Статья: Проблемы становления приграничных экономических связей Курильского субрегиона и Японии в 1990‑е гг. (2025)

На материале мужской русскоязычной поэзии первой четверти XXI в. изучены особенности функционирования цитат из народной песни «Трансвааль» или аллюзий на неё. В качестве материала исследования выступили 15 стихотворений, написанных в период 2003—2023 гг. Стихотворения, включённые в первую группу, увидевшие свет в 2003—2018 гг., имеют отсылку ко II Англо-бурской войне, или же их отнесённость к конкретной войне не обозначена. Характерной чертой стихотворений этой группы является отличное от поэзии XX в. осмысление символа Трансвааля: в них предстаёт обратная сторона освободительной войны, проявляется индивидуальное и нивелируется общественное. Во вторую группу вошли стихотворения, где повествуется о вооружённом конфликте, вызванном госпереворотом и началом Евромайдана, и об СВО (время их создания — 2014—2023 гг.). Произведения связаны с трагическими событиями, которые вернулись на землю, где говорят на русском языке. Делаются выводы о том, что цитирование и использование аллюзий на «Трансвааль» в мужской поэзии первой четверти XXI в. не теряет своей популярности. В наше время, как и в мужской поэзии XX в., народная песня остаётся значимым элементом культурного кода русского народа, являясь символом освободительной войны, реже — транслируя особенности бытования песни, имея отношение к настоящему или прошлому. Поэт выступает транслятором общественного сознания, заимствует те или иные компоненты культурного кода, наработанного предшественниками, дополняет его с учётом текущей ситуации.

В статье представлены результаты этнографических экспедиций 2021—2023 гг. в Хабаровский и Приморский края, а также в Сахалинскую область. Рассматриваются этноязыковые процессы у восьми народов — нивхов, ульчей, уйльта, орочей, негидальцев, нанайцев, удэгейцев и тазов. В ходе исследований были проведены массовые опросы коренных народов по репрезентативной выборке, что позволило выразить этноязыковые процессы в точных показателях. Опрос проходил посемейно. Взрослые опрашивались при непосредственной беседе, а опросный лист на детей составлялся в сокращённом варианте со слов их родителей. Для наиболее многочисленных нанайцев была разработана 5‑процентная выборка, а для нивхов и ульчей — 25‑процентная. Опрос проходил на основной этнической территории. У остальных этносов (уйльта, орочей, негидальцев, удэгейцев и тазов) опрашивались 100% жителей сёл их максимальной концентрации. Было выявлено, что в средних и детских возрастных группах языковая ассимиляция уже завершилась, даже среди стариков большинство также перешло на русский язык. Доля владеющих языком своей национальности приблизилась к нулю или достигла его. Попытки обучения детей родному языку и сохранения его через систему образования не привели к заметным результатам. Всё это позволяет сделать вывод о необратимости процесса языковой ассимиляции у изучаемых этносов.

В статье анализируется процесс изучения филиппинскими учё- ными историко-культурных проблем внутреннего мусульманского сепаратизма, связанных, прежде всего, с решением вопроса государственного единства современных Филиппин. Автор даёт оценку двум основным подходам, сложившимся относительно данного вопроса в современной филиппинской историографии: первого — прозападного либерального и второго, разработанного в рамках идеи национально-государственного единства. Показано мнение большинства филиппинских историков о том, что проникновение ислама на Филиппинские острова началось в XIV в. вместе с так называемой малайской миграцией третьей волны, т. е. как минимум за 130 лет до появления там экспедиции Ф. Магеллана. В круг проблем филиппинской историографии входит также оценка результатов деятельности испанских конкистадоров на Филиппинах. В частности, авторитетный историк С. Махул говорит о негативных последствиях испанского завоевания для туземцев, исповедовавших ислам. Большинство историков приходит к мнению о том, что распространение ислама на Филиппинских островах было остановлено испанцами, обратившими в католичество тагалов, илоков и висайя, составлявших большинство коренного населения. Именно этот фактор, согласно филиппинской историографии, предопределил в дальнейшем мусульманский сепаратизм на Филиппинах. Ряд филиппинских историков приходит к мнению о том, что в XX в. американские колониальные власти старались разрушить повседневный традиционный уклад мусульманских народов, а чтобы вызвать межконфессиональные конфликты, переселяли с севера филиппинцев-христиан в южные районы о‑ва Минданао. Всё это, по мнению представителей филиппинской исторической науки, во многом предопределило современные вооружённые выступления и акты терроризма мусульманских сепаратистов в стране.

Военная хроника Онинки («Записи годов Онин») является главным источником сведений о крупнейшем военном конфликте средневековой Японии. Длившаяся с 1467 по 1477 г. война стала поворотным пунктом в системе воинского правления. Она нанесла сокрушительный удар режиму Асикага и запустила неконтролируемый механизм междоусобных войн на территории всей страны. В хронике описываются события, происходившие в центральной части Японии в течение нескольких лет до войны и во время неё. Автор хроники неизвестен, но, судя по антивоенной направленности текста, скорее всего, это монах или аристократ невысокого ранга, тесно связанный с буддийским духовенством. В пользу такого предположения говорит явная приверженность конфуцианским ценностям, к которым летописец апеллирует на протяжении всего текста. Детальное описание событий свидетельствует о том, что хроника была написана вскоре после окончания войны, возможно, даже в 1470‑х гг. Достоверность содержащихся в ней сведений в целом заслуживает высокой оценки, хотя сегодняшние знания об этом периоде значительно полнее. Структурно хроника состоит из трёх свитков. В первом описываются события, предшествующие началу войны, и первый бой в столице между претендентами на главенство в семье Хатакэяма. Потерпевшие в этом бою поражение Хатакэяма Масанага и его покровитель Хосокава Кацумото, собрав силы, нанесли ответный удар, ставший началом полномасштабных боевых действий в столице. Сражения продолжались с конца мая до середины октября 1467 г. Эти события составляют содержание второго свитка. В третьем свитке, перевод которого представлен в настоящей статье, описываются боевые действия в прилегающих к столице провинциях на протяжении следуюших семи лет, разрушительные для столицы последствия войны и — очень коротко — обстоятельства её прекращения. Описание и русскоязычный перевод хроники публикуются в нашей стране впервые. Перевод снабжён подробным комментарием и иллюстрациями, призванными облегчить восприятие средневековых реалий. Статья преследует цель расширить базу переведённых на русский язык японских средневековых памятников.

Статья посвящена ныне малоизвестному учёному и педагогу В. П. Малышеву (1898—1977), внёсшему большой вклад в развитие исторической науки в Амурской области, а также в подготовку преподавательских кадров в Благовещенском пединституте (БГПИ). Деятельность Василия Прокофьевича не ограничивалась лишь узкими региональными рамками, его научная и педагогическая работа была непосредственно связана с Ташаузским, Благовещенским и Краснодарским педагогическими институтами. В БГПИ В. П. Малышев проработал короткий, но яркий период с 1949 по 1960 г. Стал самым первым доктором исторических наук в истории вуза, защитив в 1955 г. диссертацию на тему «Борьба рабочих и крестьян за установление советской власти на Амуре в 1917 —1922 гг.». Параллельно Василий Прокофьевич воспитал целую плеяду историков-исследователей: Н. А. Шиндялова, В. М. Ступникова, Е. П. Сычевского, Б. С. Сапунова, А. А. Сидоренко и др. Руководя кафедрой истории, он вникал в самые разнообразные стороны подготовки педагогических кадров, посещал занятия молодых коллег, вёл организационные мероприятия с учителями школ и многое другое. Многогранная судьба В. П. Малышева генетически связана с Дальним Востоком России: он родился в Нерчинском уезде Забайкальской области, сражался в боях за Волочаевку в 1922 г., позже, окончив несколько высших учебных заведений и овладев рядом иностранных языков, был в командировках по линии разведки в Китае и Монголии. Неслучайно в Благовещенске Амурской области прошёл важный этап творческого пути профессора. Покидая город, он передал в областной архив собрание документов заведующего кафедрой, которые и по сей день позволяют воссоздать широкую панораму жизни молодого БГПИ в 1950‑е гг.

В статье на фоне исторических событий конца XVIII — первой половины XIX в. впервые воссоздана полная биография морского офицера и администратора Михаила Ивановича Миницкого, занимавшего продолжительное время руководящие посты на северовосточной окраине Российской империи — в Охотско-Камчатском крае (1808—1816) и Якутской области (1816—1821), в том числе в условиях параллельного руководства (1816—1818). Рассматриваются происхождение, семейная жизнь, этапы карьерного роста героя (на военно-морской и статской службе) — от армейского звания поручика до флотского контр-адмирала, включая его службу в британском военно-морском флоте; освещается его деятельность в качестве руководителя регионов Северо-Востока Сибири, направленная на решение социально-экономических проблем; уделяется внимание причинам увольнения со статской службы в Якутской области; исследуются последние годы жизни в Санкт-Петербурге. Через призму биографии М. И. Миницкого показана характеристика сибирского провинциального чиновничества первой четверти XIX в., кадровая политика российского правительства, специфика управления сопредельными регионами на северо-восточных рубежах государства, а также на примере российско-японского конфликта 1811—1813 гг., именуемого «инцидентом Головнина», дипломатическая роль местных администраторов в условиях удалённости и некоторой изолированности окраинных территорий от политических центров Российской империи.

Основой написания данной статьи являются неопубликованные сведения из материалов дела «Расспросные речи служилых людей о походе Вас. Пояркова по рр. Шилка и Зея» (далее — расспросные речи), хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА). Их отсутствие в научном обороте породило у историков множество противоречивых версий об этом событии. Между тем расспросные речи позволяют прояснить особенности и последовательность действий В. Д. Пояркова в период трагической зимы 1643—1644 гг.; узнать реальные потери его отряда; избавиться от противоречий различных версий, представленных в ранее опубликованных работах на данную тему. Архивные документы помогают автору убедиться в правомерности нового взгляда на поставленные в наказной памяти цели и задачи, подтверждающего, что это была «серебряная экспедиция», углубить понимание причин трагедии отряда в зиму 1643—1644 гг. и косвенно подтвердить роль шамана Томканея в организации походов И. Ю. Москвитина и В. Д. Пояркова 1.

Предлагаемая статья описывает лишь часть событий похода В. Д. Пояркова, касающихся непосредственно только тех целей и задач, которые были поставлены перед «серебряной экспедицией», и даёт понимание причин отказа от продолжения маршрута согласно наказной памяти.

Далее исторический поход по р. Амур с выходом через её устье и возвращение в Якутск через зимовье И. Ю. Москвитина В. Д. Поярков выполнял вне рамок полученного наказа.

Данная статья служит логическим продолжением серии материалов о принципах освещения сибирской региональной прессой ключевых моментов истории Азиатского Востока на рубеже XIX — XX вв. Дальний Восток, где в это время сошлись интересы всех крупных держав, закономерно стал постоянным объектом внимания сибирской печати. Для иллюстрации этого тезиса выбрана иркутская газета «Восточное обозрение», отличавшаяся хорошей информативностью и высоким профессионализмом. Автор обратился к событиям, предшествующим Русско-японской войне 1904 —1905 гг. На основании анализа газетного массива сделаны следующие выводы: во‑первых, при освещении нарастающего конфликта издание заняло объективную позицию, предоставляя слово всем заинтересованным сторонам. Во‑вторых, из‑за желания обеспечить оперативность в подаче информации газета редко выступала с аналитическими комментариями — они быстро старели из‑за стремительного развития событий. В‑третьих, подробно освещая дискуссии в среде японского политического бомонда, издание обходило стороной таковые в российских политических кругах. Отечественная пресса информировала лишь об успехах российской дипломатии и показывала общее настроение в обществе, тогда как доступная через дайджесты японская печать не скрывала настроений, царивших в большой политике её страны. Публикуемая в «Восточном обозрении» информация из разнородных источников давала возможность думающему читателю составить впечатление о тревожной ситуации в регионе, хотя надежда на мирное разрешение конфликта у газеты сохранялась до последнего дня.

В данной статье приводится краткий обзор документов, представленных в каталоге рукописных и ксилографических источников о Хоккайдо, Сахалине и Курильских островах из собрания Библиотеки Университета Хоккайдо. Среди обширнейшего списка были выявлены материалы, которые затрагивают тему перемещения населения, происходившего в северных регионах Японии в последней трети XIX — начале XX в. Исследование выделяет основные виды источников по представленной тематике, описывает обстоятельства и причины их создания. При проведении анализа материалов каталога было определено три важнейших блока источников, каждому их них посвящена отдельная часть работы. В первой части дана характеристика документов по истории внутренней миграции японского населения из центральных районов страны на Хоккайдо. Анализируется влияние этого процесса на жизнь коренных жителей острова и изменение их численности. Во второй и третьей частях рассматриваются источники, детально описывающие травматичные события по переселению сахалинских айнов на Хоккайдо и северокурильских айнов на Шикотан после подписания Санкт-Петербургского договора между Россией и Японией в 1875 г. Представлены связанные с переселением вопросы, которые нашли отражение в путевых заметках, отчётах и мемуарах видевших его политических деятелей. Охарактеризована информация об экспедициях и инспекционных поездках японских чиновников, проводивших изучение Курильских островов в период Мэйдзи.