Статья: ПРОВЕДЕНИЕ СМОТРОВ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГЛУХОНЕМЫХ В КАЛИНИНСКОЙ ОБЛАСТИ В 1949-1952 ГГ. (2026)

Статья посвящена малоизученной теме в отечественных исследовательских кругах - архивному волонтерству. Добровольчество, являясь социальным феноменом, постоянно трансформирующимся видом деятельности на благо общества, сегодня нашло такое направление своего развития, как работа в архивах. Волонтеры выступают в роли транслятора исторической памяти и напрямую участвуют в процессе реконструкции прошлого. Специфику данной сферы приложения добровольческого труда формируют особые требования со стороны организаторов волонтерской деятельности к участникам безвозмездных практик, их правам, обязанностям, ответственности, правилам работы в учреждениях. В предпринятом исследовании осуществлен анализ реализации успешных общественных проектов и социально значимых инициатив по сохранению исторической памяти, укрепления духовно-нравственных ценностей архивами зарубежных стран (Австралия, Великобритания, Германия, Дания, Норвегия и др.) с активных участием неравнодушных граждан - волонтеров. Обсуждаются вопросы практикуемых форматов межсекторного взаимодействия архивов в реализации волонтерских программ с такими традиционными партнерами, как региональные и местные некоммерческие организации в сфере сохранения исторической памяти и культурного наследия (исторические общества, генеалогические клубы, объединения и ассоциации), высшие и средние учебные заведения, волонтерские центры. Через стандарты и принципы организации безвозмездного труда в архивах раскрываются особенности волонтерского менеджмента - от специфики коммуникации с потенциальными кандидатами на роль добровольного помощника, информационной поддержки до подготовки волонтеров в рамках взятых на себя обязательств и профилактики эмоционального выгорания. Автор фокусирует внимание на социально-демографическом портрете современного волонтера зарубежных архивов, а также на изучении мотивации общественно значимых практик в сфере сохранения исторической памяти. Методологической основой всестороннего исследования архивного волонтерства выступают общепринятые в исторической науке принципы системного подхода и объективности, а также комплексное использование разнообразных источников. Применялись следующие методы: анализ статистических данных, локальных документов архивов, обобщения и систематизации полученных результатов эмпирических исследований зарубежных авторов. Статья адресована отечественным специалистам архивной отрасли, участвующим в проектной деятельности и рассматривающим привлечение добровольческого ресурса как перспективное средство для выстраивания продуктивной работы учреждений.

Изучение истории советской повседневности послевоенного периода является одним из актуальных направлений в современной историографии. Исследователи применяют к анализу этого феномена различные методы и практикуют различные подходы. В статье предпринята попытка расширить источниковую базу исследований такого рода. В качестве источника по истории советской повседневности рубежа 1950-1960-х гг. анализируется монография известного отечественного специалиста в области эстетики, теории и философии культуры М. С. Кагана «О прикладном искусстве. Некоторые вопросы теории», выпущенная в свет в 1961 г. издательством «Художник РСФСР». Автор статьи опирается на материалы из Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга, которые прежде не привлекали внимания исследователей. Это дела из фонда издательства «Художник РСФСР», а также материалы обсуждения книги М. С. Кагана на объединенном собрании секции критики и искусствоведения и секции декоративно-прикладного искусства Ленинградского отделения Союза советских художников РСФСР 6 июня 1962 г. История текста М. С. Кагана рассматривается в концептуальных рамках парадигмы «плана камерной пропаганды», понимаемой как комплекс мер и начинаний, в значительной степени определивший специфику пространства повседневности и логику организации жизненной среды советского гражданина в рассматриваемый период. Анализируя содержание книги, контекст ее публикации и рецепцию профессиональным сообществом, автор статьи выявляет конкретный момент стилевого перехода от пышного позднесталинского стиля «триумф» к гораздо более камерному и соразмерному жизни отдельного человека минималистичному «новому стилю» Оттепели. Однако этот переход (как и текст М. С. Кагана) рассматриваются не в искусствоведческой перспективе, а как маркеры изменений в области советской повседневности. Использование в тексте М. С. Кагана конкретных цитат из выступлений Н. С. Хрущева позволяет связать стилевой переход с новыми установками советской политики. Трактовка автором книги проблемы художественного образа в прикладном искусстве связывается автором статьи с изменением стратегий «камерной пропаганды» при переходе от позднего сталинизма к эпохе Оттепели. Таким образом, в статье подчеркивается эвристический потенциал материалов по истории отечественного прикладного / промышленного искусства как источников по истории советской повседневности 1950-1960-х гг. Актуальность вопросов теории прикладного искусства рассматривается как самым непосредственным образом связанная с актуальностью новой государственной политики, а абстрактные на первый взгляд проблемы организации образа в искусстве как влияющие на специфику камерной пропаганды, формирующей культуру советского человека периода Оттепели.

Статья обращается к одному из вопросов истории Петергофа - проблеме обеспечения медицинского обслуживания горожан в середине XIX столетия. Автор отмечает, что в 1843 г. лейб-медик Я. В. Виллие, проводивший инспекцию построенного в 1823 г. дворцового лазарета, представил свое заключение о необходимости возведения новой лечебницы ввиду недостаточности помещений существующей. Однако, как отмечается в статье, вместо этого императором Николаем I было решено перевести лазарет в статус приемного покоя, а лечение передать в местный военный госпиталь. Автор отмечает, что для выполнения этого решения потребовалось согласование как с руководством лазарета, так и с администрацией военного госпиталя полков лейб-гвардии Конно-гренадерского и Уланского, что вылилось в обширную переписку. При этом чиновники Придворного ведомства указали, что дворцовый лазарет, принимавший не только служащих различных департаментов Министерства императорского двора, но и простых горожан, являлся по сути общегородской больницей, а поступавшая от пациентов плата служила для подержания деятельности лечебного учреждения. Обращаясь к анализу нововведений, представители Министерства императорского двора отмечали, что реализация предложенной идеи может привести к негативным последствиям как для бюджета, так и для больных, поскольку с одной стороны лечение в военном госпитале обойдется дороже, чем в лазарете и для придворных служащих и для горожан, а с другой, удаленность госпиталя от центра города осложнит путь в него для больных, что может даже побудить их скрывать свои заболевания. Параллельно в статье анализируется попытка изменения подхода к лечению больных на дому, когда вместо изготовления медикаментов в аптеке дворцового лазарета, которую с подачи лейб-медика Я. В. Виллие предлагалось закрыть, следовало прибегнуть к закупкам у частного аптекаря. Эта идея также была подвергнута критике по экономическим причинам, поскольку стоимость закупок на стороне даже с учетом предложенной скидки ощутимо превышала заявленные служащими лазарета расценки, а получаемые за лекарства деньги использовались и для поддержания деятельности лечебницы в целом. Автор отмечает, что по результатам переписки было решено оставить лазарет как действующую лечебницу, проведя ее реконструкцию, а равным образом отвергнута была и идея перехода на закупки лекарств на стороне. При этом, как отмечается в статье, иплан перестройки лазарета, и поданный вслед за эти проект возведения нового здания были отклонены императором, распорядившимся оставить лечебницу в существовавшем виде с отправкой больных, которым не хватит места в военный госпиталь, что стало единственным реальным итогом попытки преобразования системы медицинского обслуживания жителей Петергофа.

В статье публикуется доклад хранителя Детскосельских дворцов-музеев В. И. Яковлева о повреждениях, причиненных памятникам бывшей царской резиденции в ходе наступления войск Н. Н. Юденича на Петроград осенью 1919 г. После Октябрьской революции 1917 г. на базе большинства дворцовых ансамблей, расположенных рядом с Петроградом, были созданы музейные организации. В Детском (Царском) селе, Гатчине и Слуцке (Павловске) велась многоплановая работа по описанию и хранению художественных ценностей, оставшихся после падения самодержавия. При дворцах-музеях были назначены хранители, отвечающие за охрану памятников искусства и развитие научной деятельности. Из-за наступления Северо-западной армии работа в императорских резиденциях приостановилась. Над дворцовыми ансамблями возникла угроза разрушения, так как их территория превратилась в арену боев между красными и белыми. В ходе исследования предпринята попытка установить ущерб, нанесенный дворцам-музеям во время боевых действий. Источники мемуарного характера содержат сведения о происшествиях в Гатчинском и Павловском дворцах-музеях. В ходе работы выявлено, что сведения о материальных потерях в пригородных комплексах малоизучены и порой носят противоречивый характер. Публикуемый источник позволяет установить реальный размер ущерба, нанесенного дворцам и павильонам Царского села. Документ составлен хранителем Детскосельских дворцов-музеев В. И. Яковлевым после отступления частей Северо-западной армии из Детского села. Доклад, хранящийся в рукописном отделе научного архива Института истории материальной культуры Российской академии наук (РО ИИМК РАН), содержит сведения о характере разрушений Екатерининского, Александровского и Баболовского дворцов, Китайского театра, дворца Палей, Лицея, а также парковых построек. Источник содержит точный перечень зданий, принадлежавших Детскосельским дворцам-музеям осенью 1919 г. Включение доклада хранителя В. И. Яковлева в научный оборот дает возможность более полно представить историю резиденций в первые годы после прихода к власти большевиков. Выявленный документ является вкладом в изучение малоизвестных страниц истории Царскосельских дворцов-музеев. Исследование позволяет сформировать представление об отношении к символам ушедшей эпохи как со стороны большевиков, так и со стороны представителей белого движения.

В период продвижения русских войск в Центральную Азию в 1850-х - 1890-х гг. в этот регион приезжали и оставались на постоянное жительство военные, ученые, миссионеры, административные служащие и их жены. Этот поток людей способствовал культурным обменам и практикам. В историографии в основном изучены европейские жители Ташкента - столицы Туркестанского генерал-губернаторства. В большинстве случаев Фергана остается вне поля зрения исследователей. Во второй половине XIX века Фергана становится сосредоточием европейского населения в регионе, который выполнял административные функции. В Фергане проживали вместе со своими семьями военные, судьи и чиновники Ферганской области. Статья посвящена переписке А. К. Тагеевой (Маркузе) (1848-1930 гг.) с отставным министром графом П. А. Валуевым (1814-1890 гг.). Она была супругой местного судьи Ферганской области Туркестанского генерал-губернатора Л. Б. Тагеева (1840-1905 гг.). Годовой доход семьи составлял около 2-2,5 тысяч рублей. Она была дворянкой, которая ранее жила в Санкт-Петербурге, вращалась в аристократической среде, знала немецкий и французский языки и была начитана. Однако, попав в глухую мусульманскую местность, оказалась в затруднительном положении. А. К. Тагеева проживала в Ферганской долине в городе Новый Маргелан (современный город Фергана) и пыталась приспособиться к местным порядкам. В ее взглядах на местную жизнь, быт и культуру отражен типичный взгляд столичной дамы на жизнь глухой провинции. Подробное описание местных нравов дает содержательный материал о жизни имперских чиновников в мусульманском регионе. На наш взгляд, современная историческая наука испытывает недостаток в изучении женского взгляда на быт имперской периферии. Письма Александры Карловны Тагеевой графу П. А. Валуеву о жизни в Туркестанском крае, о быте местных русских чиновников, о служебном положении Л. Б. Тагеева, о семейных и личных делах 1888-1889 гг. восполняют этот пробел. К сожалению, не удалось найти материала о дальнейшей жизни А. Л. Тагеевой, поэтому исследование ограничивается архивными документами. Остается неясным, почему граф П. А. Валуев помогал ей, устраивая жизнь ее детей. Также непонятно, насколько они были близки раньше, и как это повлияло на ее отношения с мужем и окружающими. Следует отметить, что у А. К. Тагеевой были устоявшиеся стереотипы восприятия жизни в Фергане, которые можно отнести к ориенталистским. Несмотря на все трудности, она пыталась адаптироваться к окружавшим ее реалиям. Переписка хранится в Российском государственном историческом архиве.

На основе изучения рассекреченных в настоящее время архивных документов фонда Аппарата ЦК КПСС Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) исследуется чрезвычайно актуальная проблема поиска механизмов преодоления медленного внедрения результатов научно-исследовательской деятельности в производство в СССР во второй половине 1960-х гг., обеспечения взаимодействия с этой целью оборонно-промышленного комплекса (ОПК) и гражданских отраслей промышленности. Базовой в ходе исследования стала теория модернизации. Переход к позднеиндустриальной стадии модернизации обусловливал выделение научно-технической политики как особого направления в деятельности государства, взаимодействие гражданского и оборонного секторов, поддержку становления системы «двойных технологий». Изученные документы, направляемые в центральные органы партийно-государственного управления и содержащие данные о развитии научно-технического потенциала СССР, сравнительный анализ показателей с США, а также заключения и предложения руководителей различных ведомств, специалистов, ученых, позволили не только точнее представить существовавшие в то время проблемы в советской экономике, особенно в сфере внедрения результатов научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) в производство и передаче части из них в гражданский сектор. Они дали возможность сформулировать вывод о том, что их авторы достаточно точно оценивали ситуацию, рекомендации были основаны на результатах квалифицированного анализа отечественного и зарубежного опыта. Особое внимание в направленных в ЦК КПСС экспертами документах акцентировалось на необходимости первоочередной поддержки приборостроения, химической, металлургической и машиностроительной отраслей, вычислительной техники, на значимости форсирования капитального строительства и реорганизации системы управления на разных уровнях. Часть авторов прямо указывала на просчеты в планировании и противоречивую позицию Госплана СССР, недостаток ассигнований. В результате создавались специальные комиссии, принимались постановления, но коренной перестройки в сфере организации научно-исследовательской деятельности, обеспечения активизации инновационных процессов, координации разработок в гражданском и оборонном секторах так и не произошло. В ряду причин названы: отсутствие полноценной единой государственной научно-технической политики и системы, отвечающей за ее разработку и межотраслевую координацию; недостаточное взаимодействие оборонного и гражданского секторов; традиционный ведомственный подход; неэффективность мер по ускорению процесса внедрения результатов научно-исследовательских работ (НИР) в производство.

В исследовании анализируются особенности участия женщин в конце XIX - начале XX в. в общественно-политической жизни страны, а именно в оппозиционной деятельности политического характера. В отечественной историографии женский вопрос традиционно рассматривается с точки зрения анализа процесса закрепления равенства в правах между мужчинами и женщинами. Однако несмотря на то, что триумфом эмансипации женщин, по праву, является советский период, предоставив ший женскому полу равноправие с мужским в общественной, трудовой и семейной жизни, глубинные метаморфозы в данной сфере отмечались уже в конце XIX - начале XX в. Изучение этого вопроса базируется на исследовании подобной антиправительственной активности женского пола в конце XIX - начале XX в. в одной из провинций Российской империи - Курской губернии, являющейся типичным регионом страны, общественное сознание населения которого формировалось как под влиянием «традиционных» проблемных для общества и государства вопросов (например, аграрного и рабочего), так и под воздействием агитационно-пропагандистской деятельности представителей оппозиционных политических сил России (например, социал-демократов, эсеров). Установлено, что, несмотря на преобладание в общественном сознании и отражении во внутренней политики государства традиционного патриархального взгляда на положение женщины в социуме, в конце XIX - начале XX в. представительницы женского пола не только активно выходят на рынок труда, участвуют в социальной, культурной жизни страны и многое другое, но и громогласно заявляют о своих политических взглядах оппозиционного характера в условиях надвигающейся первой русской революции 1905-1907 гг. и распространения феминистских идей в мировом пространстве. Между тем, принадлежность женщин к разным социальным группам оказывала значительное влияние на формы проявления подобной политической активности. Среди женского пола в Курской губернии преобладали представительницы привилегированных социальных групп. Они традиционно имели хорошее образование и высокий уровень политического сознания, вследствие чего для них было свойственно активное проявление оппозиционных настроений: участие в агитационно-пропагандистской деятельности, связанной с хранением, перевозкой и распространением запрещенной литературы, а также членство в антиправительственных политических объединениях. Для женщин из низших сословий, таких как малообразованное «темное» крестьянство, было характерно, напротив, проявление недовольства политикой государства в пассивной форме, например, в виде оскорбления словом или действием императора и членов его семьи, отождествляемых с верховной властью.

В статье на основе впервые вводимых в научный оборот документов из фондов Российского государственного исторического архива (РГИА), Государственного архива Ярославской области (ГАЯО) и его филиала в Ростове (РСФ ГАЯО) рассматриваются основные направления деятельности органов городского самоуправления г. Ростова Ярославской губернии в период 1870-1914 гг. В работе использованы статистические источники, периодическая печать, воспоминания и дневники. В статье исследованы уровень расходов со стороны городского самоуправления на мощение улиц, количество замощенных улиц в абсолютных и относительных показателях, обстоятельства появления в Ростове электрического освещения и участие городской думы и городской управы Ростова в этом процессе, установлены масштабы займовой политики, к которой были вынуждены обращаться органы городского самоуправления Ростова для приведения в надлежащий порядок дорожной сети. Авторами изучено состояние дорожной сети Ростова в 1870-1914 гг. На основе анализа архивных источников рассмотрены жалобы жителей города на состояние мостовых, которые подавались в городскую управу. Как установлено в ходе исследования, значимую роль в ускорении темпов мощения городских улиц Ростова в начале XX в. сыграло разрешенное Министерство внутренних дел с 1 ноября 1912 г. взимание попудного сбора с ввозимых в город товаров. По архивным документам выявлена стоимость для местных городских властей устройства электрической станции, открытой в 1905 г., размер дальнейших расходов со стороны городского самоуправления на электрическое освещение, количество служащих в этой сфере, находившихся под контролем органов городского самоуправления. В статье установлено, что в процессе введения электрического освещения органы городского самоуправления Ростова ориентировалась на опыт Ярославля и Рыбинска. Путем анализа периодической печати авторами установлено отношение населения города к введению электрического освещения. Особенное внимание в работе уделяется строительству водопровода на средства А. Л. Кекина и его выкупу в 1902 г. под контроль городского самоуправления. Авторами показаны мероприятия городского самоуправления Ростова по расширению и модернизации водопроводной сети: создание системы водоразборных будок, башен, введение фильтрации воды. Сделан вывод о важной роли органов городского самоуправления в практической деятельности по благоустройству города, которая проводилась в условиях довольно жесткой ограниченности городского самоуправления в финансовых средствах. Все это позволило Ростову стать одним из самых благоустроенных уездных городов Ярославской губернии.

Публикация направлена на изучение источниковедческого потенциала личных фондов членов семьи Половцовых в репрезентации социальной истории, истории повседневности и истории семьи России в XIX - начале XX в. Основной фокус статьи - изучение семейной памяти на основе обширной архивной коллекции личных фондов семьи Половцовых. При работе с автодокументальными источниками ключевыми методами выступили источниковедческий и дискурсивный анализ, а также генеалогический метод. Было установлено, что личные фонды членов семьи сохранились в документохранилищах Российского государственного исторического архива, Государственного архива Российской Федерации, Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга и отдела рукописей Российской национальной библиотеки. Несмотря на богатую архивную коллекцию (в фондах хранятся 4 519 дел с 1762 г. по 1942 г.), материалы фондов слабо изучены и вовлечены в научный оборот. Уникальность архивного комплекса состоит в богатом эпистолярном наследии, множестве записей дневникового характера, заметок, воспоминаний, которые позволяют репрезентировать повседневную жизнь русских семей на протяжении более полутора веков, а также трансформацию культуры родительства. Автодокументальные источники авторами классифицированы и выделены в отдельные группы - детские и юношеские дневники, «родительские дневники», «материнские тексты». Записи членов семьи отличаются регулярностью и постоянством. Богатые архивные материалы семьи Половцовых выступают ярким свидетельством формирования особой русской традиции семейной жизни, отличающейся погруженностью членов семьи в воспитательный процесс, детоцентризмом, сознательным родительством. Женская автодокументалистика, в особенности материнские тексты, свидетельствуют о появлении сознательного родительства, легитимации практик беременности и рождения детей. Родительские дневники характеризуют новую культуру образованного родительства, для которой свойственно вовлечение родителей в воспитательный процесс, привлечение экспертных систем (медицина, педагогика) в уходовые и воспитательные практики. Записи отцов о развитии собственных детей свидетельствуют о появлении культуры осознанного отцовства. Значительное количество детских дневников характеризуют новые практики автобиографического письма, для которой детская повседневность становилась значимой. Женская и детская автодокументалистика позволяет реконструировать событийную жизнь семьи в качестве субъективного, личностно переживаемого, персонализированного антропологического опыта.

В статье анализируется концепция документальной памяти, разработанная членом-корреспондентом РАН В. П. Козловым в 2013-2024 гг. и ставшая одним из ключевых оснований современной науки об архивном деле. Цель статьи - характеристика основных положений, методологических основ концепции, а также определение ее роли в формировании нового научного и профессионального дискурса в документационном, архивоведческом и междисциплинарном поле memory studies. В. П. Козлов разработал понятийный аппарат documentary memory studies, предложил определение центрального понятия; охарактеризовал его функции, свойства и структуру; обосновал классификации и типологию; смоделировал жизненный цикл документальной памяти; установил связи с категориями исторической памяти, документа, архива, делопроизводства и стадий жизненного цикла документа, то есть предложил научному сообществу целостную концепцию документальной памяти. Автором проведен анализ эволюции понятия документальной памяти, ее свойств (целостности, системности, непрерывности, непосредственности записи, неактивности, неприкосновенности и субъектности), структуры и функций. Особое внимание уделяется авторской классификации, основанной на различных критериях: типах документации, характере авторства, природе информации, режиме хранения. Анализируется взаимосвязь жизненного цикла документа с процессами формирования документальной памяти (запоминание, забывание, вытеснение, актуализация, реинтерпретация). Заметным вкладом в теорию исторического познания стал разбор понятия архивного «забвения», соотносимого с категорией «архивного молчания» (archival silence), используемой в зарубежной архивистике. Благодаря трудам В. П. Козлова документальная память стала фундаментальным смыслообразующим понятием архивоведения и документоведения, обеспечивая понимание роли документов как носителей коллективной и индивидуальной памяти общества. Включив документальную память в понятийный аппарат архивоведения и документоведения, В. П. Козлов соотнес ее с категориями документоведения, архивоведения и исторической памяти. Концепция документальной памяти позволила по-новому взглянут на архив как информационную систему и его функции. Из пассивного хранилища он трансформируется в динамичную информационную систему, формирующую коллективную историческую память общества. Подчеркнут междисциплинарный характер понятия документальной памяти, интегрирующего подходы архивоведения, источниковедения, истории, документоведения, социологии и культурологии. Концепция В. П. Козлова изменила современные представления о документе, стимулировала теоретические исследования в области теории и практики архивного дела.

Статья посвящена проблеме миграции в российско-казахстанском приграничье в 2003-2016 гг. Историография по этой тематике находится пока только в состоянии формирования, опубликованные труды зачастую выполнены в междисциплинарной плоскости и практически лишены опоры на архивные фонды. На сегодняшний день активизации исторических исследований в жанре миграционных и фронтирных исследований препятствует недостаточно изученная источниковая база, прежде всего, речь идет о специализированных архивных фондах и коллекциях документов, отразивших миграционные процессы в приграничье, оценки региональными органами власти рисков, сопутствующих пограничному статусу. Для дальнейшего приращения научного знания по поднятой проблеме историческому сообществу важно понимать, какие материалы по данной проблематике находятся в архивах, каков их потенциал, а также как выглядит перечень сюжетов, которые могут быть изучены с опорой на эти документы. Так, в хранилище Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО) имеется фонд Главного управления по взаимодействию с правоохранительными и военными органами, где выявлены ценные документы за период, когда наращивалось сотрудничество российской и казахстанской сторон по вопросам предупреждения нелегальной миграции и контрабанды. Происходило это на фоне укрепления взаимодействия между органами власти и силовыми структурами российских и казахстанских регионов после Форума приграничных областей в 2003 г. в Омске. Материалы архивного фонда ограничены 2016 г., когда произошли масштабные реформы МВД и накопившийся массив документов передали на хранение в архив. Системное представление о проблемах трансграничной безопасности историку способны дать материалы расширенных заседаний коллегии ФСБ и Совета безопасности Челябинской области. В ходе этих заседаний подводились ежегодные результаты работы органов власти и силовых ведомств, включая различные статистические показатели, обозначались вызовы трансграничной безопасности и т. д. Ввод этих документов в научный оборот поможет лучше понять сложившуюся в последние два десятилетия миграционную ситуацию на границе с Казахстаном. Принимая во внимание ограниченный объем рукописи, основной акцент автор сделал на сюжетах о взаимодействии силовых структур Челябинской и Костанайской областей, характеристике нелегальной миграции и контрабандных маршрутов, пролегавших через приграничье. Подобные документы только начинают вводиться в научный оборот, поэтому крайне важно для продолжения изысканий расширить источниковую базу и привлечь сведения из архивов других российских и казахстанских регионов.

В статье рассматриваются материалы по истории советско-швейцарских отношений, позволяющие пролить свет на обстоятельства ухудшения отношений между Советским Союзом и Швейцарской Конфедерацией в 1920-е гг. Взаимное обострение межгосударственных отношений противоречило центральной линии дипломатии обоих государств. В отечественной и зарубежной историографии внимание исследователей сфокусировано на определении причин и последствий обострения противоречий. В значительной степени напряженный характер отношений между государствами был обусловлен периодом их становления в 1917-1918 гг. Целью статьи является раскрытие информационного потенциала источников официального происхождения - межгосударственной переписки правительств, материалов федеральных властей Швейцарии, материалов судебного делопроизводства и источников личного происхождения. Проведенное сравнение атрибуции дипломатической переписки между советским и швейцарским внешнеполитическими ведомствами отечественными и зарубежными архивистами позволяет говорить об очевидном взаимном недопонимании между адресатами. Непосредственно протоколы заседаний Федерального совета Швейцарии, посвященные урегулированию последствий обострения, скупо фиксируя процесс обсуждения, подчеркивают коллективный характер федерального органа исполнительной власти и убеждают в консолидированности позиции в отношении СССР. Одновременное обращение к «декларации Конради» и материалам судебного делопроизводства позволяют в полной мере раскрыть обстоятельства покушения на В. В. Воровского. Автор обращает внимание на структуру и содержание источников. Непосредственно в советско-швейцарских отношениях взаимное негативное восприятие было характерно как для руководства обоих государств, так общественности Швейцарии и Советского Союза. Изучение представлений Советского Союза и Швейцарии друг о друге может позволить уточнить картину взаимного восприятия.

В статье рассматривается дискутируемый в современной историографии вопрос о том, подвергались ли последние прижизненные записи из дневника бывшего императора Николая II середины - конца июня (по старому стилю) 1918 г. более позднему внешнему редактированию (изъятие отдельных листов, интерполяции посторонних лиц). Актуальность заявленной проблемы связана не только с традиционным интересом исследователей к дневникам последнего самодержца, но и с тем, что обстоятельства гибели бывшего императора и его семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге до сих пор покрыты покровом тайны. Вопрос о полноте и подлинности последних поденных записей Николая II был поставлен впервые в 1988 г. в статье И. Г. Непеина. Историк обратил внимание на отсутствие записей в дневнике в последние дни жизни бывшего императора, а также установил несоответствие между количеством указанных листов и страниц в деле, из чего было сделано предположение о последующем купировании неизвестными лицами отдельных листов рукописи. Указанный вывод был некритически воспринят исследователем Ю. А. Григорьевым, в свою очередь выдвинувшим гипотезу о содержимом изъятых записей, в которых автор дневника мог описать обстоятельства последних дней своей жизни, в том числе, и осуществлявшуюся уральскими большевиками подготовку к убийству августейшей семьи. Углубленное изучение дневниковых записей последнего периода жизни Николая II продолжил П. В. Мультатули. Сосредоточив внимание на упоминаемых в дневнике письмах анонимного «офицера» по вопросу об освобождении узников, историк подверг сомнению аутентичность этой записи и выдвинул предположение о том, что она была сфальсифицирована позднее с целью доказать подготовку побега бывшего императора и его семьи из заключения. Проведенный автором статьи источниковедческий анализ записей дневника бывшего императора по их оригиналу, хранящемуся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), позволил существенно скорректировать устоявшуюся историографическую картину. Отсутствие записей в последние жизни монарха не может свидетельствовать в пользу их изъятия, так как подобные пропуски имели место и ранее. Несоответствие между количеством листов и страниц в деле объясняется исключительно некорректными подсчетами страниц документа, а запись от 30 июня (14 июля) 1918 г. действительно является последней, так как после нее отсутствуют какие-либо другие пометки или следы их удаления. Предположение о фальсификации записи о получении семьей анонимных писем не выдерживает критики, так как в дневнике имела место замена пишущего пера, создавшая ошибочное впечатление о «подчистках», различном начертании букв и степени насыщенности шрифта. Делается вывод о конспирологическом характере версий о фальсификации отдельных записей дневника, которые ни в коей мере не опровергают аутентичность последних дневниковых записей Николая II.

В статье на основе впервые вводимых в научный оборот материалов Государственного архива Ярославской области (ГАЯО) и филиала архива в г. Рыбинске (РбФ ГАЯО) рассматриваются особенности ведения уголовных дел о покушении на убийство супругов в семьях Ярославской губернии. Заявленная тема является актуальной в связи с назревшей в обществе необходимостью сохранения традиционной семьи и нерешающейся проблемой домашнего насилия. В рамках исследования использовались общенаучные и специально-исторические (историко-генетический, историко-сравнительный) методы исследования, а также методы, применяемые при изучении истории повседневности. Специфика изучаемых процессов обусловила применение гендерного подхода, позволяющего проследить особенности ведения мужских и женских судебных процессов. Тема покушений на убийство супруга в провинции редко становится предметом самостоятельного исследования и чаще звучит в контексте более глобальных работ в области семейной повседневности различных слоев населения и супружеских конфликтов. Работа с неопубликованными архивными материалами позволила обратиться к конкретным судебным процессам и уникальным семейным ситуациям, на примере которых предпринята попытка выявить трудности правоприменения и отношение государства и судебной системы региона к преступникам разных полов. Автором рассмотрены причины, побуждавшие супругов к покушению на жизнь мужа или жены, отмечена их схожесть. Обобщены этапы ведения судебных дел в начале 1860-х гг. и на протяжении оставшегося периода после трансформации судебной системы, а также их цели и основное содержание. Проанализированы сроки ведения судебных процессов в мужских и женских делах, отмечены причины, замедлявшие ведение дела. Основная часть работы посвящена изучению обстоятельств дел, выдвигаемых обвинений и реально получаемых преступниками наказаний, возможностей избежать правосудия, работы судов с «наговорами». Благодаря источниковедческому анализу комплекса ярославских материалов, принадлежавших производству различных судебных инстанций удалось выявить достаточно адекватное отношение к женщинам-преступницам со стороны судебных учреждений различного уровня и попытки судов оправдать не только мужчин, но и женщин при имевшихся на то основаниях, хотя, по сути, никто не был защищен от насилия со стороны своей «второй половины». Изучение проблемы в ее исторической ретроспективе будет полезно для понимания причин насилия в современных российских семьях и разработки более эффективных стратегий предотвращения семейно-бытового насилия.

В статье на основе материалов Национального архива Республики Коми (НАРК) впервые рассматривается пенсионное обеспечение земских служащих одного из северных регионов Российской империи - Яренского и Усть-Сысольского уездов Вологодской губернии в конце XIX - начале XX вв. Привлекая ряд ранее не опубликованных документов, авторы концентрируют внимание на актуальных, в силу недостаточной изученности в научной литературе, вопросах: формирования земских пенсионных касс, организация выплат пенсий и пособий земским деятелям, управление денежными потоками. В конце XIX - начале XX вв. были приняты первые законодательные акты, посвященные пенсионному обеспечению земских служащих - учителей, врачей, младшего медицинского персонала, землемеров. Включение этих категорий в число лиц, имеющих пенсионные права, было связано, с одной стороны, с усилением общественной значимости этой новой социальной группы, а с другой - заинтересованностью руководителей земств в кадровом обеспечении сотрудников низового звена земских учреждений. Открытие пенсионных касс в изучаемом регионе относится к 1903 г. Анализ документов Национального архива Республики Коми позволяет говорить о наличии серьезных трудностей в их работе. Основываясь на содержании источников, авторами сформулирован итоговый вывод о причинах замедленной организации и неудовлетворительном состоянии развития земской системы пенсионного обслуживания в регионе. Одной из основных причин являлось слабое экономическое развитие северного края и бедность населения, что отрицательно сказывалось на земском бюджете в целом и пенсионной системе в частности. Эффективность пенсионных касс была низкой. Участники пенсионных касс в лице работников здравоохранения, образования, фармацевтических учреждений, могли рассчитывать при выходе на пенсию только на свои накопления, тогда как в соседних губерниях, пенсионные кассы поддерживались губернскими властями и частными учреждениями. Низкая заработная плата, тяжелые условия работы земских служащих приводили к высокой текучести кадров, что также отрицательно влияло на развитие пенсионной системы. Деятельность пенсионной кассы в крае была ограничена постоянным контролем местной администрации, в лице городских дум. В решениях органов власти указывалось, что пенсионное обеспечение земств является исключительной прерогативой самих земств. Это тормозило процесс создания пенсионной земской системы и снижало ее потенциал.

В статье рассматриваются возможные принципы количественного анализа дел об оскорблении Величества, что позволяет выявить определенные особенности и транспарентность этого исторического источника. Исследование основано на данных, впервые вводящихся в научный оборот и имевших место в случаях, отраженных в соответствующей судебно-следственной документации Тамбовской губернии за 1862-1886 гг. В качестве примера для оценки потенциала квантитативной обработки имеющихся в распоряжении автора эпизодов берутся такие параметры, как изменение по годам статистики; характеристика фигурантов по социальному происхождению и профессиональной деятельности, а также наличие у подследственных состояния алкогольного опьянения во время правонарушения; применение конкретных мер пресечения за совершенные деяния. Статистический анализ был осуществлен в отношении 83 эпизодов - количества, вполне репрезентативного для того, чтобы решить поставленные задачи. Однако корреляция с общей численностью населения Тамбовской губернии во второй половине XIX в. позволяет говорить о единичности подобных случаев, что не дает возможности считать их иллюстрацией уже сложившихся тенденций. Распределение дел в хронологическом порядке делает очевидным достаточно большое влияние убийства российского императора Александра II на систему мировоззренческих установок тамбовчан. Тем не менее, определять из «бума» возбужденных в 1881 г. дел высокую степень антимонархических настроений населения Тамбовской губернии преждевременно, поскольку используемые эпизоды изначально направлены на фиксацию отрицательного отношения к Величеству, в то время как все положительные высказывания оказываются за бортом данной статистики. Принцип характеристики подследственных по сословному положению изначально имеет свои ограничения, поскольку требующиеся сведения наличествуют только в половине исследуемых эпизодов. Однако имеющаяся информация позволяет с определенными оговорками зафиксировать такие особенности рассматриваемого исторического источника, как большое количество крестьян, выступающих в качестве фигурантов дела, и наличие у многих подследственных состояния алкогольного опьянения. Анализ профессиональной принадлежности правонарушителей подводит к заключению о том, что отношение к воинской службе некоторых из них повлияло на складывание соответствующей критической оценки образа императора и монархической формы правления. Количественный анализ применяемых юридических санкций к обвиняемым приводит к выводу о противоречиях реальной юридической практики и содержащихся в статьях 246 и 248 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1866 г. положений.

Миниатюры Киприановской редакции «Сказания о Мамаевом побоище» исследованы не в полной мере. Д. С. Лихачев отмечал необходимость дальнейшего изучения этой редакции источника, подчеркивал его значение в освещении мировоззрения, духовного мира человека. Целью работы является рассмотрение миниатюр «Сказания о Куликовской битве» как исторического источника, свидетельствующего о духовных предпосылках победы. Поставленная проблема исследуется путем выявления смысла изображения и его связи с основной идеей произведения. Миниатюры «Сказания о Мамаевом побоище» относятся к изобразительному типу исторических источников. Это артефакт двойственной природы - символической и фактически подобной формы иллюстрации материальных и духовных объектов. В зримом образе материального аспекта событий, и путем визуализации духовных явлений, миниатюра достоверно доносит их нравственный смысл. Автор рисунков в хронологической последовательности фиксировал этапы духовной подготовки к победе. Он «материализовал» прибытие митрополита в Москву, «опредметил» высказанную Киприаном библейскую логику бытия, выразил смысл событий. Митрополит ссылался на Евангелие от Матфея, напоминал о мудрости змеи и простате голубя. Суть мудрости змеи он видел в том, чтобы, когда ее бьют, отдать тело, а голову - сохранить. Также, по его словам, и «гонимый» христианин, должен все отдать, а голову, которая и является верой христианской, сохранить, во что бы то ни стало. Религиозной символикой, утверждающей духовный путь русского войска к победе, пронизаны миниатюры, освещающие встречу великого князя с Сергием, общение, возвращение в Москву и отъезд на битву. В изображениях представлен крест как символ крестного пути и другие символы: «благословение» «наперсным» или «ручным» крестом, крест Христов на схимах Пересвета и Ослябя, крест на куполах церквей; хлеб, как символ духовной пищи; кубок, как чаша спасения. Миниатюра удваивала содержание сказания. Она вводила читателя в мир средневековой культуры, конкретизировала материальную сторону событий, опредмечивала ее идеальное содержание, сближала слово и образ, влияла на оценку текста. Изображение как источник воспроизводило идеальную модель ситуации, было связано с «миром» «этикетной достоверностью». Однако автор миниатюр ретранслировал соответствующее времени религиозное мировоззрение Киприана, князей, войска, представил направление, формы духовного пути к победе, воплотил в миниатюрах достоверные детали быта, в том числе обрядов, икон, архитектуры.