Статья: БАРЬЕРЫ ДОСТУПА К МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ГОРОДСКИХ И СЕЛЬСКИХ ТЕРРИТОРИЙ РОССИИ (2026)

В городе Алматы, Казахстан, 28-29 мая 2026 года состоялась международная научная конференция «Миграция: международное измерение и особенности Центральной Азии», организованная Центром изучения социальных трансформаций и пространственного развития и Гуманитарной Школой Университете Нархоз. Конференция была посвящена широкому кругу миграционных проблем — от уроков европейского кризиса десятилетней давности до современных внутренних и внешних миграционных потоков в Центральной Азии. В центре внимания оказались не только количественные характеристики перемещений, но и вопросы адаптации, интеграции, социально-экономических последствий и экологических триггеров миграции. Мероприятие собрало исследователей и экспертов из восьми стран, включая государства Европы, США, Россию и все центральноазиатские республики

Рецензия на книгу: Никулин В. Н. Управление крестьянами Сибири (вторая половина XIX - начало XX века). Калининград: Издательство БФУ им. И. Канта, 2025. - 399 с. ISBN 978-5-9971-1008-6

Рецензия на книги: Ван Сяньмин (2025). Тернистый путь села: Китайская деревня в ХХ веке (1901-1949): монография / Ван Сяньмин. СПб.: Изд-во СПбГЭУ. - 553 с. ISBN 978-5-7310-6702-7; Чжао Сяофэн (2022). Китайский опыт общественного управления. Наблюдение за сельским Китаем на рубеже веков / Пер. с кит. В. И. Лосева. М.: «Издание книг ком». - 448 с. ISBN 978-5-907446-68-7

Рецензия на книгу: Лань Сяохуань. Видимая рука: государство и экономическое развитие в Китае / Пер. с англ. и кит. под науч. ред. И. Чубарова. М.: Издательство Института Гайдара, 2025. 488 с. ISBN 978-5-93255-698-6

Рецензия на книгу: Suthar S. K. Farmer Power: The 2020- 21 Movement, The State And Agricultural Reforms In India. Penguin Random House India, 2025. 264 с.

Первая часть биографического интервью Игоря Борисовича Абакумова открывается его рассказом о корнях рода, о семье, детстве и юности. Далее описываются его выбор профессии журналиста и этапы журналистской карьеры сначала в газете «Ленинское знамя», затем в газете «Известия» со специализацией именно в сельской журналистике. Важное место в интервью занимают размышления об эволюции сельской России в период перестройки, связанные с политической и идеологической борьбой вокруг экономических реформ, возникновением и становлением Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России (АККОР). Особое внимание уделяется описанию уникального голландско-российского фермерского проекта, возникшего накануне распада СССР, и его последующей трудной истории. Другой замечательный проект, обсуждаемый в этом интервью, - создание ведущей постсоветской сельскохозяйственной газеты нашей страны «Крестьянские ведомости», основателем и главным редактором которой стал именно Игорь Абакумов. Данная часть этого интервью завершается размышлением о перипетиях постсоветской трансформации сельских массмедиа не только газетного, но и телевизионного и интернет-форматов в связи с судьбой известной с советских времен телепередачи «Сельский час». На протяжении всего интервью в его эпицентре находятся размышления о взаимоотношениях личности, общества и власти во взаимодействии со средствами массовой информации.

Статья представляет количественное описание структуры современного рациона сельского населения Республики Саха (Якутия) на основе данных опросного обследования 400 домохозяйств в 18 поселениях, проведенного в 2021-2023 годах. В фокусе анализа - 40 наименований традиционных блюд, по которым в анкете фиксировались самоотчетные данные о повседневной и сезонной частоте потребления. Анализ выстраивается в трех измерениях: повседневном, региональном (по социально-экономическим зонам) и сезонном. Результаты показывают наличие устойчивой группы технологически простых блюд (мясной суп, оладьи, варенье и морсы из местных ягод), формирующих общий повседневный слой питания во всех обследованных зонах. Региональные различия проявляются в распространенности блюд, связанных с локальными типами хозяйства: оленины - в арктических и южных поселениях, молочных и мясных блюд - в центральных и западных, северной рыбы - в арктических селах русских старожилов и эвенков. Особого внимания заслуживает значительное расхождение между сезонной и повседневной частотой потребления ряда блюд (кумыс - 43,5% в июне против 1-4% в режиме регулярного потребления; строганина - 76,3% в декабре против 2-31% регулярно), указывающее на специфический режим сезонно-маркированного присутствия этих блюд в рационе. Сопоставление полученной структуры сезонности с классической периодизацией питания якутов, описанной А. А. Саввиным на материале 1930-1940-х годов, обнаруживает значительную преемственность четырехтактного календарного ритма при исчезновении тех материальных условий, которые в тот период делали этот ритм необходимым. Объяснение механизмов воспроизводства этой темпоральной структуры выходит за рамки настоящей описательной работы.

В статье анализируется хлопок как ресурс модернизации и демодернизации социальной жизни в Узбекистане с конца 1980-х годов до сегодняшнего дня. Хлопок является основным элементом колониальной ситуации в Узбекистане и воспринимался как часть демодернизационного проекта с конца 1980-х до середины 1990-х годов. Хлопок - важнейший материальный символ политической идеологии узбекского общества, всякий узбекский национализм определяется отношением к хлопку. Трактовки роли хлопка в истории Узбекистана динамичны, аморфны и зависят от конкретного культурного и политического контекста. Основные исследовательские вопросы статьи: как хлопководство превратилось из элемента модернизационного проекта в демодернизационный? Как это отразилось на культуре и мировосприятии интеллигенции? Каким образом в 2000-е годы хлопок снова стал ресурсом модернизации в независимом Узбекистане? Почему хлопок не стал деколониальным проектом «национального возрождения»? В написании статьи автор опирается на разработки С. Н. Абашина по национализму. Национализм ситуативен и зависит от исторического контекста и интересов элит: отношение к хлопку определяется как часть проекта демодернизации в Узбекистане, как неудавшийся советский опыт. Одновременно отношение к хлопку стало катализатором роста национализма, который приобрел форму «плаксивого», обвиняющего во всех бедах советский проект модернизации, который в «одночасье» превратился в «демодернизационный». Узбекский национализм 1980-х годов по своему характеру сильно отличается от национализма 2000-х. Первый делал упор на «исправление» советской системы, второй носил утопический характер - модернизационный, хлопок для этого национализма стал играть роль Другого.

Быстрая урбанизация сельских районов Вьетнама обусловила сложные социально-экономические, культурные и идеологические изменения в крестьянских общинах. В статье эти трансформации рассматриваются через призму экономической реструктуризации сельского труда и землепользования, культурной адаптации традиционных практик и эволюции идеологических представлений вьетнамских крестьян. Статья основана на вторичных источниках (этнографические исследования, правительственные документы и статистические данные) и сравнительно-тематическом подходе, сочетающем сельскую социологию и критический дискурсивный анализ. Согласно результатам исследования, урбанизация способствует экономической диверсификации и социальной мобильности, но в то же время порождает такие устойчивые проблемы, как захват земель, растущее неравенство и культурная эрозия. В отличие от линейных теорий модернизации, исследование выявило гибридные сельско-городские реалии с элементами мелкого фермерства, родственных сетей и символически нагруженными земельными отношениями. С идеологической точки зрения сельское население сочетает традиционную общинную этику и индивидуалистическую, рыночно-ориентированную логику поведения. Сравнительный анализ российской, китайской и других переходных экономик подтверждает универсальность подобных дилемм, в частности, сохраняющееся напряжение между идеями модернизации и сельской преемственности. Статья завершается рекомендациями в отношении инклюзивного и ориентированного на культуру развития сельских районов, подчеркивая необходимость интеграции формальных реформ с низовыми инициативами и локальным знанием и внося тем самым вклад в продолжающиеся дискуссии представителей сельской социологии и крестьяноведения, которые имеют значение как для вьетнамских политиков, так и для мировой аграрной мысли.

Политическая мобилизация фермеров в Индии всегда вызывала интерес и вопросы у исследователей аграрных изменений. Главным политическим феноменом в аграрной истории Индии стали фермерские движения 1980-х годов, продемонстрировавшие потенциал политической организации и мобилизации таких лидеров, как Махиндра Сингх Тикаит, Чоудхари Чаран Сингх и Шарад Джоши, но постепенно сошедшие с политической арены к 1990-м годам. В последние десятилетия в Индии вновь прошли протесты фермеров с тремя основными требованиями: списание сельскохозяйственных кредитов; обоснованные минимальные закупочные цены, покрывающие большее количество культур и производственных затрат; выполнение рекомендаций доклада Комитета Сваминатана. На обложке национального журнала эти протесты были названы «бунтом фермеров», а в своем интервью Йогендра Ядав, политический активист, связанный с движением «Сварадж Абхиян», назвал их историческим моментом и шагом к «крестьянскому восстанию». Статья описывает мобилизацию фермеров в период с 2014 по 2020 годы, фокусируясь на ее истоках и подчеркивая, что протесты фермеров не следует рассматривать как спорадические, разрозненные и краткосрочные беспорядки, какими они кажутся на первый взгляд. Напротив, эти протесты отражают существенный сдвиг в характере социальных движений в Индии в целом и аграрных движений в частности по сравнению с 1980-ми годами. Недавние протесты показывают, что новая сельская молодежь стремится переосмыслить индийское сельское общество, разрабатывает новые методы протестов и переговоров и новые классовые критерии, учитывая разные идеологические позиции по сельско-аграрному вопросу. Новый сельский социальный класс выступает против правого популизма и неопопулизма 1980х годов, но также и против индийской левой идеи современности и классовой модели сельского общества. Авторы считают, что недавние протесты следует характеризовать скорее как сельско-аграрные, а не фермерские, поскольку они доминируют в индийской политэкономии и определяют новую сельскую и постзеленую революцию как аграрную. Испытывая чувство утраты идентичности в условиях урбанизации и корпоратизации, новый сельско-аграрный класс сталкивается с серьезной экзистенциальной угрозой, которая приводит к протестам и их кульминации в форме нового сельско-аграрного движения. Авторы делают обобщенные выводы об этом движении, освещая некоторые тенденции его развития. Статья состоит из четырех разделов: основы эволюции движения; концепция сельско-аграрных движений; особенности новых фермерских волнений, отличающиеся от таковых в 1970-1980-е годы; критический анализ в контексте существующих теорий.

Данная статья посвящена анализу роли трудовых ресурсов, прибывших из Узбекистана, в освоении Нечерноземной зоны РСФСР в 1975-1985 годах. Работа основана на материалах Национального архива Узбекистана, научной литературе, публикациях периодической печати исследуемого периода, а также нормативно-правовых актах центральных и республиканских органов власти СССР и Узбекской ССР. Автор рассматривает механизмы привлечения и использования узбекистанских трудовых ресурсов для реализации всесоюзной программы комплексного развития сельского хозяйства Нечерноземья. В статье представлен обстоятельный анализ документов, регламентировавших процесс переселения, организации труда и бытового устройства узбекистанцев в новых регионах. Определены цели, масштабы их участия и основные направления хозяйственного развития в рамках программы. Отдельное внимание уделяется выявленным проблемам, с которыми столкнулись переселенцы: трудности адаптации к климатическим и природным условиям Нечерноземья, социально-бытовые вызовы и организационноуправленческие просчеты, сопровождавшие реализацию проекта. Анализируются причины этих проблем: слабая подготовленность инфраструктуры на местах, недостатки в планировании и реализации мер по социальному обустройству переселенцев, а также ограниченное внимание к их национально-культурным особенностям. Проведенное исследование позволяет глубже понять специфику межрегиональных миграционных процессов в СССР, выявить механизмы взаимодействия между республиками и регионами, а также осмыслить социально-экономические и культурные последствия мобилизационных кампаний советского периода.

Данное исследование представляет собой попытку понять уникальную природу советского колхоза, который был одновременно сельскохозяйственной производственной единицей и ключевым институтом сельского сообщества. Вопрос о «передовых колхозах (миллионерах)» - один из тех, что раскрывают ограничения и преимущества советской колхозной системы в целом. Более того, именно опыт «передовых колхозов» (с середины 1930-х до 1980-х годов) позволил крестьянам развить форму местного социализма «снизу» через «урожаи радости», а не «урожаи печали». «Политотдел» был одним из самых известных корейских колхозов-миллионеров не только в Узбекистане, но и в Советском Союзе на протяжении почти тридцати лет с конца 1950-х годов. В 1953 году, когда его руководителем был избран Хван Ман Гум, обладавший сильным предпринимательским духом, «Политотдел» достиг поворотного момента и совершил скачок вперед за короткий период времени. Его секретами успеха были трудовая дисциплина, обеспечиваемая эффективной организацией труда и справедливой заработной платой, выращивание кенафа и хлопка в качестве основных прибыльных культур, механизация (приобретение крупной сельскохозяйственной техники после реорганизации МТС - машинно-тракторных станций) и прочная кормовая база (благодаря рекордному урожаю кукурузы). «Политотдел» и другие корейские колхозы-миллионеры в Центральной Азии накапливали общие активы местного сообщества в сотрудничестве с сельской интеллигенцией. Руководители колхозов, менеджеры среднего звена и фермеры «Политотдела» были не пассивными индивидами, просто подчинявшимися правилам государственной командной экономики, а новаторами, которые на протяжении десятилетий создавали в сельском обществе Узбекистана «общественные блага советского типа, управляемые снизу» мирными многонациональными общинами. Через исторический опыт передового колхоза можно понять те институциональные и практические особенности советского колхозного строя, которые не представлены в общей картине «провального колхозного строительства и сельской жизни».

Статья посвящена малоизученному аспекту социальной истории советской деревни - маргинальному положению председателей колхозов. Несмотря на высокое место председательской должности внутри колхозной иерархии, существовали две категории руководителей, чье положение в социальной структуре было погранично. Первая категория - назначаемые советскими организациями «профессионалы»: успешные управленцы, справившиеся с ведением дел в других хозяйствах и ставшие членами районного актива, затем отправленные в деревню. Для них работа в колхозе становилась карьерным тупиком или временным снижением статуса. Вторая категория - политически неблагонадежные лица, избранные самими крестьянами, но воспринимавшиеся властями как чуждые элементы. В данном случае карьерный рост привлекал ненужное внимание органов власти и нередко оборачивался социальным крахом. В статье сделан вывод о противоположных траекториях социальной мобильности двух изучаемых категорий председателей - нисходящей и восходящей. Показано, что, несмотря на различную природу маргинальности, их объединяла пограничность положения и неопределенность статуса. Однако обе категории обнаруживали схожие проблемы, выражавшиеся во внешнем контроле. Исследование демонстрирует, что председательская должность в 1930-е годы могла быть не социальным лифтом, а социальной ловушкой. Показан парадокс социальной мобильности в советской деревне, когда формально высокий статус в колхозной среде усугублял маргинальность, а не способствовал интеграции в советское общество.

В статье исследуются истоки возникновения, создание, деятельность и ликвидация одной из первых советских организаций, созданных по декретам, подписанным В. И. Лениным в 1918 году, - Управления ирригационных работ в Туркестане (Иртур). Делается попытка охарактеризовать грандиозные задачи, поставленные перед учреждением и его руководителем, прослеживается влияние на их решение сложных исторических условий в России 1914-1920 годов. Значительное внимание уделяется деятельности технического директора и председателя Коллегии Иртура, выдающегося ученого и инженера-гидротехника Г. К. Ризенкампфа, являвшегося автором нескольких крупных ирригационных проектов, в том числе Голодностепского, дается его полная биография, включая последние трагические страницы. Также особо отмечается работа в Иртуре некоторых его коллег: почвоведа Н. А. Димо, экономиста Б. К. Лодыгина, выдающегося архитектора Ф. О. Шехтеля. Основой статьи стали архивные документы фондов учреждений и личные фонды инженеров-гидротехников, хранящиеся в Российском государственном архиве экономики (РГАЭ), большинство из которых впервые вводятся в научный оборот.

В статье системный провал индонезийской программы «Продовольственные поместья» (2020-2024) В статье рассмотрен системный провал через аналитическую призму советских аграрных дебатов 1920-х годов между Николаем Бухариным и Иосифом Сталиным. Авторы отмечают критический парадокс: государственная сельскохозяйственная политика продолжает терпеть неудачи, и Индонезия импортирует рекордные объемы риса, несмотря на 33 миллиона мелких фермеров. В исследовании применялись смешанные методы и расширенное кейс-стади, чтобы рассчитать Индекс условий торговли сельскохозяйственной продукцией для эмпирической проверки гипотезы о наличии “ножниц цены” (50 государственных документов и полевые исследования в трех провинциях). Сделаны следующие ключевые выводы: (1) проекты продовольственных поместий получили оценку 4,6 из 5 на основе сталинистских характеристик (гигантизм, принуждение, игнорирование экологических проблем), производя всего 4300 тонн риса по цене 349 миллионов индонезийских рупий за тонну против рыночной цены в 6 миллионов; (2) условия торговли сельскохозяйственной продукцией ухудшились на 40% в 20222024 годы, что привело к уходу фермеров с рынка и увеличению импорта риса с 444 тысяч тонн (2019) до 3,05 млн (2024); (3) успешные кооперативные модели показали эффективность в 2,1-3,1% и не теряли производительность в кризисные периоды. Исследование теоретически подтверждает применимость бухаринской политической экономии для аграрного анализа XXI века, доказывая ее актуальность за пределами советской историографии, и предлагает трехступенчатую дорожную карту для реализации политики, в которой приоритет отдается расширению прав и возможностей мелких фермеров, стабилизации условий торговли и кооперативной индустриализации - как альтернативам государственному гигантизму и корпоративному сельскому хозяйству.

Александр Чаянов неоднократно посещал европейские страны, но никогда не бывал в зарубежной Азии - за пределами Российской империи и СССР. Тем не менее посещение российского/советского Туркестана (так называлась и административно управлялась в начале XX века территория нынешних Узбекистана, Туркменистана, Киргизии и Таджикистана) в 1915-1927 годы было отражено в ряде его работ. Перед революцией 1917 года 28-летний Чаянов впервые оказался в Самарканде (Узбекистан), где занимался изучением ирригации и водного хозяйства центральноазиатских регионов. Результатом его исследовательской деятельности стала публикуемая работа «Очерки по теории водного хозяйства», начатая в 1915 году в Самарканде и завершенная в 1917 году в Москве. Чаянов поставил задачу изучить водную ренту - древнейшую и до сих пор актуальную проблему азиатской ирригации, уже имея некоторый опыт исследования экономики европейской ирригации: еще в 1908 году во время аспирантской стажировки в Италии он изучал экономику старейших европейских ирригационных систем в Ломбардии. Стремясь теоретически обобщить европейский и азиатский опыт ирригации, Чаянов представил «Очерки по теории водного хозяйства» как каскад абстрактных маржиналистских схем, оригинально трансформируя знаменитую экономико-математическую модель изолированного города-государства фон Тюнена в модель изолированного оазисагосударства на фоне Туркестана, где в центре великой пустыни располагается изолированное общество-оазис, все земледелие которого базируется на орошаемых землях. В центре этой равно плодородной и равно лишенной воды обширной равнины находится единственный водный источник - собственность небольшого числа лиц, продающих воду конкурирующим за нее земледельцам. Этот сконструированный объект анализируется через многочисленные постепенно усложняющиеся маржиналистские примеры функционирования экономики изолированного оазисагосударства. В изначально предложенную модель оазиса вводится условие земель разного качества, а затем природной цикличности функционирования водного источника. В конце работы Чаянов ставит институциональные вопросы о роли владельца воды в народном хозяйстве, общественном регулировании воды, пропаганде рационального водопользования и компромиссе в распределении воды. Чаянов намеревался проверить свою теоретическую модель конкретными эмпирическими материалами полевых исследований, но не успел это сделать. Век спустя нынешнему поколению историков, социологов, экономистов и антропологов, изучающих проблемы ирригации в засушливых регионах земного шара, возможно, будет полезен этот чаяновский абстрактный этюд.