Статья: Военная хроника Онинки. Перевод и комментарий (третий свиток) (2025)

На материале мужской русскоязычной поэзии первой четверти XXI в. изучены особенности функционирования цитат из народной песни «Трансвааль» или аллюзий на неё. В качестве материала исследования выступили 15 стихотворений, написанных в период 2003—2023 гг. Стихотворения, включённые в первую группу, увидевшие свет в 2003—2018 гг., имеют отсылку ко II Англо-бурской войне, или же их отнесённость к конкретной войне не обозначена. Характерной чертой стихотворений этой группы является отличное от поэзии XX в. осмысление символа Трансвааля: в них предстаёт обратная сторона освободительной войны, проявляется индивидуальное и нивелируется общественное. Во вторую группу вошли стихотворения, где повествуется о вооружённом конфликте, вызванном госпереворотом и началом Евромайдана, и об СВО (время их создания — 2014—2023 гг.). Произведения связаны с трагическими событиями, которые вернулись на землю, где говорят на русском языке. Делаются выводы о том, что цитирование и использование аллюзий на «Трансвааль» в мужской поэзии первой четверти XXI в. не теряет своей популярности. В наше время, как и в мужской поэзии XX в., народная песня остаётся значимым элементом культурного кода русского народа, являясь символом освободительной войны, реже — транслируя особенности бытования песни, имея отношение к настоящему или прошлому. Поэт выступает транслятором общественного сознания, заимствует те или иные компоненты культурного кода, наработанного предшественниками, дополняет его с учётом текущей ситуации.

В статье представлены результаты этнографических экспедиций 2021—2023 гг. в Хабаровский и Приморский края, а также в Сахалинскую область. Рассматриваются этноязыковые процессы у восьми народов — нивхов, ульчей, уйльта, орочей, негидальцев, нанайцев, удэгейцев и тазов. В ходе исследований были проведены массовые опросы коренных народов по репрезентативной выборке, что позволило выразить этноязыковые процессы в точных показателях. Опрос проходил посемейно. Взрослые опрашивались при непосредственной беседе, а опросный лист на детей составлялся в сокращённом варианте со слов их родителей. Для наиболее многочисленных нанайцев была разработана 5‑процентная выборка, а для нивхов и ульчей — 25‑процентная. Опрос проходил на основной этнической территории. У остальных этносов (уйльта, орочей, негидальцев, удэгейцев и тазов) опрашивались 100% жителей сёл их максимальной концентрации. Было выявлено, что в средних и детских возрастных группах языковая ассимиляция уже завершилась, даже среди стариков большинство также перешло на русский язык. Доля владеющих языком своей национальности приблизилась к нулю или достигла его. Попытки обучения детей родному языку и сохранения его через систему образования не привели к заметным результатам. Всё это позволяет сделать вывод о необратимости процесса языковой ассимиляции у изучаемых этносов.

В статье анализируется процесс изучения филиппинскими учё- ными историко-культурных проблем внутреннего мусульманского сепаратизма, связанных, прежде всего, с решением вопроса государственного единства современных Филиппин. Автор даёт оценку двум основным подходам, сложившимся относительно данного вопроса в современной филиппинской историографии: первого — прозападного либерального и второго, разработанного в рамках идеи национально-государственного единства. Показано мнение большинства филиппинских историков о том, что проникновение ислама на Филиппинские острова началось в XIV в. вместе с так называемой малайской миграцией третьей волны, т. е. как минимум за 130 лет до появления там экспедиции Ф. Магеллана. В круг проблем филиппинской историографии входит также оценка результатов деятельности испанских конкистадоров на Филиппинах. В частности, авторитетный историк С. Махул говорит о негативных последствиях испанского завоевания для туземцев, исповедовавших ислам. Большинство историков приходит к мнению о том, что распространение ислама на Филиппинских островах было остановлено испанцами, обратившими в католичество тагалов, илоков и висайя, составлявших большинство коренного населения. Именно этот фактор, согласно филиппинской историографии, предопределил в дальнейшем мусульманский сепаратизм на Филиппинах. Ряд филиппинских историков приходит к мнению о том, что в XX в. американские колониальные власти старались разрушить повседневный традиционный уклад мусульманских народов, а чтобы вызвать межконфессиональные конфликты, переселяли с севера филиппинцев-христиан в южные районы о‑ва Минданао. Всё это, по мнению представителей филиппинской исторической науки, во многом предопределило современные вооружённые выступления и акты терроризма мусульманских сепаратистов в стране.

Статья посвящена ныне малоизвестному учёному и педагогу В. П. Малышеву (1898—1977), внёсшему большой вклад в развитие исторической науки в Амурской области, а также в подготовку преподавательских кадров в Благовещенском пединституте (БГПИ). Деятельность Василия Прокофьевича не ограничивалась лишь узкими региональными рамками, его научная и педагогическая работа была непосредственно связана с Ташаузским, Благовещенским и Краснодарским педагогическими институтами. В БГПИ В. П. Малышев проработал короткий, но яркий период с 1949 по 1960 г. Стал самым первым доктором исторических наук в истории вуза, защитив в 1955 г. диссертацию на тему «Борьба рабочих и крестьян за установление советской власти на Амуре в 1917 —1922 гг.». Параллельно Василий Прокофьевич воспитал целую плеяду историков-исследователей: Н. А. Шиндялова, В. М. Ступникова, Е. П. Сычевского, Б. С. Сапунова, А. А. Сидоренко и др. Руководя кафедрой истории, он вникал в самые разнообразные стороны подготовки педагогических кадров, посещал занятия молодых коллег, вёл организационные мероприятия с учителями школ и многое другое. Многогранная судьба В. П. Малышева генетически связана с Дальним Востоком России: он родился в Нерчинском уезде Забайкальской области, сражался в боях за Волочаевку в 1922 г., позже, окончив несколько высших учебных заведений и овладев рядом иностранных языков, был в командировках по линии разведки в Китае и Монголии. Неслучайно в Благовещенске Амурской области прошёл важный этап творческого пути профессора. Покидая город, он передал в областной архив собрание документов заведующего кафедрой, которые и по сей день позволяют воссоздать широкую панораму жизни молодого БГПИ в 1950‑е гг.

В статье на фоне исторических событий конца XVIII — первой половины XIX в. впервые воссоздана полная биография морского офицера и администратора Михаила Ивановича Миницкого, занимавшего продолжительное время руководящие посты на северовосточной окраине Российской империи — в Охотско-Камчатском крае (1808—1816) и Якутской области (1816—1821), в том числе в условиях параллельного руководства (1816—1818). Рассматриваются происхождение, семейная жизнь, этапы карьерного роста героя (на военно-морской и статской службе) — от армейского звания поручика до флотского контр-адмирала, включая его службу в британском военно-морском флоте; освещается его деятельность в качестве руководителя регионов Северо-Востока Сибири, направленная на решение социально-экономических проблем; уделяется внимание причинам увольнения со статской службы в Якутской области; исследуются последние годы жизни в Санкт-Петербурге. Через призму биографии М. И. Миницкого показана характеристика сибирского провинциального чиновничества первой четверти XIX в., кадровая политика российского правительства, специфика управления сопредельными регионами на северо-восточных рубежах государства, а также на примере российско-японского конфликта 1811—1813 гг., именуемого «инцидентом Головнина», дипломатическая роль местных администраторов в условиях удалённости и некоторой изолированности окраинных территорий от политических центров Российской империи.

Основой написания данной статьи являются неопубликованные сведения из материалов дела «Расспросные речи служилых людей о походе Вас. Пояркова по рр. Шилка и Зея» (далее — расспросные речи), хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА). Их отсутствие в научном обороте породило у историков множество противоречивых версий об этом событии. Между тем расспросные речи позволяют прояснить особенности и последовательность действий В. Д. Пояркова в период трагической зимы 1643—1644 гг.; узнать реальные потери его отряда; избавиться от противоречий различных версий, представленных в ранее опубликованных работах на данную тему. Архивные документы помогают автору убедиться в правомерности нового взгляда на поставленные в наказной памяти цели и задачи, подтверждающего, что это была «серебряная экспедиция», углубить понимание причин трагедии отряда в зиму 1643—1644 гг. и косвенно подтвердить роль шамана Томканея в организации походов И. Ю. Москвитина и В. Д. Пояркова 1.

Предлагаемая статья описывает лишь часть событий похода В. Д. Пояркова, касающихся непосредственно только тех целей и задач, которые были поставлены перед «серебряной экспедицией», и даёт понимание причин отказа от продолжения маршрута согласно наказной памяти.

Далее исторический поход по р. Амур с выходом через её устье и возвращение в Якутск через зимовье И. Ю. Москвитина В. Д. Поярков выполнял вне рамок полученного наказа.

В статье показано, что в период российских рыночных трансформаций формирование экономического взаимодействия курильских районов и японского приграничья строилось вокруг доступа к сырьевым ресурсам моря, являющимся стержнем экономик соседних локальных сообществ. Автор раскрывает разнонаправленные позиции руководства Российской Федерации и Японии в отношении курило-японского сотрудничества как отражение их политики по «территориальному вопросу». Определено, что идеи Москвы о создании зоны совместной хозяйственной деятельности оказались иллюзорными, решающее же влияние имела позиция Токио, считавшего недопустимой любую активность по российским законам на «спорной» территории. Японское руководство условно разделило Курильский субрегион на две части, одна из которых (Северо-Курильский район) была объявлена «разрешённой» для формализованных связей, а во второй (Курильский и Южно-Курильский районы) любая деятельность иностранного бизнеса подвергалась обструкции. Российско-японское соглашение по рыболовству (1998) не привнесло ничего созидательного в этот процесс, но создало ситуацию легальной конкуренции между рыбаками двух стран. Северо-Курильский район выпадал из японской политики ограничений. Однако активность по налаживанию административных и хозяйственных связей между этим районом и округом Немуро (о. Хоккайдо), развернувшаяся в начале 1990‑х гг., вскоре затихла из‑за отсутствия межгосударственных договорённостей по рыболовству. В результате в курильских районах не было зарегистрировано ни одного российско-японского совместного предприятия и других форм сотрудничества с японскими партнёрами в береговой экономике, а сложившаяся модель экономического взаимодействия свелась к легальным и нелегальным поставкам сырой рыбы и морепродуктов в Японию.

Данная статья служит логическим продолжением серии материалов о принципах освещения сибирской региональной прессой ключевых моментов истории Азиатского Востока на рубеже XIX — XX вв. Дальний Восток, где в это время сошлись интересы всех крупных держав, закономерно стал постоянным объектом внимания сибирской печати. Для иллюстрации этого тезиса выбрана иркутская газета «Восточное обозрение», отличавшаяся хорошей информативностью и высоким профессионализмом. Автор обратился к событиям, предшествующим Русско-японской войне 1904 —1905 гг. На основании анализа газетного массива сделаны следующие выводы: во‑первых, при освещении нарастающего конфликта издание заняло объективную позицию, предоставляя слово всем заинтересованным сторонам. Во‑вторых, из‑за желания обеспечить оперативность в подаче информации газета редко выступала с аналитическими комментариями — они быстро старели из‑за стремительного развития событий. В‑третьих, подробно освещая дискуссии в среде японского политического бомонда, издание обходило стороной таковые в российских политических кругах. Отечественная пресса информировала лишь об успехах российской дипломатии и показывала общее настроение в обществе, тогда как доступная через дайджесты японская печать не скрывала настроений, царивших в большой политике её страны. Публикуемая в «Восточном обозрении» информация из разнородных источников давала возможность думающему читателю составить впечатление о тревожной ситуации в регионе, хотя надежда на мирное разрешение конфликта у газеты сохранялась до последнего дня.

В данной статье приводится краткий обзор документов, представленных в каталоге рукописных и ксилографических источников о Хоккайдо, Сахалине и Курильских островах из собрания Библиотеки Университета Хоккайдо. Среди обширнейшего списка были выявлены материалы, которые затрагивают тему перемещения населения, происходившего в северных регионах Японии в последней трети XIX — начале XX в. Исследование выделяет основные виды источников по представленной тематике, описывает обстоятельства и причины их создания. При проведении анализа материалов каталога было определено три важнейших блока источников, каждому их них посвящена отдельная часть работы. В первой части дана характеристика документов по истории внутренней миграции японского населения из центральных районов страны на Хоккайдо. Анализируется влияние этого процесса на жизнь коренных жителей острова и изменение их численности. Во второй и третьей частях рассматриваются источники, детально описывающие травматичные события по переселению сахалинских айнов на Хоккайдо и северокурильских айнов на Шикотан после подписания Санкт-Петербургского договора между Россией и Японией в 1875 г. Представлены связанные с переселением вопросы, которые нашли отражение в путевых заметках, отчётах и мемуарах видевших его политических деятелей. Охарактеризована информация об экспедициях и инспекционных поездках японских чиновников, проводивших изучение Курильских островов в период Мэйдзи.