Публикации автора

Статья посвящена проблемам социальной обусловленности уголовно-правовой охраны общественных отношений, связанных с созданием, распространением и использованием технологий искусственного интеллекта.

Цель автора состоит в оценке целесообразности криминализации деяний, совершаемых с использованием интеллектуальных систем или направленных против них, а также выработке концепции оптимизации уголовного закона на основе критериев социальной обусловленности. В статье доказывается высокая социальная ценность общественных отношений, связанных с искусственным интеллектом, который интегрирован в ключевые сферы жизнедеятельности. Деяния как с использованием искусственного интеллекта, так и нацеленные против него, обладают значительной общественной опасностью, характеризуются существенным вредоносным потенциалом, масштабностью и высокой латентностью. Автор обосновывает невозможность противодействия им без применения уголовно-правовых средств. Констатируется устойчивая тенденция к увеличению распространенности таких деяний. Действующие нормы Уголовного кодекса не в полной мере охватывают специфические способы посягательств (состязательные атаки, саботаж обучения), что свидетельствует о недостаточности применяемых мер противодействия. Общественный запрос на установление и укрепление уголовно-правовой охраны доказан посредством обращения к социологическим опросам, официальным документам, интервью и теоретическим трудам. На основании анализа сделан вывод о социальной обусловленности уголовно-правовой охраны рассматриваемых отношений. В качестве направлений совершенствования законодательства предлагается введение в составы квалифицирующих признаков, охватывающих использование технологий искусственного интеллекта. Аргументируется необходимость криминализации создания искусственного интеллекта в преступных целях, а также ненадлежащего создания или обучения интеллектуальных систем, повлекших тяжкие последствия (при условии комплексного правового регулирования). В работе также обосновывается расширение главы 28 Уголовного кодекса за счет включения специальных составов, непосредственно охраняющих искусственный интеллект, поскольку ныне существуют способы посягательства, не подпадающие под действие статей 272-274.2 Кодекса. Содержится также предложение скорректировать название главы 28 Уголовного Кодекса таким образом, чтобы охватить искусственный интеллект как явление, существенно отличающееся от прочих компьютерных программ.

Статья посвящена исследованию особенностей правового регулирования виртуальных объектов и проблем охраны общественных отношений, связанных с их использованием. В условиях цифровизации виртуальные объекты приобрели экономическую стоимость, а спрос на них растет ежегодно. При этом их правовой статус остается в целом неопределенным или определенным не в полной мере. Исследование сосредоточено на проблемах защиты невзаимозаменяемых токенов, цифровой валюты и внутриигровых виртуальных объектов. Автор констатирует, что единого подхода к их гражданско-правовому регулированию не выработано. Статус невзаимозаменяемых токенов остается дискуссионным, а внутриигровые объекты обычно приравниваются к интеллектуальной собственности, при этом споры между пользователями и правообладателями, не выходящие за пределы игрового процесса, не подлежат судебной защите. Наиболее урегулированным является статус цифровой валюты, однако и в этой области остается множество недостатков, требующих внимания законодателя. Проблемы уголовно-правовой защиты и квалификации тесно связаны с гражданским законодательством. Нормы о преступлениях в сфере компьютерной информации не способны обеспечить надлежащей дифференциации ответственности в зависимости от последствий экономического характера. В условиях неопределенности режима невзаимозаменяемых токенов и применении концепции «магического круга» в отношении игровых объектов затрудняется отнесение их к предмету хищений или вымогательств. Открытым остается вопрос о распространении признаков «изъятие» и «обращение» имущества на цифровую валюту. Зарубежный опыт (Китай, Нидерланды, Великобритания) говорит о возможности применения норм о хищении в случае посягательств на виртуальные объекты.

Автор приходит к выводу, что такой подход при его распространении на отечественное законодательство обладает рядом недостатков: казуистическим характером решения, нарушением устоявшейся правоприменительной практики, игнорированием лицензионных соглашений правообладателей. В связи с этим целесообразно проведение комплексной и системной оптимизации гражданского и уголовного законодательства, результатом которой должен стать специальный режим защиты виртуальных объектов.

Контекст и актуальность. Личные неприязненные отношения являются самым распространенным мотивом совершения убийств, однако их понимание в судебной практике, психологии и теоретической юриспруденции не является однозначным.

Цель. Определить структуру мотивов убийств, которые отражаются в судебной практике как «личные неприязненные отношения». Гипотеза. Юридическая категория «личные неприязненные отношения» фактически скрывает большой спектр разнообразных мотивов, обладающих существенными отличиями, которые могут оказать влияние на назначение наказания.

Методы и материалы. Основные научные результаты были получены посредством проведения контент-анализа 200 приговоров, вынесенных в связи с совершением убийств. Приговоры были вынесены в период с 2019 по 2024 годы. Выборка судебных решений позволила охватить более 50 субъектов Российской Федерации.

Результаты. На основе анализа было установлено, что в шаблонную юридическую категорию «личные неприязненные отношения» включают мотивы, имеющие между собой как общие черты, так и существенные различия. Преобладающими являются внутренние побуждения, вызванные словесным конфликтом и оскорблениями (нередко взаимными), противоправными насильственными действиями потерпевшего и ревностью. В меньшей степени к категории «личные неприязненные отношения» относят месть и желание избавиться от обязанностей по уходу за больным человеком. Установлено, что большая часть мотивов являются внезапно возникшими, но мотивы мести и желания избавиться от обязанностей характеризуются устойчивостью.

Выводы. В судебной практике сложился формальный подход к субъективным признакам преступления, в результате которого различные мотивы сводятся к одной категории, а меры профилактики оказываются не вполне эффективными. В статье аргументируется целесообразность отказа от формального подхода при проведении расследования и судебного разбирательства. Полученные результаты могут быть использованы при разработке и корректировке мер профилактики насильственной преступности.