Статья: МОДЕЛИ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ АДАПТАЦИИ МИГРАНТОВ: ИСТОРИЯ И ТИПОЛОГИЯ (2025)

В статье предпринята попытка реконструкции разнообразия тактик, использующихся людьми для снижения эмоционального напряжения в ситуациях, где возможно возникновение когнитивного диссонанса, в ходе обсуждения вопросов, связанных с мигрантами и миграцией. Исследование базируется на данных глубинных тематических интервью (N = 21) на тему отношения к мигрантам, собранных в Москве, Челябинске и Казани. В ходе интервью проводился квазиэксперимент, для которого интервьюер создавал ситуацию когнитивного диссонанса, чтобы проследить за способами выхода из нее. В результате анализа собранных данных выделено три основных способа преодоления когнитивного диссонанса, использовавшихся в ходе интервью. В случае первого - поиска дополнительной консонирующей информации - люди предполагают существование неупомянутых в разговоре условий, которые объясняли бы диссонирующий кейс без кардинального пересмотра их картины мира. Во втором случае снижается важность собственного мнения (указывается на отсутствие экспертизы в теме) или диссонирующего кейса в общей картине мира (указывается на его нестандартность). Прибегая к третьему способу, люди стремятся избежать обсуждения диссонирующей информации или отвлечься от нее, переводя тему. В целом способы преодоления спонтанно возникающего когнитивного диссонанса достаточно непоследовательны и ситуативны, что может быть обусловлено общей неконсистентностью и ситуативностью высказываемых в ходе интервью комплексов представлений. Результаты исследования интерпретируются как элементы когнитивных и культурных схем, существующих у людей в отношении мигрантов, и свидетельствуют о малой отрефлексированности и интернализированности темы информантами, их слабой степени личной вовлеченности в вопросы, связанные с миграцией, мигрантами и их присутствием в обществе, дискурсивной природой мнений о мигрантах.

В статье представлен обзор методов сбора данных о детских бюджетах времени как показателе повседневности, качества жизни и благополучия детей. В российских социальных науках пока не существует стандартной методики оценки детских бюджетов времени. Цель этой статьи заключается в обзоре и систематизации методов сбора данных о детских бюджетах времени для конкретных исследовательских задач, обсуждении их достоинств и недостатков для выработки рекомендаций по сбору данных о бюджетах времени российских детей. Среди количественных методов сбора данных обсуждаются стандартный дневник, облегченный дневник и прямые вопросы об использовании времени детьми. Делается вывод о необходимости учета «голоса ребенка» для повышения качества жизни детского населения. Также в статье обсуждается ряд качественных методов сбора данных о детских бюджетах времени: наблюдение, проективные методики, глубинные и групповые интервью, фокус-групповые дискуссии, применение GPS-технологий и акселерометра. Автор приходит к выводу, что наиболее точные данные возможно получить с помощью наблюдения, однако этот метод трудно реализуем на больших выборках, а также отличается высокой ресурсозатратностью. Хотя выбор метода сбора данных в большей степени зависит от исследовательской задачи, для национальных обследований предпочтительнее использовать дневниковые методы. В заключении статьи приводится ряд рекомендаций для изучения суточного фонда времени детей разных возрастов. Представленные результаты аналитического обзора представляют интерес для исследователей общественного мнения, а также способствуют развитию государственной статистики и достижению национальных целей Российской Федерации.

Одной из смыслообразующих осей, выстраивающих теоретический ландшафт современного научного обществознания, до настоящего времени остается диалектическая проблема «субъекта (действия, agency) - структуры». Ключевой тезис статьи заключается в утверждении, что волюнтаризм человеческого действия («свобода воли») с неизбежностью, то есть закономерно, вплетается в сеть структур разного уровня и порядка («интернальных» и «экстернальных», микро- и макро-, культурных и институциональных, аксиологических и нормативных), образующих ряд условий и предпосылок воспроизводства организованных форм социальных интеракций и отношений, а также выступающих источниками явной и/или латентной правилосообразности поведения людей в обществе. Теоретико-методологический подход, принимаемый автором, ориентируется на «синтетические» социологические концепции, стремящиеся к объединению «реалистской» и «номиналистской» перспектив анализа социальной жизни и к преодолению их внутренних логических противоречий.

Массовые культурно-досуговые мероприятия выполняют важные ценностно-коммуникативные и социально-поведенческие функции по отношению к молодежи. Однако высокая конкуренция за внимание аудитории в событийно-насыщенном пространстве мегаполиса обостряет проблему сочетания привлекающей формы и вовлекающего содержания мероприятия при одновременном учете гетерогенных особенностей молодых посетителей. Цель исследования - выявить общее и особенное в посетительских предпочтениях городской молодежи поколений Y (25-35 лет) и Z (18-25 лет). Задачи: определение привлекающих к посещению (потребительских предпочтений) и вовлекающих в участие (потенциальных средств вовлечения) атрибутов. Эмпирической базой исследования послужили результаты анкетного опроса (N = 440, выборка учитывала половозрастные характеристики соответствующих групп) в областном мегаполисе (Екатеринбурге). Статистический анализ включал характеристику парных распределений и расчет коэффициентов сопряженности переменных. Установлены общие представления молодежи о привлекательной форме мероприятия: для поколения Z это гармонично оформленная тематическая площадка со свободным форматом взаимодействия, для поколения Y - площадка деятельностных альтернатив с выраженной концертно-сценической составляющей. Для обеих групп характерны качественные различия восприятия ряда элементов мероприятия. Показано, что ключевое влияние на атрибутивные предпочтения, особенности социального взаимодействия и посетительского намерения оказывают факторы профессиональной принадлежности (для обеих групп) и типа посещаемых мероприятий (для поколения Y). Сделан вывод, что атрибутивные предпочтения свидетельствуют о пассивно-созерцательном посетительском намерении и отражают комплекс привлекательных элементов, тогда как социальные и посетительские особенности говорят об ориентированности на других посетителей и представителей организаторов. Это указывает на целесообразность внедрения двух вариантов технологий вовлечения, отвечающих специфике возрастных подгрупп: обозначенных нами как «референтное вовлечение» (для поколения Z, или «зумеров») и «вовлечение посредством представленных социальных практик» (для поколения Y, или «миллениалов»).

Статья посвящена изучению проявлений и способов поддержки агентного поведения как фактора успеха современных корпораций в условиях неоструктурации, то есть новой фазы социетальной эволюции, которая предполагает изменение отношений между инициативным человеческим действием и социальной структурой. Индивидуальное действие становится не просто механизмом развития корпоративных структур в заданной ими логике, но «каркасом», обеспечивающим их выживание как динамических образований в слабо предсказуемой среде. В условиях кризисных тенденций в экономике определение перспективных форм поддержки агентности в корпоративном секторе и их классификация становятся важной теоретической и практической задачей, для решения которой авторы статьи обращаются к обзору российской и международной научной и практической литературы, охватывающей более 350 источников, опубликованных не ранее 2015 г. Обнаружено, что агентность высоко разнообразна по формам и источникам, в частности, она может реализовываться как в индивидуально-автономных, так и в командных формах, а также может генерироваться не только во внутренней, но и во внешней среде организации, включая потребителей или пользователей. Кроме того, агентность различается по силе и масштабам эффектов: она может оказывать более или менее выраженное трансформирующее влияние на организационную среду. Отдельно рассматриваются так называемые самоорганизованные рабочие команды как пример «полей агентности» - нового типа структур в корпоративном контексте, сформированных на базе индивидуальной агентности и усиливающих ее эффекты. Кроме этого, авторы анализируют формы проявления и эффекты индивидуальной агентности в контексте платформенной занятости и корпоративный краудсорсинг, значение которых повышается в условиях снижения жесткости границ не только внутри компании, но и между внутренней и внешней средой организации.

В статье анализируется влияние изменения мотивации и оценки условий для ведения бизнеса на стратегические намерения владельцев малого бизнеса в условиях внешних шоков. В качестве эмпирической основы используются данные Лонгитюда малого бизнеса ФОМ (начат в 2021 г., исходный N = 768 человек). Методология анализа строится на применении обобщенных моделей оценки (GEE) для полноценного учета эффектов панельных данных. В результате исследования выявлено, что у большинства респондентов мотивация устойчива, хотя оценка ими внешней среды и результатов деятельности бизнеса демонстрирует слабую изменчивость. Смена мотивации как с добровольной на вынужденную, так и с вынужденной на добровольную не обязательно обусловлена изменением текущего дохода от бизнеса, но сильно связана с оценкой общей ситуации в экономике. Ухудшение последней может приводить к смене мотивации с добровольной на вынужденную, а улучшение - с вынужденной на добровольную. Изменение мотивации в обоих направлениях влияет на стратегические намерения предпринимателей, причем значительно сильнее - при негативном характере изменений (с добровольной мотивации на вынужденную). Увеличение дохода от бизнеса оказывает значительное положительное влияние на изменение стратегических намерений предпринимателей, а падение дохода - значимое отрицательное влияние. В работе впервые установлена связь между изменением стратегических намерений владельцев бизнеса и оценкой ими изменений условий ведения бизнеса, уровнем текущего дохода и образования владельцев.

При сравнительном анализе данных международных исследований PISA, TIMSS и PIRLS наблюдается устойчивый паттерн: в России школьники из семей с высокими показателями культурного капитала, измеряемого через количество книг в доме, демонстрируют более низкую компетентность, чем ученики в других европейских странах из таких же семей. В литературе предпринимаются попытки объяснить эту разницу за счет особенностей национальных школьных программ. Мы обращаем внимание на человеческий и культурный капитал родителей школьников и предлагаем иную интерпретацию описанной проблемы. В статье используется вторичный анализ данных PIAAC и PISA для сравнения условно выделенных «родителей» и «детей» среди жителей России, Чехии, Швеции, Польши, Эстонии и Финляндии. Хотя человеческий капитал в целом зависит от состояния школьной системы, он не замыкается на ней. Первое постсоветское поколение (из которого в основном происходят родители школьников, протестированных в PISA и других международных проектах) получило образование и вышло на рынок труда в условиях кризисной России 1990-х годов. В статье показано, что, во-первых, характер распределения измеренной в PISA и PIAAC компетентности школьников и взрослых («родителей») совпадает как в России, так и во всех других странах, включенных в анализ. Во-вторых, в России обнаружен когортный эффект, который заключается в сравнительно низкой компетентности «кризисной» постсоветской когорты 1990-х годов, что заметно на фоне как предыдущей «советской» когорты, так и аналогичных когорт в других странах. Вполне возможно, что снижение уровня реального инкорпорированного человеческого капитала (в отличие от объективированного капитала в виде формальных дипломов) отражается на достижениях школьников. В-третьих, обнаружены трудности с конвертацией человеческого капитала в другие виды капитала в России. Этот результат связан с особенностями рынка труда в нашей стране, а также внутренней неоднородностью группы квалифицированных профессионалов, что также вносит свой вклад в объяснение российского парадокса низких достижений учеников из семей с высоким культурным капиталом.

На фоне роста популярности видеоигр изменяется отношение к ним в публичном дискурсе власти - от критики и обвинений в пропаганде насилия к признанию их пользы для воспитания молодежи и других социально одобряемых эффектов. К главным признакам этой комплексной трансформации можно отнести звучащие с высоких трибун заявления о необходимости финансовой поддержки разработчиков отечественных видеоигр в целях воспитания юношества, организацию национальных и международных фиджитал-соревнований «Игры будущего», рост числа российских видеоигр и возникновение площадки VK-Play. Эти события широко представлены в общественной повестке. В статье анализируются трансформации властного дискурса о видеоиграх на материалах анализа публикаций федеральных медиа за период с 2014 по 2024 г. с помощью сервиса «Медиалогия». Релевантные публикации сгруппированы путем латентного кодирования по типам и субъектам сообщения, ключевым тематическим блокам и выраженным в публикации оценкам. По результатам контент-анализа, дополненного элементами дискурс-анализа, отражена динамика и обозначены ключевые тенденции изменения официального дискурса о видеоигровой индустрии: признание потенциала видеоигр как части социальной политики и «мягкой силы», появление нарратива о замещении существующих «вредных» зарубежных видеоигр «полезными» отечественными аналогами. Изучение дискурса в динамике позволило проследить смену моральной паники в отношении видеоигр на социальный механизм кооптации, реализованный через комбинацию законодательного регулирования отрасли и государственной поддержки ее развития (несмотря на сохранение и даже рост негативных коннотаций).

В мире все более массовым становится избегание новостей. Этот феномен активно изучается в академической среде, однако сам термин не обладает достаточной концептуальной четкостью. В некоторых случаях избегание новостей определяется через мотивационную компоненту - как намеренное поведение, направленное на ограничение потребления информационного контента. В других же случаях избегание новостей описывается с количественной точки зрения - как низкое внимание к такому контенту, тем самым фактически отождествляясь с термином «новостной минимализм». Статья посвящена сравнительному анализу понятий «избегание новостей» и «новостной минимализм», выявлению их сходств и различий с точки зрения объясняющих факторов. Анализ основан на данных опроса 6007 респондентов, проведенного НИУ ВШЭ в конце 2023 - начале 2024 г. методом личного интервью. Результаты исследования показали, что избегание новостей - это намеренное поведение, которое часто связано с негативным восприятием новостей, например из-за их тревожного содержания или недоверия к источникам. Люди избегают новостей, потому что они ведут к эмоциональной перегрузке или воспринимаются как лишенные полезности, такое поведение мотивировано эмоциональными или когнитивными факторами. Новостной минимализм скорее представляет собой пассивное непотребление новостей. Люди могут не уделять внимания общественно-политическому контенту, потому что это не соответствует их досуговым предпочтениям. Группы избегающих новостей и новостных минималистов пересекаются незначительно (26 %). Интересно, что жители крупных городов чаще избегают новостей, но реже демонстрируют новостной минимализм. Вероятно, это можно объяснить особенностями информационной среды: большое количество информационного шума провоцирует перегрузку и подталкивает к избеганию, а хороший доступ к новостям не позволяет от них полностью изолироваться.

Статья посвящена делегированному материнству в контексте казахстанского общества, которое является в высшей степени гендерно-нормативным и характеризуется сочетанием довольно высокого среднего дохода, среднего уровня экономического развития, высокой доли женщин в рабочей силе и высокой рождаемости. Эта ситуация мотивирует матерей искать способы делегирования материнства, включая использование услуг нянь и сиделок. Мы стремились изучить барьеры и триггеры для обращения к этому способу делегирования и делегирования как такового в контексте сохраняющихся традиционных гендерных норм и идеалов. Мы использовали качественную методологию полуструктурированных интервью в двух крупных городах Казахстана, Алматы и Астане, с матерями, потенциальными матерями и нянями (в общей сложности 29 человек), которые затем были проанализированы с помощью качественного тематического анализа текстов. Основной концептуальной рамкой стала «петля ухода», сформулированная З. Секераковой Буриковой в 2019 г. Она представляет отношения между матерью и другими опекунами (другими членами семьи или оплачиваемыми нянями) для ее ребенка как континуум, а не как строго разделенную диадическую модель. Мы обнаружили, что, несмотря на высокие барьеры к использованию услуг нянь в контексте традиционного казахстанского общества с его строгими гендерными идеалами, потребность в них выше, а рыночный сегмент услуг по уходу уже достаточно развит, но не регулируется государством, няни не имеют какого-либо специального официального статуса, в том числе аффилиации с агентствами, которые помогали бы их найти, что создает многочисленные уязвимости для матерей, детей и наемных нянь. Тем не менее большинство агентов этой сферы социальных взаимодействий не хотят более строгого регулирования, ожидая в таком случае более высоких цен и предпочитая сохранять восприятие области делегирования материнских обязанностей как чего-то с размытыми границами и не характеризующегося строгим разделением ролей.

Цель исследования - анализ и сопоставление общественного и экспертного мнений по ключевым вопросам суррогатного материнства: этичность и мораль, мотивация суррогатных матерей и профессионализация их деятельности. Эмпирическая часть представлена данными массового опроса (N = 1440) и материалами экспертных интервью (репродуктологи и репродуктивные психологи, N = 6) (оба исследования проведены в Уральском федеральном округе). Большинство респондентов одобряют суррогатное материнство, однако на уровне практики суррогатные матери и биологические родители часто встречаются с непониманием окружающих, в результате чего многие из них стремятся анонимизировать свою историю. В общественном восприятии мотивы суррогатных матерей часто противопоставляются как социально одобряемые (альтруистические) и менее приемлемые (финансовые). При этом эксперты смотрят на ситуацию иначе: как раз альтруистичные мотивы они воспринимают с настороженностью. Стремление «помочь» или «сделать добро» может, по их мнению, свидетельствовать о недостаточной эмоциональной устойчивости женщины и ставит под вопрос ее готовность к роли суррогатной матери. Важно, что сам «финансовый мотив» эти две группы понимают по-разному: общественность - как желание заработать «большие деньги», пожертвовав рожденным ребенком; эксперты - как необходимость решить сложный семейный вопрос, часто ценой собственного здоровья. Общественное мнение о профессионализации суррогатного материнства неоднородно и противоречиво, что отражает его ситуативный характер. Профессионалы подчеркивают необходимость тщательной подготовки суррогатных матерей, повышения их осведомленности о рисках и этапах процесса, а также психологической поддержки обеих сторон «репродуктивного путешествия». Формируются два разнонаправленных дискурса: общественный фокус - на нормировании новых репродуктивных практик и их интеграции в традиционную картину родства, а профессиональное сообщество ищет оптимальные механизмы реализации, балансируя между законодательством, общественными взглядами и физиологией современного человека, где спрос на вспомогательные репродуктивные технологии растет.

Цель работы - выявить специфику мотивации бросать или не бросать курить среди русскоязычных пользователей социальных медиа. Авторы исследуют систему мнений русскоязычных пользователей социальных сетей по вопросам самосохранительного поведения на основе тематического анализа контента социальных медиа с использованием больших языковых моделей (LLM). Сформированный для этих целей датасет включает более 58 тыс. комментариев на русском языке. Источник комментариев - дискуссии под видеороликами по теме курения, вручную отобранными авторами в русскоязычном YouTube-сегменте. В ходе исследования разработан и апробирован алгоритм классификации доводов пользователей социальных медиа по вопросам мотивации табакокурения и мотивации отказа от табакокурения по заданной авторами типовой структуре; разработаны и апробированы алгоритмы классификации определения пола и возраста автора комментария на русском языке социальной сети; построены распределения причин (не)отказа от табакокурения пользователей социальных медиа, в том числе в разрезе демографических характеристик пользователей - пола и возраста. При анализе полученного массива комментариев авторы показывают, что основными доводами в пользу отказа от курения оказываются здоровье и экономия денег, причем первый встречается вдвое чаще второго; среди доводов к сохранению этой привычки выделяются опасения, связанные с лишним весом. При этом существенных гендерных и возрастных различий в доводах отказа или не отказа от курения выявлено не было.

Статья посвящена субъективному восприятию старения и возрастной идентичности в старшем возрасте. Основные вопросы исследования: как информанты 60+ определяют для себя, что значит быть пожилым и стареть? С чем для них сопряжено старение и как оно влияет на их идентичность и социальные роли? Авторы используют перспективу жизненного пути, которая рассматривает биографию как динамичный процесс, формируемый индивидуальными решениями, социокультурным и историческим контекстами. Анализ опирается на социологические теории идентичности. Эмпирическую базу составили полуструктурированные интервью (N = 31). Анализ показал, что россияне воспринимают старение как неизбежный биологический процесс, часто ассоциирующийся с утратой здоровья, неопрятным внешним видом и потерей интереса к жизни. Признавая преимущества позднего периода жизни (накопленный опыт, свободное время, расслабленность и т. п), информанты тем не менее стараются дистанцироваться от собственных определений старости и избегают идентификации себя как «пожилых». Вместо этого они подчеркивают стремление к активному образу жизни и автономии, адаптацию к изменению внутрисемейных ролей. Старение в нарративах процессуально и подвижно - на него можно влиять через доступ к технологиям, медицине, занятость и активное потребление, что позволяет «отложить» его проявления как в биологическом, так и в социальном смысле. Центральным становится понятие «субъективного возраста»: люди часто чувствуют себя моложе своего хронологического возраста и «отодвигают» старение через достижения и социальную активность. При этом работающие информанты воспринимают старение как постепенный процесс и считают занятость важным условием для поддержания жизненного тонуса и перспектив. Неработающие склонны видеть старение более негативно, ассоциируя его с немощностью, зависимостью и потерей интереса к жизни, а выход на пенсию с границей между «нестаростью» и старостью. Исследование позволяет вписать старение современных россиян в более широкий контекст постмодернистских обществ. Мы можем наблюдать сдвиг парадигмы восприятия пожилого от немощного к активному и потребляющему, позволяющему себе стиль жизни, свойственный более молодому поколению.