Научный архив: статьи

Введение: статья посвящена философско-правовому анализу трансформации категории «владение» в условиях децентрализации имущественного оборота, обусловленной внедрением технологии блокчейн. Автором обосновывается появление феномена «цифрового владения» как новой формы осуществления правомочий, не связанной с физическим контролем над объектом. На основе анализа российского законодательства о цифровых финансовых активах и цифровой валюте, доктринальных подходов и международных актов выявляется противоречие между классической цивилистической конструкцией владения и новыми способами обладания цифровыми активами через «личные ключи».

Материалы и методы: методологическую основу настоящего исследования составил комплекс общенаучных и частнонаучных методов познания, а также специальные философско-правовые подходы.

Результаты исследования: доказывается, что владение через «личный ключ» обладает уникальной спецификой: полным отсутствием физического контакта с объектом, наличием контроля над верифицирующими право данными, возможностью прямой реализации правомочий без участия традиционных институциональных посредников, а также фатальным характером утраты владения в случае потери доступа к «личному ключу». В отечественной доктрине наиболее близкой к данным реалиям признается категория «права обладания», предложенная применительно к цифровым объектам.

Выводы и заключения: проведенный теоретико-правовой анализ позволил автору прийти к ряду следующих выводов. Традиционный цивилистический концепт владения, жестко привязанный к физическому (фактическому) удержанию вещи, сегодня дополняется феноменом «цифрового владения». Его ядром выступает эксклюзивный контроль над информацией с помощью «личного ключа». Данное явление объективно не вписывается в классическую патерналистскую парадигму вещного права и предопределяет необходимость системной модернизации базовых категорий гражданского права. Автором выделены два доминирующих в науке вектора: адаптационный (признание цифрового владения разновидностью традиционного с попыткой применения классических цивилистических институтов) и автономный (квалификация «цифрового владения» как самостоятельной правовой категории, требующей специального законодательного регулирования). С учетом уникальных свойств цифровых активов второй подход представляется автору наиболее сбалансированным.

Введение: в научной доктрине отмечается, что роль государства в обучении за счет бюджетных ассигнований многогранна: от финансирования и регулирования до стратегического планирования и контроля качества предоставляемых образовательных услуг, что позволяет государству реализовывать социальные гарантии наших граждан и обеспечивать кадровый потенциал страны.

Материалы и методы: исследование базируется на изучении нормативных правовых актов, а также научных публикаций и судебной практики. Основу методов исследования составляет исторический метод, анализ текстов законодательных и подзаконных актов, методы анализа и синтеза, формально-юридический метод и др.

Результаты исследования: в современном обществе обучение за счет бюджетных ассигнований означает получение образования за счет средств федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации, бюджетов министерств и ведомств. Обучение может реализовываться в нескольких формах, включая целевое обучение и квотирование. Отмечено, что обучение за счет бюджетных ассигнований в системе МВД России нельзя отождествлять с целевым обучением, так как они имеют разную правовую природу, регулируются разными правовыми актами и включают в себя элементы административно-служебного, гражданского и трудового законодательства

Выводы и заключения: правоотношения, связанные с обучением за счет бюджетных ассигнований в системе МВД России имеют свои отличительные признаки, регулируются разными правовыми актами и включают в себя элементы административно-служебного, гражданского и трудового законодательства. Судебная практика отождествляет обучение в образовательных организациях системы МВД России и выполнение служебной деятельности с трудовым законодательством. Механизм защиты интересов государства, выразившихся в компенсации затрат на обучение за счет бюджетных ассигнований в системе МВД России, строится на сочетании административного, гражданского (договорного) и трудового регулирования и судебной защиты, и требует дальнейшей законодательной трансформации.

Введение: сегодня государство на постоянной основе проводит работу по созданию новых и модернизации уже действующих мер социальной поддержки участникам СВО и членам их семей. В научной статье выделены ключевые направления социальной поддержки, включающие медицинскую и психологическую реабилитацию, юридическую помощь, социальную адаптацию и поддержку семей участников СВО. Проанализированы основные проблемы реализации мер социальной поддержки участников СВО и предложены пути их решения.

Материалы и методы: фундамент научного исследования составляют нормы отечественного законодательства, устанавливающие основополагающие положения о социальных гарантиях реализации прав участников СВО и членов их семей. В работе использовались такие методы, как описание, анализ, синтез и индукция, а также методы правового моделирования.

Результаты исследования: автором проводится анализ мер социальной поддержки участникам СВО и членам их семей, выделяются основные проблемы реализации мер социальной поддержки участников СВО и предложены пути их решения.

Выводы и заключения: автор приходит к выводу, что социальная поддержка участников СВО представляет собой сложную и многогранную задачу, требующую междисциплинарного подхода и координации усилий государственных органов, общественных организаций и научного сообщества. Наше государство с 2022 г. и по настоящее время продолжает активную деятельность по разработке нормативно-правовой базы, предусматривающей новые беспрецедентные по своему содержанию и количеству меры поддержки, в том числе социальной, участникам СВО и членам их семей. Отмеченные в научной статье проблемы не разрешатся в одночасье, их преодоление носит длительный характер, и окончание Специальной военной операции не станет «точкой». Однако выбранный вектор безоговорочно приведет Россию к Победе во всех смыслах этого слова.

Введение: согласно статистическим данным коэффициент рождаемости в России в течение нескольких лет является низким. В свою очередь современная отечественная экономика развивается в условиях внешнего санкционного воздействия. Подобная ситуация является «идеальными условиями» для активизации массовых миграционных потоков иностранной рабочей силы в Россию из стран СНГ. В настоящее время сохраняется тенденция теневизации миграционных процессов, однако государство предпринимает меры по усовершенствованию механизмов правового регулирования в сфере миграции, в том числе мер ответственности за нарушение норм миграционного законодательства России и противодействия нелегальной миграции.

Материалы и методы: в основу научного исследования заложены нормы миграционного законодательства Российской Федерации и положения Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на 2019-2025 годы, утвержденной Указом Президента Российской Федерации № 622. Работа основывается на выводах, полученных в результате применения сравнительно-правового метода и метода правового моделирования. Кроме того, использованы такие методы, как описание, анализ, синтез и индукция.

Результаты исследования: авторами проводится анализ содержания Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на 2019-2025 годы, утвержденной Указом Президента Российской Федерации № 622, в части основных направлений миграционной политики России. Сформулированы основные результаты деятельности государственных органов в сфере миграции, в том числе органов Министерства внутренних дел России, в 2023-2024 годах. Кроме того, систематизированы новеллы в миграционном законодательстве Российской Федерации, вступившие в силу после модернизации положений указанной Концепции.

Выводы и заключения: государством активно проводится работа по пересмотру норм миграционного законодательства Российской Федерации в целях минимизации рисков и рецидивов незаконной миграции и, как следствие, снижения общего уровня иностранной преступности на территории Российской Федерации. Вместе с тем отмечаем переходный период процесса усовершенствования отечественной миграционной системы «от теории к практике», в особенности в вопросе цифровой трансформации государственного управления. Учитывая, что некоторые меры (например, реестр контролируемых лиц) находятся на стадии разработки, прогнозируем определенное несовершенство на стадии их внедрения.

Введение: в статье исследуется проблема дуалистической правовой природы цифрового рубля как уникального правового феномена, сочетающего признаки объекта гражданских прав и инструмента публичной финансовой политики. На основе анализа новейшего законодательства, включая Указание Банка России от 8 октября 2025 г. № 7203-У, и формирующейся правоприменительной практики, обосновывается тезис о том, что цифровой рубль не укладывается в классическую дихотомию частного и публичного права. Выявлены доктринальные противоречия в квалификации цифрового рубля, проанализированы коллизии между гражданско-правовым режимом имущества и публично-правовыми механизмами контроля. Предложена авторская концепция «гибридного правового режима» цифрового рубля и сформулированы рекомендации по совершенствованию законодательства, направленные на снятие выявленных противоречий.

Материалы и методы: эмпирическую и нормативную базу исследования составили четыре группы источников. 1. Нормативные правовые акты и иные официальные документы. В ходе исследования проанализированы Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая), Федеральный закон от 24 июля 2023 г. № 340-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», Положение Банка России от 3 августа 2023 г. № 820-П «О платформе цифрового рубля», а также Указание Банка России от 8 октября 2025 г. № 7203-У «О внесении изменений в Положение Банка России от 3 августа 2023 года № 820-П «О платформе цифрового рубля»». Указанные акты исследовались в действующей редакции с учетом официальных публикаций и регистрационных данных Министерства юстиции Российской Федерации. 2. Материалы официального толкования и разъяснения. Использованы официальные комментарии и интервью представителей Банка России, в том числе интервью Ларисы Павловой информационному агентству «Время Н» (июль 2025 г.), содержащее позицию регулятора по вопросам защиты информации об операциях с цифровыми рублями. 3. Научная литература. Проанализированы рецензируемые научные публикации по проблематике цифрового рубля, включая работы Е. С. Сагалаевой и Л. Э. Боташевой, Самородова Д. А. и М. С. Мережкиной, Е. С. Витовской, Е. В. Караваевой и Р. Р. Байбурина, опубликованные в ведущих российских журналах в 2024-2025 гг. 4. Аналитические материалы профессиональных сообществ. Использована статья Ассоциации юристов России «Цифровой рубль после 7203-У» (2025 г.), содержащая экспертный анализ изменений регулирования цифрового рубля.

Результаты исследования: предложена концепция гибридного правового режима цифрового рубля, разрешающая противоречие между его частноправовой и публично-правовой природой на основе трехуровневой модели регулирования.

Выводы и заключения: цифровой рубль представляет собой уникальный правовой феномен, требующий выработки новых доктринальных подходов к пониманию природы денег, границ государственного вмешательства в частные отношения и механизмов обеспечения баланса публичных и частных интересов в цифровой среде. Предложенная в статье концепция гибридного правового режима создает теоретическую основу для дальнейшего совершенствования законодательства и правоприменительной практики в сфере цифрового рубля.

Введение: Российская Федерация гарантирует право каждого лица на жилище, защищая право собственности от произвольного, незаконного лишения, презюмируя возможность каждого гражданина свободно распоряжаться своим имуществом в рамках законодательных правоотношений, одновременно нивелируя какое-либо отрицание или умаление иных общепризнанных прав и свобод человека и гражданина. Однако данные положения в правоприменительной среде вступают в коллизию, порождая правовую неопределенность, в частности по вопросу пределов действия исполнительского иммунитета в отношении единственного пригодного жилого помещения должника, обремененного в качестве залога (ипотеки), где судебная практика имеет категоричный подход, при котором критерий наличия единственного недвижимого жилого имущества должника абсолютизирован в вопросах обращения взыскания по предмету залога (ипотеки) при недобросовестном поведении вышеназванного лица, нивелируя принудительный процесс выполнения обязательств должника посредством заложенного имущества. Тем самым, с одной стороны реализуется конституционное положение о праве на жилье и запрет его произвольного лишения, но достигается это путем умаления прав и возможностей контрагента, в случае недобросовестного поведения другой стороны - обратить взыскание на его заложенное, единственное пригодное для проживания недвижимого имущества, что нарушает баланс интересов и реализации конституционных положений. Данная проблема широкого освещена как в научной, так и правоприменительной сферах, однако какой-либо консенсус и баланс между обеспечением добросовестной реализации договорных требований и защиты неприкосновенности единственного пригодного жилого помещения должника, так и не был выработан, ввиду чего актуальным остается поиск законодательных решений по данной проблематике.

Материалы и методы: основу исследования составили следующие источники: Конституция РФ, Федеральный закон от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)», Закон РФ «Основы законодательства Российской Федерации о нотариате» (утв. ВС РФ 11.02.1993 № 4462-1), Гражданский процессуальный кодекс РФ, а также судебная практика, в виде Постановления Конституционного Суда РФ от 14.05.2012 № 11-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Ф. Х. Гумеровой и Ю. А. Шикунова» с использованием особых мнений судей конституционного суда Н. С. Бондаря Г. А. Жилина к вышеназванному Постановлению. В ходе работы использованы методы толкования норм права, анализа, описания, синтеза, индукции и дедукции.

Результаты исследования: Обеспечение интересов взыскателя и должника по вопросу обращения взыскания на залоговое, единственное пригодное для проживания жилое помещение последнего, должно осуществляться исключительно с учетом интересов обоих, обеспечивая их баланс прав и возможностей, соразмерно возникшим последствиям нарушения обязательств со стороны должника и мерами восстановления нарушенных прав взыскателя. Однако законотворческая деятельность сталкивается с категоричностью между приоритетом прав должника и взыскателя, что на практике сулит преобладание возможностей одного над другим. Ввиду данного обстоятельства актуальным является нивелирование предпосылок злоупотребления должником возможностью постфактум своего недобросовестного поведения ссылаться на ранее известный факт владения им единственным пригодным жилым помещением, которое он добровольно обеспечил в качестве залога для исполнения своих обязательств. Для нивелирования данных законодательных изъянов, с целью приведения правоприменительной среды в соответствие с конституционными положениями и нормами гражданского права, нами сделаны следующие выводы о необходимости совершенствования следующих законодательных направлений: - законодательная обязанность удостоверения нотариусом о наличии/отсутствии иного жилого помещения у залогодателя; - прямой запрет должника ссылаться на недействительность сделки по залогу (ипотеке), из-за ранее известного факта наличия у него единственного пригодного для проживания жилого помещения.

Выводы и заключения: текущий правоприменительный подход в сфере исполнительского иммунитета по вопросу обращения взыскания на единственное пригодное для проживания жилое помещение должника, выступающее в качестве предмета залога, исключает возможность взыскателя получить залоговое имущество должника, вследствие защиты жилищных условий последнего, что в свою очередь нарушает права и возможности добросовестного взыскателя, на реализацию требований по договору посредством залогового имущества. Проведенный в работе анализ демонстрирует необходимость законодательного совершенствования отдельных аспектов по исполнительскому иммунитету должника, нивелируя возможность последнего ссылаться на недействительность обращения взыскания на залоговое имущество по договору, вследствие его недобросовестного поведения, только из-за самого факта наличия такого единственно пригодного для проживания жилого помещения, о единстве которого должнику было известно.

Введение: суррогатное материнство, будучи средством лечения бесплодия, представляет особую важность и внимание в силу специфики своего правового содержания. На текущий момент до сих пор не разработаны законодательные положения, регулирующие различные ситуации, устраняющие коллизии по отношению к ребенку, рожденному посредством суррогатного материнства. Отсутствие единого кодифицированного подхода по вышеназванным вопросам порождает ряд коллизий, которые на текущий момент остались законодательно не урегулированными, стимулируя юристов разрабатывать теоретические положения по совершенствованию института суррогатного материнства, результаты которых могут быть в перспективе взяты за основу для нивелирования вышеназванных коллизий.

Материалы и методы: для теоретических исследований в работе использовались методы толкования права, сравнения, дедукции, диалектический подход и детерминизм.

Результаты исследования: защита материнства, семьи и детства, как и обеспечение здравоохранения населения путем лечения бесплодия посредством суррогатного материнства, - базисные, конституционные презумпции Российской Федерации. Для полноценной реализации данных конституционных положений необходимо приведение действующего законодательства РФ о применении суррогатного материнства в его соответствие с основным законом государства. Данные законодательные изменения привнесут качественные аспекты в институт суррогатного материнства, урегулировав его спорные положения и отразив специфику самого договора, порождающего правоотношения между сторонами.

Выводы и заключения: текущая законодательная дефиниция в отношении суррогатного материнства имеет удручающее состояние, которое создает предпосылки для нарушения прав и возможностей сторон по договору. Длительное отсутствие качественных законотворческих изменений констатирует безучастие законодателя по урегулированию правовой дефиниции суррогатного материнства и стимулирует научное сообщество анализировать и предлагать свои изменения по совершенствованию данного института.