Публикации автора

Темой статьи является прояснение онтологической полярности поэтической символизации мира и его дискурсивной концептуализации. В поле философской мысли Запада этот контраст восходит к разности между идеализмом Платона и субстанциализмом Аристотеля. В категории «идея» с имплицитным для нее значением «поэтического образа» учитывается свойство образа включать, быть кругом интеграции разнородного множества. Объемность идеи-образа ключевой координатой имеет горизонталь, способную в бесконечном простирании к трансцендентному пределу включать в итоге весь мир. И уже в христианской онтологии этот предел полагается как Имя Бога. Напротив, координатой аристотелевского субстанциализма является иерархическая ось родовидовой дистинкции посредством логической формы понятия, идентифицируемого за счет исключения своей определенности из неопределенного горизонта реальности. Превосходство умозрительной тождественности формы как субъекта над внешней неопределенностью содержания как предикатом определяет существо субстанции. И жертвой этого превосходства является трансцендентная целостность мира, квалифицируемая в метафизике Аристотеля как «третье», исключение которого относится к действию соответствующего закона логики. Но именно обратной этому закону оказывается поэтичность. В исследовании на примере разбора одного стихотворения Есенина показано, что параллельными ходами метафоризации предиката и метонимизации субъекта поэтизация, производя «включение третьего», взвешивает мир в его трансцендентной целостности. Поэтическое включение трансцендентного имени разворачивает крест вертикали субъекта и горизонтали предиката в круг, в котором растворяется разрыв субъектности местоименной формы и предикатности глагольного действия. Такая координация является основным итогом исследования.

Введение. Актуальной проблемой освоения богатого научного наследия Михаила Бахтина является фиксация того единого подхода, который хоть и неявно, но сообщает всему чрезвычайно широкому спектру выдвинутых мыслителем тем и пестрому набору синтезированных им концептов парадигмальное единство.

Методология и источники. Возникнув в широком русле «лингвистического поворота», задавшего базовую тенденцию развития гуманитарных наук в XX в., теория Бахтина методологически аккумулировала все связанные с этим поворотом подходы – феноменологию, онтологию, герменевтику, психоанализ, русский формализм, структурализм.

Результаты и обсуждение. Самый широкий веер гуманитарных феноменов – от языкознания, теории коммуникации, концепции романа до конкретных художественных произведений, оказываясь в поле мысли Бахтина, индуцируется парадигмой понимания по траектории «логика–грамматика–поэтика». В данном алгоритме сначала выделяется нормативный центр, который в своей самотождественности и местоименной неподвижности предстает в абсолютном статусе «вечной субстанции»; затем в разрезе с «логическим» центром описывается «грамматическое бытие» динамично деятельной периферии в свойстве неопределенности наличного становления. И в модусе поэтизации эта дихотомия, в которой одна сторона, притязая на субъектность и господство, отводит другой роль зависимого, но и ресурсно предикатного образования, образует союз на путях поэтического упразднения имманентной дихотомии центр/периферия, не отменяя онтологического напряжения между ними, наполняя их энергией трансцендентного смысла.

Заключение. Лингвоонтологический подход Бахтина проясняет пребывание на одной оси области логического нисхождения, синтезирующего полюс монологического субъекта в его доминировании над наличным миром и другим как своим предикатом относительно полюса Я/есть, и поэтического восхождения в модусе диалогической эквивалентности метафоризации предикатного мира, в которой тот сгущается в эстетический образ, и метонимизации эгоцентричного субъекта, смещающей его на периферию поэтичного созерцания.

Анализируется функция монтажа в трактовке С. М. Эйзенштейна как универсального приема культурной деятельности человека. Актуальность исследования состоит в выявлении онтологических основ монтажного характера того или иного рукотворного объекта по сравнению с нерукотворным естеством природного феномена. В контексте эстетической теории режиссера вся «надстроечная» культура предстает как плодотворный итог чисто монтажных операций разборки и сборки, анализирующей селекции и синтезирующей комбинации объектов «базисной» природы. По итогам исследования выявлен контраст двух видов монтажа рукотворных феноменов - поэтического и рационального, определяющих разницу искусства и науки.

Целью статьи является прояснение подхода к пониманию онтологических основ сюжетостроения как структурного элемента художественного феномена.

Актуальность исследования обеспечивается включением ключевых акцентов определения феномена сюжета в виде последовательности, конфликтности, целостности и др. в широкий историко-идейный контекст, включая и горизонт онтологии произведения искусства.

Научной новизной исследования является рассмотрение феноменов сказки, Священного Писания, романов Достоевского в рамках единого семантического поля, обуславливающего наличие сюжетного привода в виде переключения вертикали конфликта субъекта и реальности в горизонталь их примирения.

По итогам исследования в качестве сюжетообразующей метаморфозы выявлена событийность гармонизации трагедийной метафоризации реальности как предиката и «божественно-комедийной» метонимизации человеческого персонажа как субъекта.

Выводы исследования намечают перспективы рассмотрения большего числа художественных феноменов в оптике онтологии сюжета.