В статье критически пересматриваются два устоявшихся в историко-правовой науке тезиса относительно документа Instrument of Government 1653 г. На основе анализа оригинальных изданий XVII– XVIII вв. доказано, что коллокация Instrument of Government не является аутентичным названием документа, а представляет собой более позднюю (XIX в.) исследовательскую вставку, что позволяет подвергнуть сомнению традицию перевода. Лингво-юридический анализ демонстрирует, что доминирующий в отечественной литературе перевод «Орудие управления» является семантически ошибочным и квалифицируется как «ложный друг переводчика»; аргументируется необходимость использования названий «Правительственный акт 1653 г.» или «Учредительный акт об управлении государством 1653 г.», соответствующих юридическому значению instrument как правового документа. В статье опровергается распространенная квалификация данного акта как первой писаной конституции Англии. Показано, что такой подход является историческим анахронизмом и игнорирует преемственность британской конституционной традиции, берущей начало с Magna Carta 1215 г. Обосновывается, что Instrument of Government представляет собой выпавшее звено — экстраординарный акт, легитимировавший военно-диктаторский режим протектората, который был отвергнут после Реставрации 1660 г., и не является действующим источником британского конституционного права. Документ предлагается рассматривать в рамках трехуровневой модели некодифицированной британской конституции как важный исторический памятник, демонстрирующий тупиковую попытку введения жесткой кодификации, чуждой эволюционной природе британской системы
В статье исследуется трансформация советского сельского хозяйства в доколлективизационный период. Показывается, что уже накануне коллективизации советская деревня кардинально отличалась от дореволюционной и по экономическому положению, и по культурному уровню, и по техническому оснащению, и по организационным аспектам. Колоссальную роль здесь сыграло право. С помощью правовых актов впервые в отечественной истории было оформлено получение крестьянами земель, осуществлялась мобилизация для сельскохозяйственной деятельности соответствующих специалистов, были разработаны примерные уставы коллективных хозяйств (коммун, артелей, товариществ по общественной обработке земли), распространялась грамотность (в том числе аграрная), вытеснялись кулацкие хозяйства. Государство поддерживало бедняков и середняков, показывая на примерах выгодность коллективного сельскохозяйственного производства. Колхозы не просто объединяли крестьян и их прежние хозяйства, а при активной государственной поддержке выходили на новый уровень развития, что было невозможно при единоличном ведении хозяйства. При этом они вели свою деятельность на основе начинавшегося планирования (организационный план, производственный план). Многое из данного опыта актуально и сегодня как для нашей страны, так и для зарубежных государств.
В связи с 40‑летним юбилеем начала кардинальной политической и экономической трансформации в нашей стране (имевшей и глобальное значение) в статье анализируется генезис существовавших в отечественной исторической и историко-правовой науке, а также общественном сознании на протяжении последних четырёх десятилетий подходов к пониманию сущности политики перестройки (и связанных с ней процессов, в том числе распада СССР). В частности, критически анализируются следующие подходы к пониманию перестройки: «перестройка как механизм включения СССР в мировое сообщество, как политика преодоления советской тоталитарной системы»; «перестройка в СССР — череда ошибок, упущений, но совершённых с изначально наивно благими целями». Показывается, что перестройка не должна вырываться из исторического контекста, её оценка должна быть дана с учётом не только предшествующих событий, но и последующего развития России и мира. Многие события в странах постсоветского пространства очень напоминали то, что происходило в СССР в 1985—1991 гг., что позволяет взглянуть на перестройку как на элемент общей цепи событий, как на определённую политику, проводимую при покровительстве западных элит в ходе процесса глобализации. Делается вывод, что перестройку в СССР следует рассматривать как один из первых опытов успешной цветной революции, механизмы которой были впоследствии использованы в других государствах.
В статье подробно анализируется проблема предмета науки истории государства и права. Затрагиваются вопросы соотношения понятий «предмет науки» и «объект науки»; рассматриваются точки зрения на проблему предмета историко-правовой науки, сущность истории государства и права (юридическая, историческая или комбинированная), темпоральные, пространственные и догматические границы предмета историко-правовой науки, соотношение истории государства и права и отраслевых юридических наук, а также соотношение с теорией государства и права и историей политических и правовых учений; анализируется структура науки истории государства и права и структура предмета науки истории государства и права; затрагивается соотношение понятий «история права» и «догма права»; анализируется вопрос эмпирического материала рассматриваемой науки, исторические (отечественные и зарубежные) истоки отраслевизации права, становление юридической теории, место права в системе иных социальных регуляторов в различные исторические эпохи, несостоятельность сугубо позитивистского подхода к пониманию права для объективного изучения истории государства и права; освещается проблема научной принадлежности истории международного права; дается авторское ви́дение обозначенных проблем и их решений. В работе выделяются и анализируются «реальный» и «идеальный» уровень историко-правового исследования, их содержание и значение.
В статье анализируется творческий путь Игоря Андреевича Исаева — авторитетного ученого в области истории государства и права, философии права, теории государства и права. Предпринята попытка проследить этапы становления И. А. Исаева как исследователя, формирование и трансформацию его научных интересов, проанализированы основные идеи и выводы, которыми руководствовался юбиляр. Предложен анализ его основных трудов с указанием ключевых мыслей, повлиявших на формирование соответствующих сфер научного познания. Отмечены его идеи, ставшие основой для многих современных теорий и научных школ. Несмотря на то что И. А. Исаев прошел непростой преподавательский и профессиональный путь, его творческий пытливый ум всегда занимали сложные и важные вопросы — в области как теории права, так и теории государства, истории права и философии. Наибольший научный интерес вызывали проблемы, связанные с взаимодействием власти и государства. Вклад И. А. Исаева в науку и ее развитие неоценим, и как один из способов отдать дань уважения творчеству великого мастера подготовлена настоящая работа.