Научный архив: статьи

Статья посвящена исследованию остатков костей млекопитающих, обнаруженных в ходе археологических раскопок городища Синельниково‑1, проведённых в 2015—2016 гг. Это городище расположено в долине р. Раздольной в Октябрьском районе Приморского края. Памятник многослойный, включает отложения от неолита до средневекового периода. В процессе раскопок были исследованы 18 жилых построек, более 10 хозяйственных ям и колодец, относящиеся к мохэской культуре раннего средневековья. Жилища имели небольшие размеры и располагались плотно друг к другу. Такой планировке, вероятно, способствовало предназначение памятника, представлявшего собой крепость или убежище, в котором мог находиться военный гарнизон. Все жилища этого периода были уничтожены в результате пожара, и некоторые из них впоследствии засыпали для выравнивания площадки под новое строительство. Исследования костных остатков, найденных в ямах, жилищах, засыпке жилищ и в межжилищном пространстве, показали, что основная часть (не менее 90%) принадлежала домашним животным, таким как собака, лошадь, свинья и крупный рогатый скот. Основными видами были лошади и свиньи, в то время как собаки и крупный рогатый скот встречались лишь немного чаще, чем дикие животные. Обилие свиней среди двух основных домашних видов является распространённой тенденцией, однако высокая доля лошадей здесь является исключительной. Также стоит отметить небольшую долю костей собак: от 2 до 10% в разных участках, что нехарактерно для памятников этого периода и культуры. Установлено четыре вида диких млекопитающих (бурый медведь, косуля, а также, предположительно, пятнистый олень и благородный олень). Кроме того, среди останков свиньи есть и те, которые, возможно, принадлежат диким видам.

В статье содержатся результаты спасательных работ, проведённых на памятнике Силиньхэ, который был обнаружен на месте строительства водохранилища Ляньхуа. Данный памятник представляет собой остатки поселения бохайского времени площадью около 10 000 м2, расположенного в 67,5 км к северу от г. Хайлинь пров. Хэйлунцзян на речной террасе. Археологические раскопки, поделённые из‑за наличия на данной территории современных захоронений на три участка, осуществлялись в 1995 и 1996 гг. Институтом культурных ценностей и археологии пров. Хэйлунцзян совместно с факультетом археологии Цзилиньского университета. Главным образом были обнаружены остатки жилищ и зольные ямы. На участке в пределах зоны 55 м с востока на запад и 32 м с севера на юг было раскопано 8 остатков полуземлянок, 45 зольников и хозяйственных ям, а также 8 остатков очагов, 1 колодец и 1 дренажная канавка. В процессе работ были найдены керамические (в основном сосуды повседневного обихода, грузила для сетей и пряслица), железные (бытовая утварь, орудия труда, оружие, детали снаряжения коня и транспортных средств, поясная гарнитура, украшения и проч.), бронзовые (пряжки ремня, накладные украшения, декоративная шпилька, пинцет, кольцо) изделия, предметы из кости и рога (наконечники стрел, пряслица, ложка, шило, подвески в форме рыбы, ременные пряжки и головные шпильки), из камня (точильные камни и украшения из нефрита), а также кости животных (лошадь, корова, собака, свинья, бурый медведь, волк, благородный олень, косуля) и карбонизированные семена растений (ячмень, пшеница, просо, маш, фасоль угловатая, люцерна), в двух жилищах были обнаружены бронзовые танские монеты «Кай‑юань тунбао».

Изучение истории советской повседневности послевоенного периода является одним из актуальных направлений в современной историографии. Исследователи применяют к анализу этого феномена различные методы и практикуют различные подходы. В статье предпринята попытка расширить источниковую базу исследований такого рода. В качестве источника по истории советской повседневности рубежа 1950-1960-х гг. анализируется монография известного отечественного специалиста в области эстетики, теории и философии культуры М. С. Кагана «О прикладном искусстве. Некоторые вопросы теории», выпущенная в свет в 1961 г. издательством «Художник РСФСР». Автор статьи опирается на материалы из Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга, которые прежде не привлекали внимания исследователей. Это дела из фонда издательства «Художник РСФСР», а также материалы обсуждения книги М. С. Кагана на объединенном собрании секции критики и искусствоведения и секции декоративно-прикладного искусства Ленинградского отделения Союза советских художников РСФСР 6 июня 1962 г. История текста М. С. Кагана рассматривается в концептуальных рамках парадигмы «плана камерной пропаганды», понимаемой как комплекс мер и начинаний, в значительной степени определивший специфику пространства повседневности и логику организации жизненной среды советского гражданина в рассматриваемый период. Анализируя содержание книги, контекст ее публикации и рецепцию профессиональным сообществом, автор статьи выявляет конкретный момент стилевого перехода от пышного позднесталинского стиля «триумф» к гораздо более камерному и соразмерному жизни отдельного человека минималистичному «новому стилю» Оттепели. Однако этот переход (как и текст М. С. Кагана) рассматриваются не в искусствоведческой перспективе, а как маркеры изменений в области советской повседневности. Использование в тексте М. С. Кагана конкретных цитат из выступлений Н. С. Хрущева позволяет связать стилевой переход с новыми установками советской политики. Трактовка автором книги проблемы художественного образа в прикладном искусстве связывается автором статьи с изменением стратегий «камерной пропаганды» при переходе от позднего сталинизма к эпохе Оттепели. Таким образом, в статье подчеркивается эвристический потенциал материалов по истории отечественного прикладного / промышленного искусства как источников по истории советской повседневности 1950-1960-х гг. Актуальность вопросов теории прикладного искусства рассматривается как самым непосредственным образом связанная с актуальностью новой государственной политики, а абстрактные на первый взгляд проблемы организации образа в искусстве как влияющие на специфику камерной пропаганды, формирующей культуру советского человека периода Оттепели.

Известный исследователь каменного века северо-востока Азии чл.‑корр. РАН Н. Н. Диков начал свою научную деятельность в южных районах страны. Его кандидатская диссертация (1953) была посвящена бронзовому веку Забайкалья. Всю остальную часть своей творческой жизни (1955—1995) он занимался изучением древних культур Чукотки, Камчатки и Колымы. В 1955 г. Н. Н. Диков занимает должность директора Чукотского краеведческого музея и организовывает полномасштабные археологические работы по исследованию древних континентальных и приморских культур Чукотки. Им были обследованы сплавом и пешими маршрутами все крупные долины чукотских рек: Анадыря, Амгуэмы, Белой, Майн. В ходе этих работ Н. Н. Диков открыл и изучил несколько сотен археологических памятников, включая Усть-Бельский могильник. Передвигаясь на вельботах вдоль побережья Чукотки, он обнаружил и исследовал десятки древнеэскимосских памятников — стоянок и могильников, включая поселение на о. Врангеля, где были выявлены следы древнейшей палеоэскимосской культуры. Исследования в континентальных районах Чукотки — в долине р. Анадырь и Амгуэмы — позволили выделить ранее неизвестные неолитические культуры: усть-бельскую и северочукотскую, а также несколько культур раннего железного века. Расширяя ареал своих исследований, Н. Н. Диков обследует Камчатку и открывает раннюю и позднюю ушковские культуры, связанные с проблемой заселения Америки. Продолжение этих культур он находит и в ходе 8‑летних исследований на Чукотском п‑ове, который за эти годы он пересёк вдоль и поперёк несколько раз, открыв и раскопав более сотни стоянок. Наряду с неолитическими и более поздними культурами Чукотского п‑ова Н. Н. Диков открывает мезолит Чукотки и обосновывает существование путуракской мезолитической культуры. Им было опубликовано несколько научных монографий и две научно-популярные книги.

В статье даётся оценка вклада выдающегося представителя дальневосточной археологии члена-корреспондента АН СССР — РАН, доктора исторических наук, профессора Н. Н. Дикова в археологию бронзового и раннего железного веков Забайкалья. Работа написана в связи со 100‑летним юбилеем учёного. Более 40 лет, с середины 1950‑х гг., жизнь и научная деятельность Н. Н. Дикова были связаны с Дальневосточным краем нашей страны, где он совершил открытия мирового значения и оставил глубокий след в изучении его древней истории. Однако начальный период его научной биографии и становление как специалиста-археолога проходили в процессе полевых исследований забайкальских древностей и обработки наследия бронзового века региона при написании кандидатской диссертации. Изданная на её основе монография «Бронзовый век Забайкалья» (1958) сохраняла своё научное значение на протяжении нескольких десятилетий, вплоть до конца 1980‑х гг., а некоторые разработанные исследователем положения актуальны и в наши дни.

В этих трудах Н. Н. Диков впервые в отечественной археологии представил обстоятельную характеристику бронзового и раннего железного веков региона: описал различные типы памятников, поселенческие и погребальные, наскальные рисунки, разработал их датировку и периодизацию с выделением раннего, развитого, позднего периодов, а также начальной поры эпохи железа. Эти этапы были синхронизированы с хроностратиграфией эпохи бронзы Южной Сибири. Учёный реконструировал основные особенности хозяйственных занятий населения в рассмотренные эпохи, общественного строя, религиозных верований, рассмотрел вопросы этнической принадлежности и исторической судьбы. Даётся оценка вклада Н. Н. Дикова в изучение статуарных памятников Забайкалья — оленных камней.

В 2025 г. известному отечественному археологу Н. Н. Дикову исполнилось бы 100 лет. Статья посвящена оценке его вклада в изучение древнейшей истории населения полуострова Камчатка (1961—1995). Основные направления исследований учёного — поиск древнейших стоянок и поселений, сопоставление их с объектами на сопредельных территориях и евроазиатскими памятниками, выявление связей первых жителей Камчатки с населением американского континента. Было изучено около 70 объектов; выделены стратифицированные комплексы несмешанных слоёв стоянок Ушки, ставшие основой периодизации каменного века Севера Дальнего Востока России; получены данные, позволившие воссоздать особенности жизни населения Камчатки с начала её заселения и до этнографического времени. Учёный применил новейшие на тот момент методы исследования; первым обратил внимание на значение привлечения данных о вулканических пеплах в археологии Камчатки. Использование комплексного междисциплинарного подхода позволило ему выявить общие закономерности и особенности исторического развития региона. Был сделан вывод о «поступательном прогрессивном развитии» в каменном веке и «самобытной истории» населения полуострова. Исследования на Камчатке в XXI в. уточнили выводы Н. Н. Дикова: предложена обновлённая хронологическая схема периодизации каменного века; построена тефрохронологическая шкала и продемонстрированы перерывы в заселении полуострова и последовательная смена четырёх разных групп охотников и рыболовов в эпоху каменного века; предложен сценарий реакций местного населения на катастрофические извержения вулканов, что позволило говорить о зависимости культурных процессов от вулканической активности на Камчатке в древности; выдвинуто предположение о применении специальных органических красителей населением около 13 тыс. л. н., а также версия об использовании предметов коллекции стоянки Ушки V как вероятных орудий, пригодных для нанесения татуировок. Исследования подтвердили предположения Н. Н. Дикова о связях первых жителей Камчатки с населением американского континента.

В статье рассматриваются основные этапы научной деятельности Николая Николаевича Дикова (1925—1996) — известного российского археолога, члена-корреспондента АН СССР, профессора, основателя археологической школы Северо-Востока России. Особое внимание уделяется оценке вклада Н. Н. Дикова в изучение археологии Севера Дальнего Востока России. Также отмечается его роль в исследовании теоретических проблем исторической науки.

Можно выделить три этапа в жизни Н. Н. Дикова. Первый из них — это его становление как учёного, первые археологические экспедиции в Сибири и Средней Азии, обучение в аспирантуре, защита кандидатской диссертации по бронзовому веку Забайкалья. Второй этап связан с работой директором в Чукотском краеведческом музее, когда были сделаны первые открытия в археологии региона. Третий этап — самый плодотворный — работа заведующим лабораторией археологии, истории и этнографии в Северо-Восточном комплексном научно-исследовательском институте (г. Магадан). Благодаря его организаторскому таланту была создана многолетняя Северо-Восточно-Азиатская комплексная археологическая экспедиция, которая объединила учеников и последователей Н. Н. Дикова в изучении археологических памятников Колымы, Чукотки, Камчатки, что привело к появлению огромного массива данных (включая открытие и изучение знаменитых стоянок на Ушковском озере на Камчатке), позволивших ему разработать и оформить концепцию расселения человека на севере Азиатского и Американского континентов по Берингийскому мосту. В 1971 г. Н. Н. Диков защитил докторскую диссертацию «Древние культуры Камчатки и Чукотки», а в 1979 г. был избран членом-корреспондентом АН СССР по специальности «археология ». Вплоть до своей кончины он по праву считался ведущим археологом Дальнего Востока страны.

В статье на основе впервые вводимых в научный оборот документов из фондов Российского государственного исторического архива (РГИА), Государственного архива Ярославской области (ГАЯО) и его филиала в Ростове (РСФ ГАЯО) рассматриваются основные направления деятельности органов городского самоуправления г. Ростова Ярославской губернии в период 1870-1914 гг. В работе использованы статистические источники, периодическая печать, воспоминания и дневники. В статье исследованы уровень расходов со стороны городского самоуправления на мощение улиц, количество замощенных улиц в абсолютных и относительных показателях, обстоятельства появления в Ростове электрического освещения и участие городской думы и городской управы Ростова в этом процессе, установлены масштабы займовой политики, к которой были вынуждены обращаться органы городского самоуправления Ростова для приведения в надлежащий порядок дорожной сети. Авторами изучено состояние дорожной сети Ростова в 1870-1914 гг. На основе анализа архивных источников рассмотрены жалобы жителей города на состояние мостовых, которые подавались в городскую управу. Как установлено в ходе исследования, значимую роль в ускорении темпов мощения городских улиц Ростова в начале XX в. сыграло разрешенное Министерство внутренних дел с 1 ноября 1912 г. взимание попудного сбора с ввозимых в город товаров. По архивным документам выявлена стоимость для местных городских властей устройства электрической станции, открытой в 1905 г., размер дальнейших расходов со стороны городского самоуправления на электрическое освещение, количество служащих в этой сфере, находившихся под контролем органов городского самоуправления. В статье установлено, что в процессе введения электрического освещения органы городского самоуправления Ростова ориентировалась на опыт Ярославля и Рыбинска. Путем анализа периодической печати авторами установлено отношение населения города к введению электрического освещения. Особенное внимание в работе уделяется строительству водопровода на средства А. Л. Кекина и его выкупу в 1902 г. под контроль городского самоуправления. Авторами показаны мероприятия городского самоуправления Ростова по расширению и модернизации водопроводной сети: создание системы водоразборных будок, башен, введение фильтрации воды. Сделан вывод о важной роли органов городского самоуправления в практической деятельности по благоустройству города, которая проводилась в условиях довольно жесткой ограниченности городского самоуправления в финансовых средствах. Все это позволило Ростову стать одним из самых благоустроенных уездных городов Ярославской губернии.

В статье в рамках парадигмы многолинейной социальной эволюции вводится и концептуализируется понятие варварской альтернативы социальной эволюции — совокупности периферийных обществ Европы V в. до н. э. – XI в. н. э. от Исландии и Гренландии до Поволжья и от Скандинавского до Балканского полуострова. С точки зрения мир‑системного анализа это были полупериферийные сообщества, которые постепенно включались в средиземноморский фрагмент мир‑системы, в результате к XII в. они влились в окончательно сформировавшуюся локальную цивилизацию христианской Европы. У этих сообществ был фактически одинаковый хозяйственно-культурный тип, основанный на сочетании относительно мобильных форм пашенного земледелия, маломобильного скотоводства с большой долей дополнительных промыслов. Сельскохозяйственное производство в силу природно-климатических и технологических причин было рискованным, и сообщества существовали в режиме хронического дефицита прибавочного продукта. Этот дефицит компенсировался различными промыслами, основными из которых были дальнемагистральная торговля и различные формы капитализации насилия (грабёж, рэкет, наёмничество). Варварское общество отличалось сложившейся социальной иерархией и дифференциацией, оно было сложноустроенным, но не строго («сословно-юридически») стратифицированным. Создание устойчивых централизованных политий в этом ареале являлось исключением, а не правилом. Политические лидеры были либо бигменами (медиаторами экономической и политической коммуникации и платными посредниками), либо вождями, которые опирались на родственников и адаптированных квазиродичей и могли передавать свою власть по наследству. Основные социальные институциональные практики включали в себя собрания полноправных членов коллектива (сходки), пиры, дары и процедуры дарения, коллективносолидарную месть и другие коллективные обряды в рамках изоморфных примордиально-плюралистических («языческих») религиозных культов.

Статья посвящена анализу дискуссий о применении понятия «государство » к гражданской общине античного Рима и к созданной ею средиземноморской державе, ядром которой она продолжала оставаться в течение не только периода Республики, но и Принципата. Приводятся наиболее часто используемые в историографии дефиниции понятия «государство» Г. Еллинека и К. Шмитта, излагаются точки зрения исследователей, применяющих эти дефиниции к civitas Romana и придерживающихся как этатического, так и неэтатического подхода к ней. Акцентируются аргументы У. Вальтера, рассматривавшего античные гражданские общины как государства. Анализируются ход и результаты обсуждений названной проблемы, включая дискуссию о возникновении государства в Риме на страницах «Вестника древней истории» в 1989–1990 гг. по статье Е. М. Штаерман «К проблеме возникновения государства в Риме» и дебаты по статье Б. Шоу «Было ли Римское государство государством?» в журнале Medieval Worlds в 2023 г. Показано, что исследователи исходили из разных определений государства, но на вопрос о том, была ли civitas Romana (а также надстроенная ею над собой средиземноморская держава) государством, они давали и дают чаще всего положительный ответ — по крайней мере с республиканской эпохи. Автор данной статьи придерживается этатической позиции и полагает, что в дальнейшем возможно принятие большинством учёных универсального определения государства как типа социальной организации, содержащего указания на его составные элементы и основные функции; этому будут способствовать и дискуссии о том, являлись ли государствами античные полисы в их греческом и римском вариантах.

Прошедший 2025 год был годом 80-летия Победы в Великой Отечественной войне. Было опубликовано множество научных работ, посвященных этому событию, в том числе выходили номера научных исторических журналов, целиком посвященные Великой Отечественной войне. Тем важнее историографический анализ, своего рода рефлексия, выходящих все в большем количестве трудов по данной теме, их осмысление и систематизация. Актуальность исследования обусловлена устойчиво высокой научной и общественной значимостью Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. и одновременным усложнением историографического поля в последние десятилетия: расширением источниковой базы, ростом междисциплинарных подходов, усилением внимания к социальной истории, военной экономике, практикам оккупации и сопротивления, а также к вопросам исторической памяти. Проблема исследования состоит в фрагментации современной отечественной историографии: исследования отдельных сюжетов (оперативная история, экономика и логистика, тыл и социальная политика, оккупационный режим и сопротивление, «человек на войне», учет потерь, политика памяти) нередко развиваются параллельно, что затрудняет построение обобщающих интерпретаций войны как целостного процесса 1941-1945 гг. Результаты исследования заключаются в выделении ключевых проблемных полей и типовых исследовательских стратегий современной отечественной историографии (ресурсы и управляемость; тыл и социальный порядок; институциональная история армии; оккупация, принуждение и сопротивление; демография и учет потерь; память и публичные рамки репрезентации) и в фиксации узлов, на которых возможно согласование частных результатов. Вывод состоит в том, что современная отечественная историография демонстрирует смещение от преимущественно событийно-оперативного описания к анализу механизмов войны (ресурсы, институты, коммуникации, социальные практики), при сохранении запроса на обобщающие модели, связывающие разные уровни опыта - от стратегического управления до повседневности и памяти.

Статья посвящена изменению психологического состояния народных масс накануне революционных событий 1917 г. в части отношения «простого человека» к российскому императору Николаю II. Изменение образа монарха в народном сознании является важным элементом процесса смены ценностей, происходившем в российском обществе в начале XX века. Актуальность статьи определяется потребностью в более детальном исследовании изменения сознания представителей различных социальных слоев в революционную эпоху, так как труды, посвященные данной проблематике в оте чественной науке, стали появляться только в последние десятилетия, и тема до настоящего времени остается недостаточно изученной. В статье анализируется комплекс причин, по которым образ монарха, как символа объединявшего в народном самосознании представления о государстве и власти, оказался деформирован. Наряду с социально- экономическими проблемами в стране, нерешенностью таких ключевых вопросов как «аграрный» и «рабочий», масштабными трагедиями Ходынского поля и Кровавого воскресенья на десакрализацию образа монарха влияли и другие факторы. Народные, патерналистские представления о царе-отце Отечества, заступнике перед несправедливостью вступали в противоречие с реальной личностью Николая II, особенно на фоне его выдающихся предшественников. В статье отмечается, что попытки репрезентации образа царя в начале Первой Мировой войны имели краткосрочный эффект. Неудачи на фронте, многочисленные негативные сплетни и слухи о личной жизни императора и императрицы способствовали уничтожению сакрального образа царя в сознании людей к началу 1917 г., что в итоге нашло свое отражение в грядущих потрясениях страны.