Научный архив: статьи

В середине и второй половине XIX века, когда антропология формировалась как отдельная наука, в умах ее первых классиков она вполне резонировала с исторической наукой. Они видели смысл и предназначение антропологии в том, чтобы заменить историю для бесписьменных народов — тех, чье прошлое невозможно изучать по письменным источникам. Однако на рубеже XX века, с утверждением постулатов об отсутствии универсальности и закономерности всемирно-исторического социокультурного процесса, когда утратилось ощущение внутренней связи не только между различными обществами, но и между разными периодами в истории одного общества, произошел разрыв между антропологией и историей. На протяжении большей части XX века и четверти XXI века антропология и история все больше отдалялись друг от друга, вплоть до почти полного взаимного игнорирования в рамках господствующего сегодня постмодернизма, который утверждает абсолютную уникальность каждого общества (и, следовательно, недопустимость использования сравнительно-исторического метода) и отрицает саму возможность объективного познания всего, что связано с человеком и обществом, включая историю и культуру. Очевидный сегодня разрыв между историей и антропологией имеет крайне негативные последствия для обеих дисциплин. Восстановление связи между историческим и антропологическим знанием открывает перспективы не только для придания нового импульса теоретической антропологической мысли, но и для углубления понимания историками явлений прошлого. Связь между антропологией и историей необходимо восстановить не только на уровне изучения конкретных научных тем, но и во всем спектре вопросов, охватываемых этими дисциплинами, включая изучение широкого круга социальных, экономических, политических и культурных явлений и процессов прошлого и настоящего. Необходимость и плодотворность реинтеграции истории и антропологии очевидны на примере изучения эволюции и форм социально-политической организации — ключевой темы коллоквиума.

Этот специальный выпуск включает в себя часть докладов, представленных на коллоквиуме «Эволюция и формы социально-политической организации: исторический и антропологический подходы», организованном Международным центром антропологии Школы истории НИУ ВШЭ (Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»). Коллоквиум проходил с 25 по 27 марта 2025 года. На нем было представлено тринадцать объемных докладов историков и антропологов, за которыми последовали продолжительные дискуссии. Целью коллоквиума было объединить специалистов в двух дисциплинах, чтобы попытаться хотя бы в первом приближении понять, как можно восстановить связь между антропологией и историей. По убеждению инициаторов и организаторов коллоквиума (профессора Ивана А. Ладынина и меня), восстановление этой связи одинаково необходимо и даже жизненно важно для обеих дисциплин. Организаторы собрали вместе специалистов по истории Древнего мира и раннего Средневековья, а также антропологов, специализирующихся на так называемых архаичных обществах.

В статье рассматривается процесс становления наций в трёх постколониальных государствах Африки - Танзании, Замбии и Уганде. Особое внимание уделено историко-культурным аспектам этого процесса. Показано, что сегодня вследствие лучших исторических предпосылок Танзания ближе, чем Замбия, Уганда и вообще большинство стран Субсахарской Африки, подошла к сложению нации в ее классическом, т. е. основанном на историческом опыте Европы Нового времени, понимании - как общности сограждан, приверженных единым базовым ценностям, обладающих единой культурой и идентичностью поверх локальных и частных - этнических, региональных, конфессиональных - культур и идентичностей с их системами ценностей. Общности, для которой лояльность одному для всех них национальному государству первична по отношению к обусловленным ими различиям. В Замбии же и Уганде локальные идентичности, особенно трибальные («племенные») и этнические, более значимы, чем в Танзании. В наше время государства Запада вынуждены отходить от классической концепции нации как культурно целостной общности и искать решения проблемы поддержки единства своих граждан при сохранении культурного многообразия, принесённого в последние десятилетия мигрантами со всего мира. В этой связи в статье ставится вопрос: с учё- том глобальной тенденции мультикультурализации, особенно явно проявляющейся сегодня на Западе, не оказывается ли положение Замбии, Уганды и большинства подобных им постколониальных стран не менее перспективным, чем Танзании, с точки зрения формирования наций современного, мультикультурного, типа?

Нация представляет собой вид надэтнической общности людей. Для членов одной нации характерны осознание собственного единства (т. е. наличие общей национальной идентичности), обретаемое через принадлежность к одному гражданскому обществу (форма социальной организации нации); единая в своих базовых чертах система нравственных, социальных, политических ценностей, отражающихся в национальной культуре и национальной мифологии; особая форма политической организации - национальное государство. Колониальные государства создавались не как национальные, а как территориальные, т. е. объединявшие граждан по формальному и случайному признаку их проживания в границах одной колонии, в дальнейшем превратившиеся в большинстве случаев в поликультурные и полиэтничные постколониальные государства. Национальная политика постколониальных государств с момента их появления и по сей день строилась и строится на противопоставлении «прогрессивной» «нации» «архаическим» «этносу», «племени» и стремлении подавить, фактически уничтожить этническое самосознание граждан, поставив на его место надэтническое - национальное. Однако этнокультурное многообразие не только не является непреодолимым препятствием на пути формирования наций, но и может быть благоприятным фактором этого процесса. Этничность не противостоит национальной идентичности, если не перерастает в этноцентризм - идеологию превосходства одной этнической общности над другими, в некоторых частях постколониального мира тесно связанную с трайбализмом. «Недосложенность» наций во многих постколониальных странах проявляется не в неискорененности в их гражданах этнического сознания, а в недостаточной сформированности у них надэтнического - национального - уровня сознания. И действительные препятствия на пути его формирования - не этничность, а с одной стороны, трайбализм, понимаемый не как факт существования автохтонных политических институтов и носителей автохтонной власти, а как потенциальное, во многих случаях и актуальное вольное или невольное провоцирование ими возвышения в сознании людей локального (трибального) пласта идентичности над национальным; с другой стороны, там, где оно существует, - тоталитарное государство, уничтожающее гражданское общество. Отказ от противопоставления «этноса» и «нации» и переход от политики подавления этничности к политике осознанного сохранения полиэтничности и одновременного укрепления надэтнического - национального - пласта сознания граждан могут стать путем успешного строительства наций в постколониальных странах. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

В основе статьи - материалы, собиравшиеся автором на протяжении многих лет в 28 больших и малых городах 14 штатов США и в столичном округе Колумбия. Ее цель - показать, как историческая (иначе - культурная или социальная) память о Гражданской войне (войне Севера и Юга) 1861-1865 гг. и связанной с ней отмене рабства проявляет себя как фактор антирасистского движения, новая волна которого охватила страну в последние годы. Обращается внимание на трансформации памяти о Гражданской войне, вызванные меняющимися представлениями об истории, сущности и социокультурных границах американской нации. Суть этих изменений - в утверждении взгляда на американскую нацию как на включающую в себя и белых, и черных ее представителей на равных основаниях. За этим стоит и изменение восприятия Гражданской войны как ключевого момента в становлении американской нации: если ранее война Севера и Юга виделась войной между белыми северянами и белыми южанами, то теперь все чаще подчеркивается активная роль в ней черных американцев. В то же время различия в исторической памяти о Гражданской войне и отмене рабства, сохраняющиеся на Севере и Юге страны, позволяют обосновать положение о том, что социокультурное деление американского общества на северян и южан не исчезло по сей день. Также в статье подчеркивается, что не просто расовая дихотомия, но расовое неравенство было заложено в саму основу американской нации в период ее формирования. Этот факт заставляет задаться вопросом, искореним ли в принципе в США так называемый системный (иначе - структурный, институциональный или социальный) расизм, несмотря на очевидное изменение к лучшему положения черного сообщества в период после победы Движения за гражданские права черных 1954-1968 гг.