Публикации автора

Введение. В статье проводится исследование участия педагога и (или) психолога при проведении следственных действий. Посредством изучения указанного вопроса формируются имеющиеся проблемы, которые не позволяют эффективно использовать возможности психолога и (или) педагога на предварительном следствии. В рамках проводимого исследования осуществляется анализ соответствующих научных трудов, законодательства и правоприменительной практики для определения возможностей решения имеющихся проблем.

Материалы и методы. В ходе исследования были использованы общенаучные и частно-научные методы, которые позволили подробно раскрыть имеющиеся проблемы участия психолога и (или) педагога в проведении следственных действий, провести анализ сложившейся ситуации с позиции науки и практики, а также определить дальнейшие пути совершенствования и преодоления проблем в указанной сфере.

Результаты исследования. В ходе проведённого исследования выявлены проблемы, не позволявшие в должной мере эффективно работать психологу и (или) педагогу при проведении следственных действий и процесса расследования в целом. Установлено, что в настоящее время имеются проблемы определения задач участия психолога или педагога на этапе предварительного расследования; вопросы законодательной регламентации деятельности педагога и психолога; задачи информированности педагога и психолога о процессуальных правах; в опросы о профессиональных и иных требований, предъявляемые к педагогу и психологу; сложные аспекты поиск педагогов и психологов в организациях и решение вопросов с их работодателем; решение иных организационных вопросов участия психолога и педагога.

Выводы и заключения. В завершении статьи авторы приходят к выводам о том, что указанные проблемы подлежат только комплексному решению. В качестве такового решения предлагается: качественное закрепление в различных письменных источниках всей совокупности сведений, необходимых для эффективной работы психолога и (или) педагога при расследовании преступлений; изменение подхода со стороны следственных и иных правоохранительных органов к роли психолога и (или) педагога как к лицу, способному повысить эффективность расследования преступления; понимание психологом и педагогом своей роли при проведении конкретного следственного действия или в процессе расследования в целом

В статье рассматриваются теоретико-процессуальные и криминалистические аспекты понятия алиби в уголовном судопроизводстве Российской Федерации. На основе анализа научных трудов, норм уголовно-процессуального права и практики правоприменения обосновывается целесообразность включения алиби в предмет доказывания. Подчеркивается, что заявленное стороной защиты алиби должно подлежать обязательной проверке - с целью либо подтверждения, либо опровержения, что соответствует принципу презумпции невиновности и способствует установлению истины по делу. Особое внимание уделяется роли алиби в структурировании поисково-познавательной деятельности следователя, а также рискам, связанным с игнорированием или недооценкой этого обстоятельства, включая формирование «туннельного зрения». Также рассматриваются подходы к классификации алиби, тактические приемы его проверки и значение цифровых следов в условиях цифровой трансформации уголовного процесса.

Криминалистика, будучи интегративной наукой, активно заимствует понятия и методы из различных областей знания. Однако при таком заимствовании нередко происходит искажение исходных терминов, особенно заметное в области психологических концепций. В статье анализируются примеры подобных терминологических расхождений, в частности понятия «психологический контакт» и «криминалистическое мышление», которые в криминалистике приобретают узкопрофессиональное значение, отличное от их изначального научного понимания.

Особое внимание уделено дискуссии вокруг криминалистического мышления - его трактовке как особого типа профессионального мышления, формируемого через опыт и специфические методы работы следователя. Рассматриваются аргументы «за» и «против» этого понятия, включая критику со стороны психологии, где мышление рассматривается как универсальный когнитивный процесс, а не как профессиональный навык.

В заключение предлагаются пути решения терминологических противоречий, в том числе уточнение понятия до «криминалистических стратегий мышления», что позволит сохранить наработки криминалистики, избегая конфликта с психологической наукой. Подчёркивается важность научной точности при заимствовании терминов для сохранения эффективности и репутации криминалистики как междисциплинарной дисциплины.

В статье дается краткий аналитический обзор зарубежного опыта производства допроса, раскрываются общие принципы, а также этапы производства опроса по канадской модели допроса, известной как «Progressive Interviewing Model» или «Phase Model». Основное внимание уделяется структуре и принципам модели, которая разделяет процесс допроса на несколько последовательных этапов. Каждый этап направлен на достижение конкретных целей, таких как установление доверия, сбор информации, проверка ее достоверности и завершение взаимодействия. Особое внимание уделяется гибкости модели, позволяющей адаптировать процесс допроса к индивидуальным особенностям допрашиваемого и специфике дела. Рассматриваются отзывы и результаты изучения практики применения этого метода. Приводится сопоставление данной методики допроса с методиками допроса «The Reid Technique» и «P. E. A. C. E. Interview Мodel», которые использовались при создании рассматриваемой модели. В заключение делается вывод о том, что «Progressive Interviewing Model» представляет собой достаточно эффективный инструмент для проведения допросов, который имеет свои недостатки. Статья будет интересна как теоретикам, так и практикам, занимающимся вопросами следственной деятельности.

Одним из условий эффективного сбора сведений, лежащих в основе доказывания, является способность установления психологического контакта субъектом, осуществляющим расследование преступления, с лицом — носителем криминалистически значимой информации. В основе указанной деятельности лежит правильное понимание и толкование такого юридического термина, как «психологический контакт». Цель — изучение и уточнение понятия психологического контакта в контексте современной криминалистической парадигмы, позволяющего оптимизировать соответствующий вид деятельности, направленный на получение криминалистически значимой информации. Материалы и методы. Анализировались научные работы, посвященные теме психологического контакта, его пониманию и проблемам установления, опубликованные с 2019 г. по 2023 г. Мониторинг был проведен с применением инструмента «расширенный поиск» на сайте elibrary. ru. Результаты и обсуждение. Сегодня в криминалистической науке отсутствует единое, общепринятое понимание психологического контакта, условий, обеспечивающих его установление и эффективное применение. Подвергнуты анализу опубликованные результаты исследований ученых–криминалистов, занимающихся разработкой вопросов, связанных с понятием и сущностью психологического контакта. Изложено авторское мнение относительно сущности психологического контакта; приведены компоненты следственной компетентности, учет которых позволит оптимизировать деятельность по установлению психологического контакта. Выводы. Термин «психологический контакт» является скорее юридическим, нежели психологическим. Оптимальный процесс установления психологического контакта осуществляется с учетом четырех компонентов следственной компетентности: умения своевременно и точно определять верную тактику допроса; грамотного использования разнообразных тактических приемов; умения создать благоприятные объективные и субъективные условия допроса; общекультурной привлекательности следователя. Установление психологического контакта при ведении допроса всегда осуществляется в форме активного взаимодействия следователя и допрашиваемого, при этом представляется не тактическим приемом, а неким условием эффективного производства допроса, которое целесообразно достигать, поддерживать, а при необходимости восстанавливать и укреплять.