Статья: Трансформация признаков права под влиянием цифровых технологий (2026)

Страховое мошенничество представляет угрозу для стабильности рыночных отношений, оказывая разрушительное воздействие на операционную эффективность страховых компаний и усугубляя финансовое бремя добросовестных страхователей. Вместе с тем стремительная цифровизация, которая привносит беспрецедентные возможности оптимизации операционных процессов и расширения клиентского сервиса, в то же время радикально трансформирует природу мошеннической деятельности, наделяя злоумышленников принципиально новыми инструментами и каналами для реализации более изощренных, масштабируемых и труднообнаруживаемых схем, таких как манипуляции с цифровыми следами и данными, инсценировки событий с использованием технологий глубокой подделки (deepfake) или эксплуатация уязвимостей в комплексных информационных системах и распределенных реестрах. Это кардинально меняет условия противодействия и, как следствие, формирует новые вызовы для страховых компаний и правоохранительных органов, обусловливая необходимость фундаментальной перестройки их стратегий и тактик. В работе представлены инновационные решения для эффективного противодействия страховому мошенничеству в условиях цифровизации.

В статье исследуются современные проблемы формирования технологического и экологического суверенитета в условиях трансформации глобальной климатической повестки и усиления геоэкономической конкуренции. Особое внимание уделяется взаимосвязи климатической политики, технологического развития и экономической устойчивости государств, входящих в евразийское экономическое пространство. Подчеркивается, что достижение экологических целей, включая декарбонизацию и углеродную нейтральность, невозможно без формирования собственной технологической базы и снижения зависимости от внешних поставщиков критически значимых решений. Авторы анализируют институциональные и правовые механизмы реализации климатической политики в странах ЕАЭС, выявляя различия в уровне технологической обеспеченности и степени вовлеченности международных партнеров. Отмечается, что климатическая повестка постепенно выходит за рамки исключительно экологической проблематики и становится фактором структурной модернизации экономики. В работе обосновывается тезис о том, что технологический суверенитет выступает ключевым условием эффективной реализации климатической стратегии и обеспечения стратегической автономии государств. Сделан вывод о необходимости координации усилий стран ЕАЭС в области развития низкоуглеродных технологий, унификации стандартов и формирования совместной инновационной инфраструктуры как основы устойчивого развития региона.

В работе приводятся результаты исследования соблюдения международных правил предупреждения столкновения морских судов в части требований об огнях и знаках в условиях внедрения автономного судоходства. Автором рассмотрена международная конвенция, устанавливающая соответствующие правила, а также национальное законодательство Российской Федерации, регулирующее их соблюдение, в том числе на этапе проектирования и постройки морских судов. В статье исследуются вопросы, возникающие в связи с отсутствием подхода к применению указанных норм к автономным судам, основной особенностью которых является использование оборудования и систем, снижающих влияние человеческого фактора или полностью исключающих его посредством автоматизации. При этом за основу взят тезис о необходимости обеспечения эквивалентного соблюдения автономными морскими надводными судами требований международных конвенций, которые регулировали соответствующие отношения в области классического, неавтономного судоходства. По результатам исследования выработан ряд предложений по совершенствованию системы правовых инструментов, обеспечивающих безопасность морского судоходства, в части обеспечения выставления огней и знаков на автономных судах путем реализации необходимых технических и технологических решений, использование которых в настоящее время сопряжено с рядом проблем правоприменительного характера.

В статье исследуются механизмы публично-правовой защиты нефтегазового сектора России от вторичных санкций — экстерриториальных ограничительных мер, вводимых иностранными государствами и затрагивающих права третьих лиц. Актуальность темы обусловлена беспрецедентными санкционными ограничениями 2022–2025 гг., нацеленными на российский нефтегазовый комплекс, а также необходимостью адаптации национального законодательства для нейтрализации косвенного воздействия таких мер. В работе анализируются международно-правовая природа вторичных санкций и проблемы их легитимности, современная судебная практика и юрисдикционные споры, возникающие вследствие столкновения иностранных санкций с российским правопорядком. Особое внимание уделено национальным блокирующим мерам и контрсанкционному законодательству, направленным на защиту суверенных интересов: от запрета исполнения иностранного санкционного законодательства до установления исключительной компетенции российских судов по спорам с санкционным элементом. На основе комплексного анализа нормативных актов, решений судов и научных позиций делаются выводы о формировании в России особого санкционно устойчивого правового режима, призванного обеспечить стабильность нефтегазовой отрасли перед лицом вторичных санкций, и предлагаются рекомендации по его совершенствованию.

В исследовании рассматриваются концепция общего наследия человечества и ее роль в современном международном праве. Анализируется исторический контекст становления данной концепции, прослеживается ее развитие с середины XX в. и выявляются причины поддержки развивающимися странами, которые выступают за новый международный экономический порядок. Методология предполагает анализ важнейших международных документов, включая Конвенцию ООН по морскому праву 1982 г. и Соглашение о деятельности государств на Луне и других небесных телах 1979 г. Исследуются также научные подходы, позволяющие определить правовую природу общего наследия человечества. Основные выводы показывают, что данная концепция, хотя и влияет на формирование международного правового дискурса, сталкивается с трудностями при практическом применении и не имеет всеобщего признания в качестве нормы международного обычного права. Делается заключение о том, что изначально основанная на стремлении к справедливому распределению ресурсов концепция эволюционирует в сторону «общей озабоченности», подчеркивающей общую ответственность и устойчивое управление ресурсами, в то время как ее будущее в качестве обязательной правовой нормы остается неопределенным из-за проблем реализации и существования прагматичных экономических подходов в деятельности государств.

С учетом последних тенденций в правоприменительной практике к расширению прав бенефициаров компаний рассматривается вопрос, обладают ли косвенные участники правом подачи исков о так называемом восстановлении корпоративного контроля (п. 3 ст. 65.2 ГК РФ). Чтобы оценить перспективы использования данной нормы для защиты интересов бенефициарных владельцев, были проанализированы три кейса, в которых косвенными участниками были заявлены иски о возвращении доли участия, утраченной помимо воли. Автор приходит к выводу, что осторожное отношение судов к удовлетворению таких исков обоснованно, поскольку в противном случае возникала бы опасность размывания принципа имущественной обособленности юридического лица. Тем не менее неправильно было бы и полностью ограничить возможности бенефициаров по предъявлению такого рода требований, однако их удовлетворение должно допускаться лишь в исключительных ситуациях — в отсутствие возможности прибегнуть к другим средствам защиты. Иными словами, при предъявлении косвенными участниками исков о восстановлении корпоративного контроля судам следует руководствоваться логикой, высказанной Верховным Судом РФ в деле Куфмана.

В статье анализируются логика и пределы трансформации средств доказывания в гражданском судопроизводстве РФ и разграничение этой категории с репрезентацией доказательственной информации. Показано, что изменение процессуальной формы при сохранении содержания (например, переход объяснений из документальной формы в процессуальное средство «объяснения сторон и третьих лиц», использование протокола и официальной аудиозаписи заседания в проверочных инстанциях как письменных/электронных доказательств процессуальных нарушений) влияет на правила допустимости и оценки. Особое внимание уделено цифровой среде: распечатки переписки, скриншоты, файлы, метаданные и частные аудиои видеозаписи в практике ситуативно квалифицируются как письменные, вещественные либо аудиои видеодоказательства, что порождает риски утраты признаков подлинности, искажений производных образов и непредсказуемости правоприменения. Обосновывается необходимость нормативного выделения электронных доказательств как самостоятельного вида и установления требований к их представлению, идентификации, заверению, хранению и исследованию (включая работу с метаданными с участием специалиста и судебные компьютерно-технические экспертизы), а также разграничения первоначальных и производных электронных форм. Делается вывод о полезности четкого различения трансформации и репрезентации для унификации судебной практики, повышения технологической и правовой определенности и недопущения подмены трансформации простой сменой носителя.

Автор исследует вопрос использования искусственного интеллекта в судебной системе. Приводится описание способов использования искусственного интеллекта как для принятия судебных решений, так и для выполнения других, более технических задач. Автор рассматривает зарубежный опыт и российскую дискуссию. В статье делается упор на преимущества и недостатки использования искусственного интеллекта для принятия судебных решений. В частности, освещается ряд потенциальных проблем такого использования при принятии решений о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и арбитражей. По мнению автора, обсуждаемые проблемы возникают из‑за невозможности искусственного интеллекта надлежащим образом работать с оценочными суждениями, например с такой правовой категорией, как публичный порядок. Более того, современная практика осложняется санкционным давлением, которое затрудняет рассмотрение дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и арбитражей. В частности, появляются новые понятия: лица из недружественных государств, новый публичный порядок и т. д. При этом устоявшиеся институты (например, принцип взаимности) в современных реалиях могут применяться судами иначе, что также недоступно искусственному интеллекту для полноценного понимания.

В статье обосновывается допустимость комиссионных сделок с недвижимостью с учетом п. 1 ст. 996 ГК РФ и предлагаются механизмы защиты приобретателя по комиссионной сделке. Выделение нескольких моделей комиссионного поручения позволяет очертить границы дискуссии о допустимости таких сделок и показать, что речь должна идти не об их абсолютном запрете, а о допустимости распоряжения комиссионером недвижимостью комитента. Аргументируется, что такое распоряжение возможно при передаче комитентом распорядительной власти, что предполагается, если договор комиссии закрепляет модель, когда комиссионер не только заключает договор, но и самостоятельно совершает распорядительную сделку. В отношении комиссии на покупку обосновывается, что регистрация недвижимости непосредственно за комитентом отражает политико‑правовые соображения, тогда как промежуточная регистрация на комиссионера подрывает публичную достоверность реестра. Высший Арбитражный Суд РФ оставляет без внимания риск невозможности исполнения комиссионером обязательства в натуре и ставит под угрозу интересы приобретателя. Для разрешения данных вопросов предлагается использовать конструкцию условного обязательства комиссионера и право ожидания в виде регистрируемого обременения недвижимости, включая возможность его предварительной регистрации в пользу будущего неопределенного лица с последующей конкретизацией. Сделан вывод о том, что такие подходы обеспечивают баланс интересов сторон и устойчивость гражданского оборота.

В статье анализируются изменения в Федеральном законе «О персональных данных», вступившие в силу в 2025 г. Отмечается, что реформа носит системный характер и направлена на кардинальное ужесточение требований к операторам персональных данных. Ключевыми новациями являются введение дифференцированных административных штрафов за утечки данных, размер которых зависит от количества пострадавших субъектов, и ужесточение уголовной ответственности. Подробно рассматриваются новые правила получения действительного согласия на обработку данных, которые с 1 сентября 2025 г. должны быть оформлены в виде отдельного документа. Затрагиваются также вопросы регулирования обезличивания данных и запрета трансграничной передачи до первичного размещения в России. Делается вывод о значительном повышении правовых и финансовых рисков для операторов, что требует от них принятия незамедлительных комплексных организационно‑технических мер для приведения деятельности в соответствие с обновленным законодательством.

В статье исследуется влияние компьютерных атак на договорные отношения по предоставлению цифровых сервисов между их операторами и клиентами (пользователями). Автором выявлена и обоснована тенденция в российском законодательстве к возложению на операторов цифровых сервисов обязанности по противодействию компьютерным атакам и сформулировано шесть юридически значимых признаков таких атак, которые влияют на их оценку в контексте гражданско‑правовой ответственности за вызванное ими нарушение обязательств. Рассматриваются позиции в доктрине и судебной практике по вопросам квалификации компьютерных атак как обстоятельств непреодолимой силы и обосновывается целесообразность дифференцированного подхода к такой квалификации в зависимости от интенсивности (мощности) атаки. По результатам анализа применения института договорного ограничения ответственности при компьютерных атаках предложено учитывать нормы публичного права, устанавливающие требования к информационной безопасности цифрового сервиса, в качестве критериев стандарта должной осмотрительности оператора цифрового сервиса при его предоставлении третьим лицам. Отдельное внимание уделено обязанностям в сфере кибербезопасности операторов цифровых сервисов, связанных с выпуском и обменом цифровых финансовых активов, и операторов товарных посреднических цифровых платформ (маркетплейсов).

В статье прослеживается становление концепции социального государства от трудов Л. фон Штайна и социального законодательства Германии до модели У. Бевериджа и советской системы здравоохранения. Обосновывается вывод о том, что социальный характер государства является содержательной, а не формально‑юридической характеристикой и определяется фактической направленностью публичной политики на обеспечение социальных прав граждан. Раскрывается значение финансирования здравоохранения как показателя реализуемой государством социальной политики. Проводится сравнительный анализ моделей Бисмарка, Бевериджа и Семашко, выявляются их источники финансирования, особенности, достоинства и ограничения. Установлено, что российская система носит смешанный характер, сочетая бюджетное финансирование, обязательное медицинское страхование и государственное планирование. Формулируется вывод о модели финансового обеспечения медицинской деятельности как продукте права, содержание которого регламентируется нормами бюджетного права, законодательства об обязательном социальном страховании и финансовом контроле.

Реализация права на квалифицированную юридическую помощь, предусмотренного частью 1 ст. 48 Конституции РФ, приобретает особое значение при ее оказании отдельным категориям граждан бесплатно в случаях, установленных законом. Важнейшим вопросом при регулировании таких отношений является установление баланса между необходимостью реализации права указанных лиц на бесплатную юридическую помощь и исключением случаев безосновательного получения такой помощи. Особое значение приобретает институт отказа в оказании бесплатной юридической помощи, который с учетом специфики его предназначения выступает регулятором указанных отношений. Однако пробельное и фрагментарное правовое регулирование отказа в оказании бесплатной юридической помощи на федеральном уровне, разнонаправленное развитие его регламентации на региональном уровне обусловливают неоднозначное толкование и применение института отказа, что приводит к снижению эффективности оказания бесплатной юридической помощи и нарушению прав отдельных категорий граждан на ее получение. Автор анализирует выявленные проблемы рассматриваемого правового института и предлагает пути их разрешения.

В статье анализируется проблема правового осмысления использования виртуальных игровых активов. Такие активы, как аккаунты, персонажи, оружие, снаряжение, внешние атрибуты, валюта, недвижимость, обладают значительной потребительной стоимостью, имеют материальную и нематериальную ценность. Некоторые из них могут быть конвертированы в реальные деньги. С точки зрения права главной характеристикой виртуальных игровых активов является их материальная ценность (стоимость). Отмечается, что правовую составляющую процесса конвертации следует рассматривать через призму реагирования пользователей Сети на изменение внешней среды при их контакте друг с другом и с этой средой. В отличие от других видов виртуального имущества виртуальные игровые активы органически связаны с онлайн‑играми и не могут существовать вне их. Обращается внимание на то, что нормы права регламентируют лишь небольшую часть складывающихся в Сети отношений. Фундаментом регулирования служат пользовательские соглашения и правила, сформулированные самим интернет‑сообществом на основе мультистейкхолдеризма. Указывается, что в связи с интенсивным процессом развития виртуального пространства и формированием метавселенных допустима ориентация на нормы морали, общечеловеческие ценности, а также использование потенциала правовой культуры и правосознания.

Статья посвящена историко‑правовому исследованию режима правового регулирования отношений Советского государства и Русской православной церкви в 1940–1980‑е гг. Доказывается, что советское законодательство о религиозных культах в указанный период формировало не механизм реализации провозглашаемой Конституцией СССР свободы совести, а особый режим правового допущения, задававший для Русской православной церкви границы дозволенного в рамках советского правопорядка. Выявлены особенности регистрационного режима, имущественных ограничений, допустимых форм религиозной деятельности и многоуровневого надзорно‑санкционного механизма как взаимосвязанных элементов единой системы формальных правовых ограничений. На основе анализа конституционных норм, декретов и постановлений 1918 и 1929 гг., актов Совета народных комиссаров (Совета Министров) СССР 1940–1960‑х гг., Инструкции по применению законодательства о культах 1961 г. и последующей правоприменительной практики изучен механизм установления и поддержания правовых пределов религиозной деятельности РПЦ. Сделан вывод о том, что режим правового регулирования институционально закреплял приоритет политико‑идеологических целей Советского государства над статусом религиозных объединений и обеспечивал режим управляемой лояльности Русской православной церкви посредством процедурных фильтров и санкций.

В статье обсуждаются некоторые аспекты современного состояния юридической науки, перед которой стоят серьезные проблемы, нуждающиеся в решении. Прежде всего это касается правового обеспечения технологического и социогуманитарного лидерства Российской Федерации. Конечно, этим не ограничиваются задачи нашей науки. Она призвана давать научно обоснованные правовые ответы на запросы общества и государства. Юридическая наука объективируется в различных научных продуктах, одним из которых выступают диссертационные исследования. В статье отражена динамика защит по юридическим специальностям за последние несколько лет. Данный эмпирический материал является поводом для серьезных обобщений, формирования некоторых выводов. Цифры порой убедительнее всяких теоретических построений. Авторы сделали акцент на состоянии юридической науки в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА), который в этом году отмечает 95‑летний юбилей. К этой дате мы подходим с позитивными научными результатами. Тем не менее резервы для дальнейшего роста сохраняются.