Публикации автора

Оригинальные историософские и культурологические идеи Н. Я. Данилевского хорошо описаны в отечественной и мировой гуманитарной науке. Сущность критики дарвинизма Н. Я. Данилевского также широко известна, однако нельзя сказать, чтобы она получила столь же основательную рецепцию в работах отечественных ученых-гуманитариев с момента ее публикации и по сей день. Основной интерес к ней современных исследователей связан с мировоззренческими основаниями антидарвиновской позиции, сформулированными русским философом. Однако в чем они заключаются? В статье эти основания рассматриваются как уникальный идеологический комплекс, или совокупность переплетающихся друг с другом четырех аспектов. Во-первых, это аспект духа времени, в котором создавалась работа Данилевского о дарвинизме и который касается образа мышления современной ему эпохи. Во-вторых, это аспект, отражающий тонкое понимание Данилевским сущности и культурной и национальной природы научной работы, его представления о сущности национальной науки и ее значения в мировом масштабе. В-третьих, это аспект национальной русской науки с ее характерными эпистемологическими особенностями. В-четвертых, это аспект продуктивной критической аргументации, позволяющей не создавать кумиров из общепринятых теорий или прославленных имен выдающихся исследователей, но служить истине как таковой. Думается, что и сегодня эти аспекты имеют существенный эвристический потенциал - прежде всего в формировании положительного образа и этоса современного российского исследователя, для которого мировоззренческие основания его работы вовсе не являются чем-то незначительным или второстепенным.

Статья представляет собой рецензию на монографию доктора философских наук, профессора СПбГУ И. И. Докучаева «Бытие и истина», вышедшую в петербургском издательстве «Владимир Даль» в 2023 г. Видный специалист по феноменологии, аксиологии и теории культуры, И. И. Докучаев в своей монографии исследует пути развития феноменологического метода применительно к классическим проблемам метафизики - определения, анализа и интерпретации истины и бытия. Основываясь на достижениях своих учителей (в частности М. С. Кагана), а также продолжая собственные изыскания, автор стремится переосмыслить статус феноменов и уточнить саму процедуру феноменологического исследования. Основным тезисом монографии стало положение о том, что теория конструирования, или синтез конструкции и констатации, является ключом к решению фундаментальных проблем классической онтологии и гносеологии. Констатация и конструкция осмысляются как нераздельные и неслиянные составляющие конструирования, а значит, нельзя разделить то, что в мир вкладывает Я, и то, что вкладывает в бытие мир. Как следствие, автор предлагает отказаться от привычного концепта «феномен» в пользу более точного в методологическом отношении«конституомена», а само понятие феноменологии заменить «конституологией». Тем самым проявляется стремление автора показать антиномичность самой проблемы демаркации очевидности и конструкции, а при ее посредстве - трудность решения классических вопросов, возникающих на протяжении всей истории мысли, поскольку они в корне своем имеют нерешенную и непроясненную должным образом посылку вопроса о бытии и вопроса об истине.

Связь с народной культурой оказывается актуальной применительно к политической идеологии - в политическом дискурсе для легитимации тех или иных решений и действий власти или государя нередко возникает апелляция к народу, ссылка на записанные в конституциях положения о производном характере власти от власти народа и стремление к реализации народных чаяний. В этой связи фиксируется наличие объективных соответствий и структурного родства между политической идеологией и мифологией и мифологическим мышлением. Идеологическая составляющая любого дискурса может быть прослежена не только по текстам политического или философского характера, но и по художественной литературе соответствующего периода времени. Так, советская фантастика наполнена образами как героических личностей, совершающих подвиги и делающих блестящие научно-технические открытия уже в ранние году своего существования. Фигура творца является одной из ключевых ролевых моделей в советской фантастике, поскольку творец представляется героем, своим трудом преодолевающим человеческое и саму природу. Показательно, что герой-творец стремится своими действиями утвердить высокий статус ученого, которому принадлежит всепобеждающее знание и который готов применить свои навыки для совершенствования как человека, так и всего общества. Однако на раннем своем этапе авангардный проект русской революции предполагал механистическое возникновение нового человека, инженерию человеческого. На примерах из ранней советской фантастики показано, что достичь успеха на пути формирования нового человека оказывается возможным лишь через обращение к традиционным формам общности, переосмыслению концепции «общего дела», через осознание важности человеческого общения как способа очеловечивания.