Статья: Основные и дополнительные последствия неосновательного обогащения (на примере сферы теплоснабжения) (2025)

В статье исследуется влияние цифровых компетенций на формирование профессиональных навыков студентов юридических направлений высших учебных заведений. Установлена взаимосвязь между владением технологиями искусственного интеллекта студентами-юристами, качеством их профессиональной подготовки и конкурентоспособностью на рынке труда в условиях цифровой экономики. Потребность государства в социально-экономическом и технологическом развитии порождает необходимость перехода от традиционной гуманитарной модели высшего юридического образования к гибридной, сочетающей отечественные образовательные традиции, фундаментальные правовые дисциплины с развитием навыков работы с системами искусственного интеллекта, пониманием особенностей машинного обучения и созданием баз данных для формирования запросов к нейросетям. Автором подчеркивается значение интеграции цифровых компетенций в образовательную программу студентов-юристов для развития таких профессиональных компетенций, как юридический анализ, юридическое письмо и решение правовых задач. Анализ федеральных государственных образовательных стандартов выявил несоответствие содержания учебных программ современному уровню цифровизации и автоматизации юридической деятельности. Для повышения конкурентоспособности выпускников юридических направлений вузов предлагается внедрение цифровых модулей с первого курса обучения, развитие цифровых кафедр и актуализация образовательных стандартов с учетом потребностей общества и государства. При реформировании высшего юридического образования необходимо учитывать когнитивные особенности студентов, такие как визуальное мышление и высокая цифровая грамотность, что способствует развитию их заинтересованности в будущей профессиональной деятельности. Предлагается оценивать влияние цифровых навыков на формирование профессиональных компетенций студентов-юристов через таксономию Блума, принимая во внимание их когнитивные особенности. Сделан вывод о необходимости пересмотра образовательных программ с привлечением международного опыта для повышения качества подготовки юристов и их востребованности в условиях цифровой экономики и широкого внедрения искусственного интеллекта в юридическую деятельность.

Правовые подходы КНР к охране, использованию и обороту персональных данных и больших данных заслуживают особого внимания в контексте компаративистских исследований ввиду стремительного технологического развития, а также эволюции цифровых и экономических отношений в стране и активного развития внешнеэкономической деятельности китайских компаний на международных рынках товаров и услуг. В стране развивается система правового регулирования защиты персональных данных посредством специального регулирования на основе правил, закрепленных в нормативных правовых актах разного уровня. Система защиты персональных данных базируется на Законе о кибербезопасности (CSL) 2017 г., Законе о защите персональной информации (PIPL) 2021 г. и Законе о безопасности данных (DSL) 2021 г., что позволяет судить о комплексном разнонаправленном подходе к охране и использованию данных в КНР применительно к разным субъектам и областям общественных отношений, а также формам их реализации. Поскольку система защиты персональных данных всё еще развивается и ожидается, что в китайском праве будут появляться новые нормативные правовые акты в данной сфере, сопровождающие базовые законы PIPL и DSL, целесообразно осуществлять постоянный мониторинг правовой среды защиты данных в КНР. Отдельного внимания заслуживает и экстерриториальный характер действия китайского законодательства в сфере защиты персональных данных. Большие данные в современных условиях представляются важнейшим инструментом реализации экспортно-импортных отношений, они обладают потенциалом при проведении глубоких исследований товарных рынков, структуры экспорта и импорта в различных юрисдикциях, а также при осуществлении международного торгового комплаенса в целом.

Исследование восполняет имеющийся в российской науке уголовно-процессуального права пробел в части изучения системы проверки судебных решений, не вступивших в законную силу, в народно-демократических странах и ее дальнейшего реформирования при осуществлении постсоциалистического транзита (на примере Республики Болгарии). В ходе трансформации производства в суде второй инстанции был осуществлен возврат к традиционным для болгарского судоустройства и уголовного судопроизводства институтам путем возрождения апелляционных судов и апелляционного производства, а также приведения уголовно-процессуального законодательства, регулирующего производство в суде второй инстанции, в соответствие с общепризнанными принципами и нормами международного права. В статье выделяются общие положения (условия) построения и функционирования способов контроля судебных решений, выступающие критериями сравнения производства в суде второй инстанции с современным апелляционным производством. Некоторые из таких общих положений не претерпели существенных изменений в ходе судебной реформы. Институциональные трансформации произошли в юридико-фактической проверке судебного акта в апелляционной инстанции. Недостатки советской модели производства в суде второй инстанции преодолены посредством закрепления в апелляционном производстве отсутствия оснований отмены или изменения судебного решения, возможности проведения судебного следствия, права суда апелляционной инстанции постановить приговор и отсутствия института указаний вышестоящего суда при возвращении дела на новое рассмотрение. Современное апелляционное производство позволяет гарантировать право на справедливое правосудие, которое обеспечивает эффективное восстановление в правах. Необходимо реформирование действующего законодательства через его приведение в соответствие с правовыми позициями Европейского Суда по правам человека, в том числе в части допроса свидетелей в суде апелляционной инстанции.

В статье проводится сравнительный анализ правовых механизмов разноскоростной интеграции в Европейском союзе и Евразийском экономическом союзе. Авторы исследуют ключевые различия в подходах: в ЕС разноскоростная интеграция реализуется через наднациональные процедуры (например, продвинутое сотрудничество), тогда как в Евразийском экономическом союзе она основана на двусторонних соглашениях (например, более глубокий уровень интеграции предусматривается в ст. 114 Договора о Евразийском экономическом союзе 2014 г.). Особое внимание уделено историческому развитию этих механизмов, их практическому применению (на примере Шенгенской зоны, единого патента в Европейском союзе и транспортной политики в Евразийском экономическом союзе), а также вызовам, связанным с сохранением единства интеграционных объединений. Предлагаются рекомендации по совершенствованию правового регулирования в Евразийском экономическом союзе, включая возможность заключения многосторонних соглашений и усиления координации между государствами-членами.

Статья посвящена защите прав человека в международных инвестиционных правоотношениях. Автор отмечает, что международное инвестиционное право сфокусировано в основном на защите иностранных инвестиций, в то время как вопросы соблюдения прав человека в широком смысле часто остаются на втором плане; акцентирует внимание на случаях, когда иностранные инвесторы действуют недобросовестно в отношении трудовых прав работников, нарушая трудовое законодательство принимающих стран. Такие нарушения ведут к конфликту интересов между иностранными инвесторами, стремящимися к максимизации прибыли, и принимающими государствами, заинтересованными в экономическом росте и создании качественных рабочих мест. В работе выявляются способы, с помощью которых государства пытаются сохранить равновесие между защитой иностранных инвестиций и соблюдением прав человека, такие как установление исключений из трудового законодательства, трудовое вето, защита от ответственности и встречные иски. Наряду с этим автор обращается к проблеме эволютивного толкования арбитражными трибуналами положений международных инвестиционных договоров. В качестве ключевого вывода выдвигается идея о необходимости поиска баланса между защитой прав человека и интересами иностранных инвесторов, что требует диалога, комплексного анализа и разработки гибких правовых механизмов. Подчеркивается важность дальнейших исследований и разработки новых правовых подходов для включения положений о правах человека в международные инвестиционные соглашения, что позволит обеспечить устойчивое развитие и соблюдение прав человека в условиях глобализации экономики.

В статье представлен анализ проекта международной конвенции против киберпреступности, который 9 августа 2024 г. был одобрен Спецкомитетом ООН по разработке всеобъемлющей международной конвенции о противодействии использованию информационно-коммуникационных технологий в преступных целях. Оценивается, как этот документ может повлиять на соблюдение прав человека, прежде всего прав лиц, пострадавших от киберпреступлений. Обнаружены пробелы и противоречия проекта, выдвинуты и обоснованы предложения по их устранению. В частности, рекомендовано убрать из проекта положения, которые вводят необоснованные преимущества для одних потерпевших в ущерб правам других. Предлагается включить в проект определения киберпреступности и киберпреступлений (представлены и обоснованы авторские дефиниции этих понятий), положения, направленные на быстрое и эффективное обжалование решений об отказе в открытии уголовного расследования по заявлению о совершенном киберпреступлении. Предложено также закрепить в проекте рекомендацию о публикации для сведения любых заинтересованных субъектов статистических данных о поступивших заявлениях о киберпреступлениях и видах предполагаемых преступных деяний, о принятых по таким заявлениям решениях и нарушении сроков рассмотрения заявлений, об обжаловании действий (бездействия) правоохранительных органов заявителями и ряд иных дополнений.

Статья посвящена анализу понятия страха в юридических и смежных науках. Выделяются криминалистически значимые свойства страха, подлежащие учету в ходе раскрытия, расследования и предупреждения преступлений. Изучается российская следственная практика, иллюстрирующая юридическую значимость эмоциональных состояний преступника. Через призму науки криминалистики с применением деятельностного и ситуативного подходов формулируется понятие эмоции страха как психического явления, эмоционального состояния, возникающего при угрозе жизни или безопасности (физической или социальной) участника уголовного процесса, сопровождающегося биохимической и психической активацией организма и выступающего мотивацией изменения его деятельности вплоть до степени подчинения в целях противодействия угрозе. Учет эмоции страха в процессе доказывания имеет важное криминалистическое, уголовно-правовое, юридическое значение, поскольку ее наличие может прямо влиять на квалификацию и преступность совершенного деяния.

В статье представлена авторская позиция по определению содержания и соотношения категорий «тайна», «конфиденциальная информация» и «конфиденциальность», а также по установлению на основании этого степени адекватности их употребления в научной литературе в отношении защиты информации о частной жизни участников уголовного судопроизводства. Критически оцениваются взгляды ученых, использующих понятие «конфиденциальная информация» в качестве определяющего для понятия «тайна». Обосновывается суждение о частичной совместимости данных понятий, поскольку, по мнению автора, не любая тайна конфиденциальна, так же как и не любая конфиденциальная информация представляет собой тайну. Аргументируется точка зрения о неправомерности позиции ученых, связывающих защиту неприкосновенности частной жизни участников уголовного процесса с институтами следственной тайны и тайны совещания судей. Делается вывод, что в институте адвокатской тайны понятием «конфиденциальная» охватывается вся информация, получаемая защитником от своего доверителя, и такая конфиденциальность с необходимостью связана с защитой неприкосновенности его частной жизни.

В статье анализируются положения Особенной части УК РФ, в которых законодательно предусмотрена дифференциация уголовной ответственности, исходя из физиологических и социальных характеристик мужчин и женщин. Актуальность использования гендерного подхода в первую очередь связана с необходимостью обеспечить реализацию в демократическом правовом государстве принципов равенства, справедливости и гуманизма. В связи с этим выработка оптимального соотношения льгот и привилегий для лиц женского и мужского пола становится первоочередной задачей в уголовно-правовой сфере. В работе классифицируются составы преступлений относительно степени проявления гендерной специфики в признаках состава преступления. Автором рассмотрены данные судебной статистики и материалы судебной практики, которые иллюстрируют рассогласованность в применении гендерного подхода. Сделан вывод о том, что «гендерный состав преступления» и «гендерное преступление» не тождественные понятия. Поддерживается позиция об обоснованности гендерного подхода в статьях Особенной части УК РФ, а также об увеличении числа гендерных составов и гендерных квалифицирующих признаков составов преступления.

Автор рассматривает ключевые позиции Конституционного Суда РФ, посвященные анализу компенсации за нарушение исключительных прав с точки зрения соразмерности ответственности совершенному делинквентом правонарушению, сравнивает их с позициями в отношении других сверхкомпенсаторных мер ответственности в частном праве, исследует обширную практику Суда, которая влияет на единообразие подходов к подобного рода деликтной ответственности. Анализирует функции компенсации, а именно восстановительную функцию, в рамках которой реализуется механизм законно установленных (статутных) убытков, а также штрафную функцию, которая, как показано в настоящей статье, должна реализовываться опосредованно в рамках рассматриваемого способа защиты. Автор освещает ключевые различия допустимых сверхкомпенсаторных мер ответственности в гражданском праве и компенсации за нарушение исключительных прав, которая, по его мнению, не должна иметь цель покарать нарушителя.

Контрольно-надзорная деятельность органов Федерального казначейства имеет целью поддержание финансовой дисциплины при расходовании средств бюджетов бюджетной системы Российской Федерации. В статье рассмотрено понятие финансового контроля, очерчен круг объектов внутреннего государственного финансового контроля. На примере результатов контрольно-надзорной деятельности органов Федерального казначейства в сфере расходования средств обязательного медицинского страхования и вытекающей из нее судебной практики обозначены проблемные вопросы, возникающие при отнесении получателей бюджетных средств к объектам внутреннего государственного финансового контроля. Рассмотрены доводы органов Федерального казначейства и объектов контроля по вопросу правомерности осуществления контрольных мероприятий в отношении частных медицинских организаций. Отмечены необходимость соблюдения баланса частных и публичных интересов при расходовании средств обязательного медицинского страхования, а также важность контрольных мероприятий Федерального казначейства в аспекте соблюдения социальных прав граждан Российской Федерации.

Статья посвящена особенностям и основным характеристикам трансформации публично-правового обеспечения государственного суверенитета Российской Федерации в информационном пространстве. На основе рассмотрения базовых моделей регулирования отношений в киберпространстве обоснована тенденция к суверенизации. Сделан вывод о влиянии суверенизации на трансформацию публично-правового обеспечения информационного суверенитета Российской Федерации. Раскрыты основные подходы к определению содержания государственного суверенитета в информационном пространстве. Проанализирована трансформация конституционно-правовых основ информационного суверенитета в связи с внесением поправок в Конституцию РФ. Обозначены основные направления преобразования публично-правового обеспечения государственного суверенитета Российской Федерации в информационном пространстве в документах стратегического планирования. Отмечены расширение и детализация положений данных документов на основе правового регулирования базовых групп общественных отношений, составляющих предмет информационного права, а именно отношений, связанных с использованием информации (информационных ресурсов), информационных технологий и систем.

В статье анализируются особенности интерпретации и применения принципа доверия Конституционным Судом РФ. Правовая категория доверия используется Судом при оценке отношений между органами публичной власти, гражданами и публичной властью, государством и институтами гражданского общества, правовых отношений между гражданами. Сформулирован вывод о том, что Конституционный Суд рассматривает доверие как правовое состояние между субъектами правоотношений на основе ценностей, принципов и положений Конституции РФ. Юридико-содержательное определение принципа давалось Судом имплицитно, на основании ценностей, закрепленных в преамбуле, принципов и положений гл. 1 и 2 Конституции РФ. В правовых позициях Конституционного Суда принцип доверия определен конституционной ценностью основ конституционного строя и служит критерием оценки законодательства. Юридико-содержательную основу принципа доверия составляет правовая определенность, которая заключается в требованиях формальной определенности, точности, ясности, недвусмысленности норм, в согласованности положений в системе действующего правового регулирования. Судом сформулирован ряд иных требований к законодательству, составляющих юридическое содержание принципа. Принцип доверия применяется Конституционным Судом к конституционным и иным отраслевым правоотношениям, выступает критерием оценки действующего законодательства, судебной и правоприменительной практики.

Статья посвящена обоснованию необходимости правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, созданных искусственным интеллектом, посредством смежных прав. Рассматриваются пути снижения правовых рисков создания результатов интеллектуальной деятельности с помощью технологий искусственного интеллекта и проводится философско-правовой анализ выдвинутой гипотезы — замены творчества на инвестиции в качестве критерия охраноспособности. В соответствии с авторской концепцией философско-правовым основанием замены критерия творчества может выступать экстраполяция категории Man М. Хайдеггера на искусственный интеллект в парадигме коммуникативной теории права. Искусственный интеллект не следует наделять правосубъектностью, а критерий творчества должен быть замещен критерием инвестиций, в связи с чем правовую защиту посредством предоставления смежного права следует распространить и на созданные искусственным интеллектом результаты интеллектуальной деятельности, именуемые Man-творчеством.