеям евразийцев. Ее можно рассматривать как первый целенаправленный опыт построения суверенной философии права.

В статье обосновывается философско- историческая гипотеза о модерных истоках националистического мифа (включая его самые радикальные этноцентрические формы). Посредством комплексного анализа историософских учений Нового времени о государстве и нации обосновывается, что квазирелигиозный культ этноса, чьи адаптивные механизмы противоречат модерным унифицирующим тенденциям индустриализации, является, тем не менее, закономерным результатом негативной диалектики самого проекта Просвещения, образуя легитимированный парадокс. Мифологема этноса предстает плодом воображения группы интеллектуалов- романтиков, которые противопоставили идее гражданской нации идею искусственно изобретаемого «народа» («этноса») со всеми атрибутами сакрального пространства низовых культур, на которые переносятся черты Золотого века. Этнический национализм как пессимистический фантазм рациональности артикулирует романтическую реакцию на классический оптимизм в рамках «того же самого» и гиперболизирует основные симптомы модерна в оптике «общих своих»: принудительная структуризация мира (разумом, волей народа), насильственный поиск единого субъекта линейной истории (дух, нация, этнос), прогресс и его изнанка (регресс, порча), антропоцентризм и его изнанка (умаление человека), время, направленное в одну точку (исток, исход).

Представлен исторический анализ развития исследований в области искусственного интеллекта (далее - ИИ) в СССР и России, охватывающий период с 1960 года по настоящее время. Исследование прослеживает эволюцию научной мысли от ранних кибернетических подходов к современным методам, основанным на нейронных сетях и глубоком обучении. В 1960-е г. был заложен фундамент для применения алгоритмов машинного обучения и теории нейронных сетей в различных областях знаний. В постсоветский период российская наука продолжала развивать исследования в области ИИ, включая методы глубокого обучения, экспертные системы и робототехнику. Среди ключевых вкладов можно выделить работы, направленные на интеграцию ИИ в такие области, как медицина, экономика, безопасность и автоматизация управления.

Анализируя ключевые публикации и научные школы, автор выявляет специфику развития исследований по использованию искусственного интеллекта в СССР и России. Обзор научных трудов позволяет оценить вклад советских и российских ученых в развитие теоретических основ и практического применения ИИ в различных сферах общественных отношений.

Писатель Х. Г. Аджемян в 1940–1950-е гг. активно участвовал в целом ряде важных научных дискуссий по истории и философии: совещании историков в 1944 г., дискуссии о движении кавказских горцев, философской дискуссии 1947 г., обсуждении доклада о природе наций в 1957 г., на которых он был основным «возмутителем спокойствия». Его смелые идеи о монистическом единстве государства и народа, вреде классовой борьбы и национально-освободительных движений для укрепления могущества Российской державы, использовании православия для борьбы с Ватиканом, приоритете культурных факторов над экономическими в формировании наций подвергались критике со стороны академической науки и партийных идеологов. Вместе с тем выступления Аджемяна использовались властью для выявления мировоззренческих позиций в профессиональной научной среде, а его трактовка реакционной сущности мюридизма и имамата Шамиля спустя некоторое время стала официальной. В 1943 г. он обращался к Сталину с абсурдным планом завершения войны.