Научный архив: статьи

Статья посвящена анализу «песни чатских татар», записанной в августе 1740 г. в Красноярске И. Г. Гмелином от его переводчика, происходившего из местных тюркских народов. На основе двух вариантов песни, известных в публикации книги И. Г. Гмелина и в бумагах Г. Ф. Миллера, предлагается реконструкция исходного варианта текста и корректировка ее перевода. Некоторые особенности лексики песни типичны не для южносибирских тюркских языков, но скорее для кыпчакских языков волжско-уральского региона, что формально подтверждает идентификацию песни с чатскими татарами. Кроме того, эта идентификация подтверждается рядом фонетических особенностей, в частности передвижением гласных, характерным для татарского языка. Эти явления, однако в песне не регулярны. Другие свойства, напротив, могут быть связаны с языками и диалектами того же типа, к которому относятся диалекты хакасского языка, зафиксированные к XVIII в.; среди них — озвончение глухих согласных в интервокальной позиции, назализация начального */j/ в позиции перед носовым согласным, развитие увулярного */q/ во фрикативный /χ/, развитие низкого неогубленного гласного /ä/ в средневысокий ненапряженный /ị/ в первом слоге. На основе разбора лексики и фонетических признаков языка песни следует интерпретировать вариант песни, записанный И. Г. Гмелином, как адаптированный с течением времени в среде, связанной с кыпчакскими языками Волго-Уральского региона, но восходящий, скорее всего, к среде «красноярских татар» (носителей языка, легшего в основу качинского диалекта хакасского языка) или носителей какого-то близкого исторического диалекта, которые могли иметь непосредственные контакты с бурятами, название которых упоминается в песне.

Цель статьи: статья посвящена рассмотрению некоторых аспектов проблемы образования и функционирования этнонимов с цветовыми маркерами в среде кочевнических тюркоязычных народов. Разбираются двухкомпонентные этнонимы, где слово, обозначающее название цвета, выступает в функции атрибутива. В научной литературе существует несколько точек зрения на практику использования таких маркеров и различные объяснения их набора и семантики. Авторы настоящей статьи исходят из соображения, что какие-либо универсалистские объяснения являются преждевременными и никакие обобщения не могут оказать помощи в раскрытии всех зарегистрированных в исторической и этнографической литературе конкретных примеров. Для каждого хронологического периода и конкретного региона практика использования цветовых маркеров имела свои особенности, будучи, по всей видимости, обусловлено разными факторами, которые следует выявлять непосредственно на узком конкретном материале. Непосредственно письменные источники, однако, прямых данных на этот счет почти не содержат. Материалы исследования: авторами привлечен персоязычный источник XII в. «ʻЭкд ал-ʻОлā леʼл-маукеф ал-аʻлā», принадлежащий авторству Афз̣ал ад-Дӣна Кермāнӣ, сведения которого представляет собой редкий пример, позволяющий пролить свет на конкретный случай. Результаты и новизна: приводимые в сочинении сведения о группе гуззов, прибывших в Керман из Хорасана, именуемых также в тексте именем кара гузз, позволяют утверждать, что, по меньшей мере, во второй половине XII в. среди племен огузского круга, как обозначающий вторичное сообщество, отколовшееся от исходного коллектива, собственно название которого представлено вторым элементом двухкомпонентного этнонима с цветовым маркером.

Работа представляет собой опыт обобщения исторических сведения об этнониме *tӧɡeles, зафиксированном в разных фонетических вариантах уже в XIII в., затем нашедшем отражение в среде тюркских племен на Алтае, Тяньшане и в Восточном Туркестане. В работе использованы сведения письменных, фольклорных и этнографических источников, фиксирующих разные фонетические варианты исходного названия *tӧɡeles в широком хронологическом и территориальном диапазоне. По причине того, что имеющийся фонд источников не позволяет достоверно реконструировать историю различных сообществ, соотнесенных с идентичностью, отраженной в этнонимике, изучение самих фонетических вариантов с привлечением достигнутых к настоящему времени знаний об исторической фонетике монгольских и тюркских языков, составляет основу исследовательской методики. В результате исследования удалось предложить пути развития трех вариантов исходной формы *töɡeles, имеющей, судя по формальным морфологическим признакам, монгольское происхождение.

III Международная конференция1 была организована по гранту РГНФ No16-01-14003 «Организация и проведение международной конференции «История и культура уйгуров» (рук. проекта Д. Д. Васильев) при участии Института европейских, российских и евразийских исследований, Школы международных отношений им. Ллойда Эллиотта – подразделения Универ ситета Джорджа Вашингтона

Статья посвящена рассмотрению группы сопоставимых между собой по внешнему звуковому облику этнонимов, зарегистрированных в среде якутов как сабар и сабарай и у бурят как hабарнууд. Привлечение доступных сведений письменных источников, фольклорных и лингвистических данных позволяет объяснить происхождение этих этнонимов как восходящих к личным именам, которые имеют внятные этимологические объяснения на основе собственных языков, следовательно эти этнонимы могли бы рассматриваться как формальные параллели. В то же время в статье показано, что формальные лингвистические критерии допускают поиск более широких параллелей в истории народов степной Евразии.

Введение. Работа посвящена исследованию происхождения и распространения названия Бороҕон (в адаптации — Борогон), отраженного в именованиях административно-территориальных единиц различного таксономического уровня на территории Якутии в XVII–XX вв. в составе улусов, наслегов, родов. Цель исследования — проанализировать этимологию именования Бороҕон, рассмотреть ареал и пути его распространения. Материалы и методы. К анализу привлечены сведения русскоязычных документов XVII–XVIII в., суммированные в работах Б. О. Долгих, С. А. Токарева и других исследователей, предоставляющие, однако, только отрывочные сведения о носителях борогонской идентичности. Для обоснования предлагаемой этимологии использованы лингвистические материалы, представленные в лексических и этимологических словарях, рассмотренные с учетом данных о развитии исторической фонетики монгольских и тюркских языков. Результаты. В работе прослежено распространение в исторически обозримый период на территории Якутии ареала расселения носителей борогонской идентичности и, следовательно, названия Бороҕон в качестве обозначения различных уровней идентичности, отраженной в использовании этого названия в именовании административно-территориальных единиц различного таксономического уровня (улусов, наслегов, родов). Выдвинута и обоснована гипотеза об интерпретации слова в исходном значении в связи с письм.-монг. boruγa(n) ‘дождь’, конкретнее — от формы *boroγan, *boraγan. Обсуждаются варианты происхождения этнического названия в типологическом ракурсе, учитывая отсутствие прямых параллелей в среде монгольских и тюркских народов. Выводы. Конкретно-исторический пример, представленный сообществом, носящим имя Бороҕон, демонстрирует тесные контакты тюркоязычного и монголоязычного населения на территории Сибири, а конкретно — в пределах Ленско-Алданского региона. Предполагается, что название Бороҕон в среде якутского населения восходит к слову из монголоязычной среды, вероятно, в исходной форме *boroγan, *boraγan с буквальным значением ‘дождь’, что не встречает препятствий с точки зрения законов фонетики. При этом конкретно нельзя сказать, было ли это по каким-либо причинам принятым названием исторического коллектива с осознанием такого значения, либо название восходит к личному имени какого-либо значимого деятеля, отраженному в фольклорном материале как эпоним. По формальным фонетическим признакам форма, отраженная в якутском произношении, демонстрирует характеристики языков среднемонгольского периода, по косвенным историческим данным — верхняя хронологическая веха возникновения названия относится ко времени до начала XVII в. Рассмотренный в данном исследовании пример в очередной раз демонстрирует факт участия монголоязычного населения в этногенезе саха (якутов).