Работа содержит комментарий основных положений нового Уголовного кодекса Армении об ответственности за преступления против собственности. Основное внимание уделено статьям гл. 30 «Хищения», сравнительный анализ которых осуществлен с учетом соответствующих положений гл. 21 «Преступления против собственности» УК РФ. К хищениям, помимо известных российскому законодательству кражи, грабежа, разбоя, мошенничества и присвоения, Уголовный кодекс Армении относит компьютерное хищение. В отличие от российского из числа форм хищения армянский законодатель исключил растрату. Кроме того, мошенничество, в определении которого отсутствует приобретение имущества путем обмана или злоупотребления доверием, сформулировано исключительно как форма хищения, а состав разбоя из усеченного преобразован в материальный. При этом армянский законодатель исключил насилие из признаков грабежа. Обращено внимание на отсутствие в гл. 30 Уголовного кодекса Армении специальных статей о хищениях, традиционно выделяемых в российском уголовном законодательстве по их размеру. Армянскому закону неизвестны также специальные предметы хищения, в частности газ, нефть, электронные денежные средства и цифровая валюта. Вместе с тем Кодекс предлагает определение общего понятия хищения, в котором не упоминается корысть. Сформулирован вывод о том, что новые, нередко оригинальные решения хорошо известных проблем ответственности за преступления против собственности, содержащиеся в действующем Уголовном кодексе Армении, заслуживают изучения российскими специалистами и оценки
Действующее законодательство закрепляет за Верховным Судом РФ право давать на основе анализа и обобщения судебной практики разъяснения с целью обеспечения единообразного его применения. Данные разъяснения регулярно выходят в форме постановлений Пленума Верховного Суда РФ о судебной практике по делам о той или иной группе преступлений или отдельных преступлениях. Обязательный характер таких разъяснений фактически признается как правоприменителями, так и правоведамиисследователями, однако законодательно он нигде не закреплен. В статье показано, что разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не всегда учитываются в судебной практике по уголовным делам, поэтому о ее единообразии говорить не приходится. По мнению автора, такое положение нельзя считать нормальным, поскольку в России есть только один уголовный закон (Уголовный кодекс), стало быть, и практика его применения должна быть единой (исключение, пожалуй, составляет практика применения уголовно-правовых норм, содержащих признак причинения имущественного ущерба, размер которого не может быть единым с учетом различий в экономическом положении российских регионов). Исходя из этого, автор предлагает законодательно закрепить обязательный характер постановлений Пленума Верховного Суда РФ, невыполнение которых должно быть признано самостоятельным основанием отмены решений нижестоящих судов по уголовным делам.
Анализируются судебно-следственная практика применения ст. 174.1, которая в первоначальной редакции УК РФ отсутствовала, а также ее перспективы. К обстоятельствам, делающим сомнительной такую перспективу, автор относит саму процедуру введения ст. 174.1 в УК РФ, в которой не нашлось места для обоснования ее необходимости, в дополнение к ст. 174 УК РФ, предусматривающей ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем. Мотивы авторов федерального закона, дополнившего в 2001 г. УК РФ анализируемой статьей, оказались неясны, как, собственно, и цели дополнения. К вышеназванным обстоятельствам следует отнести необъяснимое удаление из первой редакции диспозиции ч. 1 ст. 174.1 УК РФ (после 12 лет ее практического применения) исчерпывающего перечня преступлений, совершение которых не рассматривалось как предикатное преступление. Итогом экспериментов с введением и затем неоднократным редактированием ст. 174.1 УК РФ стали случаи спорного или безосновательного ее применения. Несмотря на неоднократные решения вышестоящих судов, отменявших незаконные приговоры нижестоящих судов, статья 174.1 УК РФ остается своеобразной «дубиной» в руках следственных органов и прокуратуры, от использования которой не застраховано ни одно лицо, совершившее корыстное или имущественное преступление. Иллюстрацией данного вывода является анализ материалов двух уголовных дел, по которым автор давал научно-консультационные заключения в качестве специалиста. В статье резюмируется, что для обеспечения верховенства закона, исключения необоснованного уголовного преследования, в том числе предпринимателей, принятия спорных процессуальных решений правоохранительными и судебными органами необходимо признать ст. 174.1 УК РФ утратившей силу. Альтернативой такому решению может быть восстановление редакции данной статьи, действовавшей до 2013 г.
Расследование и рассмотрение конкретного уголовного дела немыслимы без использования научных трудов, содержащих доктринальное толкование применяемого закона, а также анализ и обобщение практики его применения. Отказ от использования или игнорирование рекомендаций специалистов в области уголовно-правовых наук чреваты прежде всего ошибочным применением норм материального права или принятием таких решений, которые не учитывают правовых позиций Пленума Верховного Суда РФ. Итогом принятия таких решений должностных лиц правоохранительных органов и судей может стать нарушение прав и свобод человека, которые в эпоху растущих вызовов и новых угроз и без того достаточно интенсивно (нередко вынужденно) ограничиваются во многих государствах мира, в том числе в России. Поэтому задача практики — совместно с наукой, с учетом ее достижений и рекомендаций принимать решения, которые защитят права и свободы граждан. Выполнение данной задачи предполагает, что наука не должна быть оторвана от реальной жизни, она должна исследовать проблемы и предлагать такие решения, которые действительно актуальны для субъектов правоприменения.