Статья: НЕДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА И ШВЕЙЦАРСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1920-Х ГГ.: ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ (2026)

Статья посвящена малоизученной теме в отечественных исследовательских кругах - архивному волонтерству. Добровольчество, являясь социальным феноменом, постоянно трансформирующимся видом деятельности на благо общества, сегодня нашло такое направление своего развития, как работа в архивах. Волонтеры выступают в роли транслятора исторической памяти и напрямую участвуют в процессе реконструкции прошлого. Специфику данной сферы приложения добровольческого труда формируют особые требования со стороны организаторов волонтерской деятельности к участникам безвозмездных практик, их правам, обязанностям, ответственности, правилам работы в учреждениях. В предпринятом исследовании осуществлен анализ реализации успешных общественных проектов и социально значимых инициатив по сохранению исторической памяти, укрепления духовно-нравственных ценностей архивами зарубежных стран (Австралия, Великобритания, Германия, Дания, Норвегия и др.) с активных участием неравнодушных граждан - волонтеров. Обсуждаются вопросы практикуемых форматов межсекторного взаимодействия архивов в реализации волонтерских программ с такими традиционными партнерами, как региональные и местные некоммерческие организации в сфере сохранения исторической памяти и культурного наследия (исторические общества, генеалогические клубы, объединения и ассоциации), высшие и средние учебные заведения, волонтерские центры. Через стандарты и принципы организации безвозмездного труда в архивах раскрываются особенности волонтерского менеджмента - от специфики коммуникации с потенциальными кандидатами на роль добровольного помощника, информационной поддержки до подготовки волонтеров в рамках взятых на себя обязательств и профилактики эмоционального выгорания. Автор фокусирует внимание на социально-демографическом портрете современного волонтера зарубежных архивов, а также на изучении мотивации общественно значимых практик в сфере сохранения исторической памяти. Методологической основой всестороннего исследования архивного волонтерства выступают общепринятые в исторической науке принципы системного подхода и объективности, а также комплексное использование разнообразных источников. Применялись следующие методы: анализ статистических данных, локальных документов архивов, обобщения и систематизации полученных результатов эмпирических исследований зарубежных авторов. Статья адресована отечественным специалистам архивной отрасли, участвующим в проектной деятельности и рассматривающим привлечение добровольческого ресурса как перспективное средство для выстраивания продуктивной работы учреждений.

Изучение истории советской повседневности послевоенного периода является одним из актуальных направлений в современной историографии. Исследователи применяют к анализу этого феномена различные методы и практикуют различные подходы. В статье предпринята попытка расширить источниковую базу исследований такого рода. В качестве источника по истории советской повседневности рубежа 1950-1960-х гг. анализируется монография известного отечественного специалиста в области эстетики, теории и философии культуры М. С. Кагана «О прикладном искусстве. Некоторые вопросы теории», выпущенная в свет в 1961 г. издательством «Художник РСФСР». Автор статьи опирается на материалы из Центрального государственного архива литературы и искусства Санкт-Петербурга, которые прежде не привлекали внимания исследователей. Это дела из фонда издательства «Художник РСФСР», а также материалы обсуждения книги М. С. Кагана на объединенном собрании секции критики и искусствоведения и секции декоративно-прикладного искусства Ленинградского отделения Союза советских художников РСФСР 6 июня 1962 г. История текста М. С. Кагана рассматривается в концептуальных рамках парадигмы «плана камерной пропаганды», понимаемой как комплекс мер и начинаний, в значительной степени определивший специфику пространства повседневности и логику организации жизненной среды советского гражданина в рассматриваемый период. Анализируя содержание книги, контекст ее публикации и рецепцию профессиональным сообществом, автор статьи выявляет конкретный момент стилевого перехода от пышного позднесталинского стиля «триумф» к гораздо более камерному и соразмерному жизни отдельного человека минималистичному «новому стилю» Оттепели. Однако этот переход (как и текст М. С. Кагана) рассматриваются не в искусствоведческой перспективе, а как маркеры изменений в области советской повседневности. Использование в тексте М. С. Кагана конкретных цитат из выступлений Н. С. Хрущева позволяет связать стилевой переход с новыми установками советской политики. Трактовка автором книги проблемы художественного образа в прикладном искусстве связывается автором статьи с изменением стратегий «камерной пропаганды» при переходе от позднего сталинизма к эпохе Оттепели. Таким образом, в статье подчеркивается эвристический потенциал материалов по истории отечественного прикладного / промышленного искусства как источников по истории советской повседневности 1950-1960-х гг. Актуальность вопросов теории прикладного искусства рассматривается как самым непосредственным образом связанная с актуальностью новой государственной политики, а абстрактные на первый взгляд проблемы организации образа в искусстве как влияющие на специфику камерной пропаганды, формирующей культуру советского человека периода Оттепели.

Статья обращается к одному из вопросов истории Петергофа - проблеме обеспечения медицинского обслуживания горожан в середине XIX столетия. Автор отмечает, что в 1843 г. лейб-медик Я. В. Виллие, проводивший инспекцию построенного в 1823 г. дворцового лазарета, представил свое заключение о необходимости возведения новой лечебницы ввиду недостаточности помещений существующей. Однако, как отмечается в статье, вместо этого императором Николаем I было решено перевести лазарет в статус приемного покоя, а лечение передать в местный военный госпиталь. Автор отмечает, что для выполнения этого решения потребовалось согласование как с руководством лазарета, так и с администрацией военного госпиталя полков лейб-гвардии Конно-гренадерского и Уланского, что вылилось в обширную переписку. При этом чиновники Придворного ведомства указали, что дворцовый лазарет, принимавший не только служащих различных департаментов Министерства императорского двора, но и простых горожан, являлся по сути общегородской больницей, а поступавшая от пациентов плата служила для подержания деятельности лечебного учреждения. Обращаясь к анализу нововведений, представители Министерства императорского двора отмечали, что реализация предложенной идеи может привести к негативным последствиям как для бюджета, так и для больных, поскольку с одной стороны лечение в военном госпитале обойдется дороже, чем в лазарете и для придворных служащих и для горожан, а с другой, удаленность госпиталя от центра города осложнит путь в него для больных, что может даже побудить их скрывать свои заболевания. Параллельно в статье анализируется попытка изменения подхода к лечению больных на дому, когда вместо изготовления медикаментов в аптеке дворцового лазарета, которую с подачи лейб-медика Я. В. Виллие предлагалось закрыть, следовало прибегнуть к закупкам у частного аптекаря. Эта идея также была подвергнута критике по экономическим причинам, поскольку стоимость закупок на стороне даже с учетом предложенной скидки ощутимо превышала заявленные служащими лазарета расценки, а получаемые за лекарства деньги использовались и для поддержания деятельности лечебницы в целом. Автор отмечает, что по результатам переписки было решено оставить лазарет как действующую лечебницу, проведя ее реконструкцию, а равным образом отвергнута была и идея перехода на закупки лекарств на стороне. При этом, как отмечается в статье, иплан перестройки лазарета, и поданный вслед за эти проект возведения нового здания были отклонены императором, распорядившимся оставить лечебницу в существовавшем виде с отправкой больных, которым не хватит места в военный госпиталь, что стало единственным реальным итогом попытки преобразования системы медицинского обслуживания жителей Петергофа.

В статье публикуется доклад хранителя Детскосельских дворцов-музеев В. И. Яковлева о повреждениях, причиненных памятникам бывшей царской резиденции в ходе наступления войск Н. Н. Юденича на Петроград осенью 1919 г. После Октябрьской революции 1917 г. на базе большинства дворцовых ансамблей, расположенных рядом с Петроградом, были созданы музейные организации. В Детском (Царском) селе, Гатчине и Слуцке (Павловске) велась многоплановая работа по описанию и хранению художественных ценностей, оставшихся после падения самодержавия. При дворцах-музеях были назначены хранители, отвечающие за охрану памятников искусства и развитие научной деятельности. Из-за наступления Северо-западной армии работа в императорских резиденциях приостановилась. Над дворцовыми ансамблями возникла угроза разрушения, так как их территория превратилась в арену боев между красными и белыми. В ходе исследования предпринята попытка установить ущерб, нанесенный дворцам-музеям во время боевых действий. Источники мемуарного характера содержат сведения о происшествиях в Гатчинском и Павловском дворцах-музеях. В ходе работы выявлено, что сведения о материальных потерях в пригородных комплексах малоизучены и порой носят противоречивый характер. Публикуемый источник позволяет установить реальный размер ущерба, нанесенного дворцам и павильонам Царского села. Документ составлен хранителем Детскосельских дворцов-музеев В. И. Яковлевым после отступления частей Северо-западной армии из Детского села. Доклад, хранящийся в рукописном отделе научного архива Института истории материальной культуры Российской академии наук (РО ИИМК РАН), содержит сведения о характере разрушений Екатерининского, Александровского и Баболовского дворцов, Китайского театра, дворца Палей, Лицея, а также парковых построек. Источник содержит точный перечень зданий, принадлежавших Детскосельским дворцам-музеям осенью 1919 г. Включение доклада хранителя В. И. Яковлева в научный оборот дает возможность более полно представить историю резиденций в первые годы после прихода к власти большевиков. Выявленный документ является вкладом в изучение малоизвестных страниц истории Царскосельских дворцов-музеев. Исследование позволяет сформировать представление об отношении к символам ушедшей эпохи как со стороны большевиков, так и со стороны представителей белого движения.

В период продвижения русских войск в Центральную Азию в 1850-х - 1890-х гг. в этот регион приезжали и оставались на постоянное жительство военные, ученые, миссионеры, административные служащие и их жены. Этот поток людей способствовал культурным обменам и практикам. В историографии в основном изучены европейские жители Ташкента - столицы Туркестанского генерал-губернаторства. В большинстве случаев Фергана остается вне поля зрения исследователей. Во второй половине XIX века Фергана становится сосредоточием европейского населения в регионе, который выполнял административные функции. В Фергане проживали вместе со своими семьями военные, судьи и чиновники Ферганской области. Статья посвящена переписке А. К. Тагеевой (Маркузе) (1848-1930 гг.) с отставным министром графом П. А. Валуевым (1814-1890 гг.). Она была супругой местного судьи Ферганской области Туркестанского генерал-губернатора Л. Б. Тагеева (1840-1905 гг.). Годовой доход семьи составлял около 2-2,5 тысяч рублей. Она была дворянкой, которая ранее жила в Санкт-Петербурге, вращалась в аристократической среде, знала немецкий и французский языки и была начитана. Однако, попав в глухую мусульманскую местность, оказалась в затруднительном положении. А. К. Тагеева проживала в Ферганской долине в городе Новый Маргелан (современный город Фергана) и пыталась приспособиться к местным порядкам. В ее взглядах на местную жизнь, быт и культуру отражен типичный взгляд столичной дамы на жизнь глухой провинции. Подробное описание местных нравов дает содержательный материал о жизни имперских чиновников в мусульманском регионе. На наш взгляд, современная историческая наука испытывает недостаток в изучении женского взгляда на быт имперской периферии. Письма Александры Карловны Тагеевой графу П. А. Валуеву о жизни в Туркестанском крае, о быте местных русских чиновников, о служебном положении Л. Б. Тагеева, о семейных и личных делах 1888-1889 гг. восполняют этот пробел. К сожалению, не удалось найти материала о дальнейшей жизни А. Л. Тагеевой, поэтому исследование ограничивается архивными документами. Остается неясным, почему граф П. А. Валуев помогал ей, устраивая жизнь ее детей. Также непонятно, насколько они были близки раньше, и как это повлияло на ее отношения с мужем и окружающими. Следует отметить, что у А. К. Тагеевой были устоявшиеся стереотипы восприятия жизни в Фергане, которые можно отнести к ориенталистским. Несмотря на все трудности, она пыталась адаптироваться к окружавшим ее реалиям. Переписка хранится в Российском государственном историческом архиве.

На основе изучения рассекреченных в настоящее время архивных документов фонда Аппарата ЦК КПСС Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) исследуется чрезвычайно актуальная проблема поиска механизмов преодоления медленного внедрения результатов научно-исследовательской деятельности в производство в СССР во второй половине 1960-х гг., обеспечения взаимодействия с этой целью оборонно-промышленного комплекса (ОПК) и гражданских отраслей промышленности. Базовой в ходе исследования стала теория модернизации. Переход к позднеиндустриальной стадии модернизации обусловливал выделение научно-технической политики как особого направления в деятельности государства, взаимодействие гражданского и оборонного секторов, поддержку становления системы «двойных технологий». Изученные документы, направляемые в центральные органы партийно-государственного управления и содержащие данные о развитии научно-технического потенциала СССР, сравнительный анализ показателей с США, а также заключения и предложения руководителей различных ведомств, специалистов, ученых, позволили не только точнее представить существовавшие в то время проблемы в советской экономике, особенно в сфере внедрения результатов научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) в производство и передаче части из них в гражданский сектор. Они дали возможность сформулировать вывод о том, что их авторы достаточно точно оценивали ситуацию, рекомендации были основаны на результатах квалифицированного анализа отечественного и зарубежного опыта. Особое внимание в направленных в ЦК КПСС экспертами документах акцентировалось на необходимости первоочередной поддержки приборостроения, химической, металлургической и машиностроительной отраслей, вычислительной техники, на значимости форсирования капитального строительства и реорганизации системы управления на разных уровнях. Часть авторов прямо указывала на просчеты в планировании и противоречивую позицию Госплана СССР, недостаток ассигнований. В результате создавались специальные комиссии, принимались постановления, но коренной перестройки в сфере организации научно-исследовательской деятельности, обеспечения активизации инновационных процессов, координации разработок в гражданском и оборонном секторах так и не произошло. В ряду причин названы: отсутствие полноценной единой государственной научно-технической политики и системы, отвечающей за ее разработку и межотраслевую координацию; недостаточное взаимодействие оборонного и гражданского секторов; традиционный ведомственный подход; неэффективность мер по ускорению процесса внедрения результатов научно-исследовательских работ (НИР) в производство.

Статья посвящена одному из направлений деятельности Калининского областного отдела Всероссийского общества глухонемых (ВОГ) в конце 1940 - начале 1950-х гг. - культурно-просветительной работе. Региональных отечественных публикаций по данной теме не столь много и затрагивают они преимущественно отдельные аспекты. Некоторые вопросы, связанные с возможностями и условиями получения образования, трудоустройства, медицинской и иных видов помощи, существовавшими в послевоенном советском обществе для неслышащих людей, рассматриваются исследователями в рамках других социальных наук. В статье внимание сосредоточено на рассмотрении процессов подготовки и проведения смотров художественной самодеятельности глухонемых, проходивших в 1949 г., 1950 г., 1952 г. Организацией Всероссийских смотров занималось Центральное правление ВОГ (ЦП ВОГ), в регионах и районах эта функция была возложена на отделы ВОГ. Участниками смотров становились драматические коллективы и индивидуальные исполнители. Работа выполнена на основе материалов фонда 131 (Тверское региональное правление ВОГ) Тверского центра документации новейшей истории (ТЦДНИ). Автор использовал прежде всего метод текстового анализа, историко-сравнительный и историко-генетический методы. В тверской региональной историографии отсутствуют научные работы, раскрывающие тему, что определяет новизну и ценность публикации. В статье приведены сведения о количестве людей с нарушениями слуха, проживавших в указанное время на территории региона, условиях работы клубов и красных уголков местных отделов ВОГ. Задачи смотров, обозначенные ЦП ВОГ, сочетали стремление использовать эти мероприятия как очередное средство политико-воспитательного воздействия на членов ВОГ и реализацию дополнительных возможностей для самовыражения, раскрытия творческих способностей людей с нарушениями слуха. Основной проблемой в ходе подготовки театральных коллективов к смотру был подбор исполнителей, и в некоторых районах вовсе не нашлось желающих принять участие в смотре. На областной смотр 1949 г. собралось более половины от общей численности глухонемых, занимавшихся в драматических кружках, большую часть составляли женщины. Отличия смотра 1952 г. заключались в том, что ЦП ВОГ ориентировало организаторов на привлечение внимания общественности к смотрам; допустило расширение круга потенциальных участников путем привлечения инвалидов по слуху, увлекавшихся не только театральным искусством, но и другими видами художественного и прикладного творчества, а также членов семей глухонемых. Выступающие успешно использовали новые жанры. Исследование показало, что в Калининской области в указанный период действовало всего несколько немногочисленных коллективов художественной самодеятельности глухонемых, и смотры вызывали некоторый дополнительный интерес к творчеству с их стороны. Дальнейшая разработка тематики статьи подразумевает обращение к разнообразным историческим источникам.

В исследовании анализируются особенности участия женщин в конце XIX - начале XX в. в общественно-политической жизни страны, а именно в оппозиционной деятельности политического характера. В отечественной историографии женский вопрос традиционно рассматривается с точки зрения анализа процесса закрепления равенства в правах между мужчинами и женщинами. Однако несмотря на то, что триумфом эмансипации женщин, по праву, является советский период, предоставив ший женскому полу равноправие с мужским в общественной, трудовой и семейной жизни, глубинные метаморфозы в данной сфере отмечались уже в конце XIX - начале XX в. Изучение этого вопроса базируется на исследовании подобной антиправительственной активности женского пола в конце XIX - начале XX в. в одной из провинций Российской империи - Курской губернии, являющейся типичным регионом страны, общественное сознание населения которого формировалось как под влиянием «традиционных» проблемных для общества и государства вопросов (например, аграрного и рабочего), так и под воздействием агитационно-пропагандистской деятельности представителей оппозиционных политических сил России (например, социал-демократов, эсеров). Установлено, что, несмотря на преобладание в общественном сознании и отражении во внутренней политики государства традиционного патриархального взгляда на положение женщины в социуме, в конце XIX - начале XX в. представительницы женского пола не только активно выходят на рынок труда, участвуют в социальной, культурной жизни страны и многое другое, но и громогласно заявляют о своих политических взглядах оппозиционного характера в условиях надвигающейся первой русской революции 1905-1907 гг. и распространения феминистских идей в мировом пространстве. Между тем, принадлежность женщин к разным социальным группам оказывала значительное влияние на формы проявления подобной политической активности. Среди женского пола в Курской губернии преобладали представительницы привилегированных социальных групп. Они традиционно имели хорошее образование и высокий уровень политического сознания, вследствие чего для них было свойственно активное проявление оппозиционных настроений: участие в агитационно-пропагандистской деятельности, связанной с хранением, перевозкой и распространением запрещенной литературы, а также членство в антиправительственных политических объединениях. Для женщин из низших сословий, таких как малообразованное «темное» крестьянство, было характерно, напротив, проявление недовольства политикой государства в пассивной форме, например, в виде оскорбления словом или действием императора и членов его семьи, отождествляемых с верховной властью.

В статье на основе впервые вводимых в научный оборот документов из фондов Российского государственного исторического архива (РГИА), Государственного архива Ярославской области (ГАЯО) и его филиала в Ростове (РСФ ГАЯО) рассматриваются основные направления деятельности органов городского самоуправления г. Ростова Ярославской губернии в период 1870-1914 гг. В работе использованы статистические источники, периодическая печать, воспоминания и дневники. В статье исследованы уровень расходов со стороны городского самоуправления на мощение улиц, количество замощенных улиц в абсолютных и относительных показателях, обстоятельства появления в Ростове электрического освещения и участие городской думы и городской управы Ростова в этом процессе, установлены масштабы займовой политики, к которой были вынуждены обращаться органы городского самоуправления Ростова для приведения в надлежащий порядок дорожной сети. Авторами изучено состояние дорожной сети Ростова в 1870-1914 гг. На основе анализа архивных источников рассмотрены жалобы жителей города на состояние мостовых, которые подавались в городскую управу. Как установлено в ходе исследования, значимую роль в ускорении темпов мощения городских улиц Ростова в начале XX в. сыграло разрешенное Министерство внутренних дел с 1 ноября 1912 г. взимание попудного сбора с ввозимых в город товаров. По архивным документам выявлена стоимость для местных городских властей устройства электрической станции, открытой в 1905 г., размер дальнейших расходов со стороны городского самоуправления на электрическое освещение, количество служащих в этой сфере, находившихся под контролем органов городского самоуправления. В статье установлено, что в процессе введения электрического освещения органы городского самоуправления Ростова ориентировалась на опыт Ярославля и Рыбинска. Путем анализа периодической печати авторами установлено отношение населения города к введению электрического освещения. Особенное внимание в работе уделяется строительству водопровода на средства А. Л. Кекина и его выкупу в 1902 г. под контроль городского самоуправления. Авторами показаны мероприятия городского самоуправления Ростова по расширению и модернизации водопроводной сети: создание системы водоразборных будок, башен, введение фильтрации воды. Сделан вывод о важной роли органов городского самоуправления в практической деятельности по благоустройству города, которая проводилась в условиях довольно жесткой ограниченности городского самоуправления в финансовых средствах. Все это позволило Ростову стать одним из самых благоустроенных уездных городов Ярославской губернии.

Публикация направлена на изучение источниковедческого потенциала личных фондов членов семьи Половцовых в репрезентации социальной истории, истории повседневности и истории семьи России в XIX - начале XX в. Основной фокус статьи - изучение семейной памяти на основе обширной архивной коллекции личных фондов семьи Половцовых. При работе с автодокументальными источниками ключевыми методами выступили источниковедческий и дискурсивный анализ, а также генеалогический метод. Было установлено, что личные фонды членов семьи сохранились в документохранилищах Российского государственного исторического архива, Государственного архива Российской Федерации, Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга и отдела рукописей Российской национальной библиотеки. Несмотря на богатую архивную коллекцию (в фондах хранятся 4 519 дел с 1762 г. по 1942 г.), материалы фондов слабо изучены и вовлечены в научный оборот. Уникальность архивного комплекса состоит в богатом эпистолярном наследии, множестве записей дневникового характера, заметок, воспоминаний, которые позволяют репрезентировать повседневную жизнь русских семей на протяжении более полутора веков, а также трансформацию культуры родительства. Автодокументальные источники авторами классифицированы и выделены в отдельные группы - детские и юношеские дневники, «родительские дневники», «материнские тексты». Записи членов семьи отличаются регулярностью и постоянством. Богатые архивные материалы семьи Половцовых выступают ярким свидетельством формирования особой русской традиции семейной жизни, отличающейся погруженностью членов семьи в воспитательный процесс, детоцентризмом, сознательным родительством. Женская автодокументалистика, в особенности материнские тексты, свидетельствуют о появлении сознательного родительства, легитимации практик беременности и рождения детей. Родительские дневники характеризуют новую культуру образованного родительства, для которой свойственно вовлечение родителей в воспитательный процесс, привлечение экспертных систем (медицина, педагогика) в уходовые и воспитательные практики. Записи отцов о развитии собственных детей свидетельствуют о появлении культуры осознанного отцовства. Значительное количество детских дневников характеризуют новые практики автобиографического письма, для которой детская повседневность становилась значимой. Женская и детская автодокументалистика позволяет реконструировать событийную жизнь семьи в качестве субъективного, личностно переживаемого, персонализированного антропологического опыта.

В статье анализируется концепция документальной памяти, разработанная членом-корреспондентом РАН В. П. Козловым в 2013-2024 гг. и ставшая одним из ключевых оснований современной науки об архивном деле. Цель статьи - характеристика основных положений, методологических основ концепции, а также определение ее роли в формировании нового научного и профессионального дискурса в документационном, архивоведческом и междисциплинарном поле memory studies. В. П. Козлов разработал понятийный аппарат documentary memory studies, предложил определение центрального понятия; охарактеризовал его функции, свойства и структуру; обосновал классификации и типологию; смоделировал жизненный цикл документальной памяти; установил связи с категориями исторической памяти, документа, архива, делопроизводства и стадий жизненного цикла документа, то есть предложил научному сообществу целостную концепцию документальной памяти. Автором проведен анализ эволюции понятия документальной памяти, ее свойств (целостности, системности, непрерывности, непосредственности записи, неактивности, неприкосновенности и субъектности), структуры и функций. Особое внимание уделяется авторской классификации, основанной на различных критериях: типах документации, характере авторства, природе информации, режиме хранения. Анализируется взаимосвязь жизненного цикла документа с процессами формирования документальной памяти (запоминание, забывание, вытеснение, актуализация, реинтерпретация). Заметным вкладом в теорию исторического познания стал разбор понятия архивного «забвения», соотносимого с категорией «архивного молчания» (archival silence), используемой в зарубежной архивистике. Благодаря трудам В. П. Козлова документальная память стала фундаментальным смыслообразующим понятием архивоведения и документоведения, обеспечивая понимание роли документов как носителей коллективной и индивидуальной памяти общества. Включив документальную память в понятийный аппарат архивоведения и документоведения, В. П. Козлов соотнес ее с категориями документоведения, архивоведения и исторической памяти. Концепция документальной памяти позволила по-новому взглянут на архив как информационную систему и его функции. Из пассивного хранилища он трансформируется в динамичную информационную систему, формирующую коллективную историческую память общества. Подчеркнут междисциплинарный характер понятия документальной памяти, интегрирующего подходы архивоведения, источниковедения, истории, документоведения, социологии и культурологии. Концепция В. П. Козлова изменила современные представления о документе, стимулировала теоретические исследования в области теории и практики архивного дела.

Статья посвящена проблеме миграции в российско-казахстанском приграничье в 2003-2016 гг. Историография по этой тематике находится пока только в состоянии формирования, опубликованные труды зачастую выполнены в междисциплинарной плоскости и практически лишены опоры на архивные фонды. На сегодняшний день активизации исторических исследований в жанре миграционных и фронтирных исследований препятствует недостаточно изученная источниковая база, прежде всего, речь идет о специализированных архивных фондах и коллекциях документов, отразивших миграционные процессы в приграничье, оценки региональными органами власти рисков, сопутствующих пограничному статусу. Для дальнейшего приращения научного знания по поднятой проблеме историческому сообществу важно понимать, какие материалы по данной проблематике находятся в архивах, каков их потенциал, а также как выглядит перечень сюжетов, которые могут быть изучены с опорой на эти документы. Так, в хранилище Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО) имеется фонд Главного управления по взаимодействию с правоохранительными и военными органами, где выявлены ценные документы за период, когда наращивалось сотрудничество российской и казахстанской сторон по вопросам предупреждения нелегальной миграции и контрабанды. Происходило это на фоне укрепления взаимодействия между органами власти и силовыми структурами российских и казахстанских регионов после Форума приграничных областей в 2003 г. в Омске. Материалы архивного фонда ограничены 2016 г., когда произошли масштабные реформы МВД и накопившийся массив документов передали на хранение в архив. Системное представление о проблемах трансграничной безопасности историку способны дать материалы расширенных заседаний коллегии ФСБ и Совета безопасности Челябинской области. В ходе этих заседаний подводились ежегодные результаты работы органов власти и силовых ведомств, включая различные статистические показатели, обозначались вызовы трансграничной безопасности и т. д. Ввод этих документов в научный оборот поможет лучше понять сложившуюся в последние два десятилетия миграционную ситуацию на границе с Казахстаном. Принимая во внимание ограниченный объем рукописи, основной акцент автор сделал на сюжетах о взаимодействии силовых структур Челябинской и Костанайской областей, характеристике нелегальной миграции и контрабандных маршрутов, пролегавших через приграничье. Подобные документы только начинают вводиться в научный оборот, поэтому крайне важно для продолжения изысканий расширить источниковую базу и привлечь сведения из архивов других российских и казахстанских регионов.

В статье рассматривается дискутируемый в современной историографии вопрос о том, подвергались ли последние прижизненные записи из дневника бывшего императора Николая II середины - конца июня (по старому стилю) 1918 г. более позднему внешнему редактированию (изъятие отдельных листов, интерполяции посторонних лиц). Актуальность заявленной проблемы связана не только с традиционным интересом исследователей к дневникам последнего самодержца, но и с тем, что обстоятельства гибели бывшего императора и его семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге до сих пор покрыты покровом тайны. Вопрос о полноте и подлинности последних поденных записей Николая II был поставлен впервые в 1988 г. в статье И. Г. Непеина. Историк обратил внимание на отсутствие записей в дневнике в последние дни жизни бывшего императора, а также установил несоответствие между количеством указанных листов и страниц в деле, из чего было сделано предположение о последующем купировании неизвестными лицами отдельных листов рукописи. Указанный вывод был некритически воспринят исследователем Ю. А. Григорьевым, в свою очередь выдвинувшим гипотезу о содержимом изъятых записей, в которых автор дневника мог описать обстоятельства последних дней своей жизни, в том числе, и осуществлявшуюся уральскими большевиками подготовку к убийству августейшей семьи. Углубленное изучение дневниковых записей последнего периода жизни Николая II продолжил П. В. Мультатули. Сосредоточив внимание на упоминаемых в дневнике письмах анонимного «офицера» по вопросу об освобождении узников, историк подверг сомнению аутентичность этой записи и выдвинул предположение о том, что она была сфальсифицирована позднее с целью доказать подготовку побега бывшего императора и его семьи из заключения. Проведенный автором статьи источниковедческий анализ записей дневника бывшего императора по их оригиналу, хранящемуся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), позволил существенно скорректировать устоявшуюся историографическую картину. Отсутствие записей в последние жизни монарха не может свидетельствовать в пользу их изъятия, так как подобные пропуски имели место и ранее. Несоответствие между количеством листов и страниц в деле объясняется исключительно некорректными подсчетами страниц документа, а запись от 30 июня (14 июля) 1918 г. действительно является последней, так как после нее отсутствуют какие-либо другие пометки или следы их удаления. Предположение о фальсификации записи о получении семьей анонимных писем не выдерживает критики, так как в дневнике имела место замена пишущего пера, создавшая ошибочное впечатление о «подчистках», различном начертании букв и степени насыщенности шрифта. Делается вывод о конспирологическом характере версий о фальсификации отдельных записей дневника, которые ни в коей мере не опровергают аутентичность последних дневниковых записей Николая II.

В статье на основе впервые вводимых в научный оборот материалов Государственного архива Ярославской области (ГАЯО) и филиала архива в г. Рыбинске (РбФ ГАЯО) рассматриваются особенности ведения уголовных дел о покушении на убийство супругов в семьях Ярославской губернии. Заявленная тема является актуальной в связи с назревшей в обществе необходимостью сохранения традиционной семьи и нерешающейся проблемой домашнего насилия. В рамках исследования использовались общенаучные и специально-исторические (историко-генетический, историко-сравнительный) методы исследования, а также методы, применяемые при изучении истории повседневности. Специфика изучаемых процессов обусловила применение гендерного подхода, позволяющего проследить особенности ведения мужских и женских судебных процессов. Тема покушений на убийство супруга в провинции редко становится предметом самостоятельного исследования и чаще звучит в контексте более глобальных работ в области семейной повседневности различных слоев населения и супружеских конфликтов. Работа с неопубликованными архивными материалами позволила обратиться к конкретным судебным процессам и уникальным семейным ситуациям, на примере которых предпринята попытка выявить трудности правоприменения и отношение государства и судебной системы региона к преступникам разных полов. Автором рассмотрены причины, побуждавшие супругов к покушению на жизнь мужа или жены, отмечена их схожесть. Обобщены этапы ведения судебных дел в начале 1860-х гг. и на протяжении оставшегося периода после трансформации судебной системы, а также их цели и основное содержание. Проанализированы сроки ведения судебных процессов в мужских и женских делах, отмечены причины, замедлявшие ведение дела. Основная часть работы посвящена изучению обстоятельств дел, выдвигаемых обвинений и реально получаемых преступниками наказаний, возможностей избежать правосудия, работы судов с «наговорами». Благодаря источниковедческому анализу комплекса ярославских материалов, принадлежавших производству различных судебных инстанций удалось выявить достаточно адекватное отношение к женщинам-преступницам со стороны судебных учреждений различного уровня и попытки судов оправдать не только мужчин, но и женщин при имевшихся на то основаниях, хотя, по сути, никто не был защищен от насилия со стороны своей «второй половины». Изучение проблемы в ее исторической ретроспективе будет полезно для понимания причин насилия в современных российских семьях и разработки более эффективных стратегий предотвращения семейно-бытового насилия.

В статье на основе материалов Национального архива Республики Коми (НАРК) впервые рассматривается пенсионное обеспечение земских служащих одного из северных регионов Российской империи - Яренского и Усть-Сысольского уездов Вологодской губернии в конце XIX - начале XX вв. Привлекая ряд ранее не опубликованных документов, авторы концентрируют внимание на актуальных, в силу недостаточной изученности в научной литературе, вопросах: формирования земских пенсионных касс, организация выплат пенсий и пособий земским деятелям, управление денежными потоками. В конце XIX - начале XX вв. были приняты первые законодательные акты, посвященные пенсионному обеспечению земских служащих - учителей, врачей, младшего медицинского персонала, землемеров. Включение этих категорий в число лиц, имеющих пенсионные права, было связано, с одной стороны, с усилением общественной значимости этой новой социальной группы, а с другой - заинтересованностью руководителей земств в кадровом обеспечении сотрудников низового звена земских учреждений. Открытие пенсионных касс в изучаемом регионе относится к 1903 г. Анализ документов Национального архива Республики Коми позволяет говорить о наличии серьезных трудностей в их работе. Основываясь на содержании источников, авторами сформулирован итоговый вывод о причинах замедленной организации и неудовлетворительном состоянии развития земской системы пенсионного обслуживания в регионе. Одной из основных причин являлось слабое экономическое развитие северного края и бедность населения, что отрицательно сказывалось на земском бюджете в целом и пенсионной системе в частности. Эффективность пенсионных касс была низкой. Участники пенсионных касс в лице работников здравоохранения, образования, фармацевтических учреждений, могли рассчитывать при выходе на пенсию только на свои накопления, тогда как в соседних губерниях, пенсионные кассы поддерживались губернскими властями и частными учреждениями. Низкая заработная плата, тяжелые условия работы земских служащих приводили к высокой текучести кадров, что также отрицательно влияло на развитие пенсионной системы. Деятельность пенсионной кассы в крае была ограничена постоянным контролем местной администрации, в лице городских дум. В решениях органов власти указывалось, что пенсионное обеспечение земств является исключительной прерогативой самих земств. Это тормозило процесс создания пенсионной земской системы и снижало ее потенциал.

В статье рассматриваются возможные принципы количественного анализа дел об оскорблении Величества, что позволяет выявить определенные особенности и транспарентность этого исторического источника. Исследование основано на данных, впервые вводящихся в научный оборот и имевших место в случаях, отраженных в соответствующей судебно-следственной документации Тамбовской губернии за 1862-1886 гг. В качестве примера для оценки потенциала квантитативной обработки имеющихся в распоряжении автора эпизодов берутся такие параметры, как изменение по годам статистики; характеристика фигурантов по социальному происхождению и профессиональной деятельности, а также наличие у подследственных состояния алкогольного опьянения во время правонарушения; применение конкретных мер пресечения за совершенные деяния. Статистический анализ был осуществлен в отношении 83 эпизодов - количества, вполне репрезентативного для того, чтобы решить поставленные задачи. Однако корреляция с общей численностью населения Тамбовской губернии во второй половине XIX в. позволяет говорить о единичности подобных случаев, что не дает возможности считать их иллюстрацией уже сложившихся тенденций. Распределение дел в хронологическом порядке делает очевидным достаточно большое влияние убийства российского императора Александра II на систему мировоззренческих установок тамбовчан. Тем не менее, определять из «бума» возбужденных в 1881 г. дел высокую степень антимонархических настроений населения Тамбовской губернии преждевременно, поскольку используемые эпизоды изначально направлены на фиксацию отрицательного отношения к Величеству, в то время как все положительные высказывания оказываются за бортом данной статистики. Принцип характеристики подследственных по сословному положению изначально имеет свои ограничения, поскольку требующиеся сведения наличествуют только в половине исследуемых эпизодов. Однако имеющаяся информация позволяет с определенными оговорками зафиксировать такие особенности рассматриваемого исторического источника, как большое количество крестьян, выступающих в качестве фигурантов дела, и наличие у многих подследственных состояния алкогольного опьянения. Анализ профессиональной принадлежности правонарушителей подводит к заключению о том, что отношение к воинской службе некоторых из них повлияло на складывание соответствующей критической оценки образа императора и монархической формы правления. Количественный анализ применяемых юридических санкций к обвиняемым приводит к выводу о противоречиях реальной юридической практики и содержащихся в статьях 246 и 248 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1866 г. положений.

Миниатюры Киприановской редакции «Сказания о Мамаевом побоище» исследованы не в полной мере. Д. С. Лихачев отмечал необходимость дальнейшего изучения этой редакции источника, подчеркивал его значение в освещении мировоззрения, духовного мира человека. Целью работы является рассмотрение миниатюр «Сказания о Куликовской битве» как исторического источника, свидетельствующего о духовных предпосылках победы. Поставленная проблема исследуется путем выявления смысла изображения и его связи с основной идеей произведения. Миниатюры «Сказания о Мамаевом побоище» относятся к изобразительному типу исторических источников. Это артефакт двойственной природы - символической и фактически подобной формы иллюстрации материальных и духовных объектов. В зримом образе материального аспекта событий, и путем визуализации духовных явлений, миниатюра достоверно доносит их нравственный смысл. Автор рисунков в хронологической последовательности фиксировал этапы духовной подготовки к победе. Он «материализовал» прибытие митрополита в Москву, «опредметил» высказанную Киприаном библейскую логику бытия, выразил смысл событий. Митрополит ссылался на Евангелие от Матфея, напоминал о мудрости змеи и простате голубя. Суть мудрости змеи он видел в том, чтобы, когда ее бьют, отдать тело, а голову - сохранить. Также, по его словам, и «гонимый» христианин, должен все отдать, а голову, которая и является верой христианской, сохранить, во что бы то ни стало. Религиозной символикой, утверждающей духовный путь русского войска к победе, пронизаны миниатюры, освещающие встречу великого князя с Сергием, общение, возвращение в Москву и отъезд на битву. В изображениях представлен крест как символ крестного пути и другие символы: «благословение» «наперсным» или «ручным» крестом, крест Христов на схимах Пересвета и Ослябя, крест на куполах церквей; хлеб, как символ духовной пищи; кубок, как чаша спасения. Миниатюра удваивала содержание сказания. Она вводила читателя в мир средневековой культуры, конкретизировала материальную сторону событий, опредмечивала ее идеальное содержание, сближала слово и образ, влияла на оценку текста. Изображение как источник воспроизводило идеальную модель ситуации, было связано с «миром» «этикетной достоверностью». Однако автор миниатюр ретранслировал соответствующее времени религиозное мировоззрение Киприана, князей, войска, представил направление, формы духовного пути к победе, воплотил в миниатюрах достоверные детали быта, в том числе обрядов, икон, архитектуры.