Публикации автора

Статья посвящена рассмотрению образа России в СМИ Федеративной Республики Германия в контексте междисциплинарной и медиакоммуникационной области исследований memory studies, когда в условиях «историзации» массового сознания коммеморативные практики становятся, с помощью СМИ, «войнами памяти». Анализируя значимые события, медиа производят памятную реальность в виде нарративов, формирующих в сознании целевых групп стереотипы восприятия прошедшей и настоящей действительности. Приводится обзор исследований в данной области, который продолжают авторские разработки: фокус-группа с руководителями и экспертами немецкого коммуникационного агентства Kaisercommunication, дающие ориентировки для понимания уровня критичности немецких СМИ при освещении событий российской истории; и количественно-качественный анализ их подачи электронными версиями ведущих немецких медиаресурсов с помощью российской платформы «Медиалогия» и немецкой поисковой системы DWDS: газетами Bild, Süddeutsche Zeitung, Die Zeit, Die Tageszeitung; журналом Der Spiegel и телерадиокомпанией Deutsche Welle. Предметом анализа стали такие события 1991–2025 гг., как ГКЧП, путч, август 1991 г.; штурм Белого дома, август 2023 г.; военные действия в Чечне, 1994–1996 и 1999–2009 гг.; военная операция в Южной Осетии, август 2008 г.; присоединение Крыма к России, 2014 г.; Минские соглашения 2014–2015 гг.; специальная военная операция (СВО) на Украине с 2022 г. Среди неполитических событий, имевших суще - ственный международный резонанс, выбраны Зимние Олимпийские игры в Сочи 2014 г. и Чемпионат мира по футболу 2018 г. Выводы исследования рас - крывают динамику освещения событий российской истории и образа России в целом конца XX — первых десятилетий XXI вв. в медиапространстве Герма - нии, показывают их модальность, представляют прогноз возможных изменений медиапортрета в обозримой перспективе.

В обстановке геополитического передела мира и обострения военных конфликтов повышенное внимание уделяется теоретическому обоснованию и практике использования терминов «пропаганда», «военная пропаганда» и «специальная пропаганда». Ранее они рассматривались в большинстве случаев по отдельности, либо как взаимозаменяемые. В статье данные понятия анализируются во взаимосвязи. Пропаганда представляется общим методом доминирующего воздействия на общественные настроения, военная пропаганда - методом закрепления стереотипов в условиях вооруженных конфликтов, специальная пропаганда - методом разрушения стереотипов войск и населения противника. Выявляется динамика трактовки и практика применения данных терминов/технологий в различные периоды и в различных ситуациях, среди которых Первая и Вторая мировые войны, Великая Отечественная война, специальная военная операция (СВО). Выводятся типологические тезисы военной пропаганды, представленные в разработках XX в. С помощью проведенного автором качественного исследования контента сообщений ведущих военных корреспондентов, работающих на СВО, показывается, что они свойственны и текущему военному конфликту между Россией и Украиной. Анализируются традиционные и новые приемы специальной пропаганды, применяемые сторонами гибридной войны во втором и третьем десятилетиях XXI в. Показаны приемлемость и необходимость отношения к пропаганде, военной пропаганде, специальной пропаганде как методам формирования комплекса стереотипов, закрепляющих позитивное отношение граждан к своему государству, его истории, оперативным военным и гражданским задачам. Подчеркивается, что трактовка данных терминов в качестве негативных идеологических клише по отношению к собственной стране, напротив, означает дискредитацию государства, его лидеров и решений. Делается вывод о том, что в научном плане понятия пропаганды, военной, специальной пропаганды следует признать регуляторами информационного пространства в интересах стран - участников информационной войны, которые конкурируют между собой за актуальные трактовки, воздействующие на желаемое поведение целевых групп.

В статье описаны основные компоненты медиакоммуникационной индустрии, представлен генезис их развития вместе с процессом формирования лидеров. Сделан обзор индустриальных практик XX–XXI вв. в США, Англии, Франции, а также истории становления PR-отрасли в России в 1990-х – 2020-х гг.

Публикуются результаты репрезентативных экспертных опросов Ассоциации компаний-консультантов в сфере общественных связей (АКОС) по оценке вклада персон – ведущих участников рынка профессиональных коммуникаций. Представлены корпоративные и авторские критерии такой оценки, сделан качественный анализ характеристик отечественных и зарубежных лидеров PR-отрасли. Выявлены сущностные особенности отечественного рынка PR–услуг и слагаемые успеха его лидеров.

В статье прослеживается развитие теории влияния различных факторов на выбор информации субъектами, обладающими, в свою очередь, правами и возможностями предлагать отобранные сведения массовой аудитории. Получив в середине XX в. название теории гейткипинга (привратничества), она расширялась в своих значениях и охватах различных позиций в области медиакоммуникаций. В ходе интернетизации и медиатизации общественного пространства и с появлением в XXI в. социальных сетей, в дополнение к термину «гейтикипер» возникло понятие «инфлюенсер» с различными трактовками, статусами подверженности влиянию и собственного влияния. Дается обзор классификаций инфлюенсеров и их места в политике и бизнес-среде в современный период. В поле зрения статьи находятся проблемы перехода гейткипера-инфлюенсера от позиции нейтрального персонажа к профессионально и корпоративно ориентированному сотруднику медиаструктуры и автономному ньюсмейкеру медиаполя; от субъекта, привлекающего внимание оппозиционностью, к проводнику государственных интересов. В качестве ядра статьи анализируются Telegram-каналы пула инфлюенсеров (военкоров-блогеров), наиболее популярных в ходе специальной военной операции (СВО), рассматривается количественное развитие их ресурсов. С помощью метода качественного исследования - экспертной фокус-группы и на основе модели «десяти принципов пропаганды» Э. Морелли дается оценка уровня их присутствия в сообщениях военкоров. Делаются выводы об изменении роли государственных персоналий от контролера и наблюдателя к полноценному участнику медиапроцесса; об условиях эффективного автономизированного влияния в медиасреде; содержательных тезисах сообщений Telegram-каналов периода СВО, привлекающих внимание потребителей; основаниях доверия аудитории авторам военно-политических Telegram-каналов.

В статье представлены результаты сравнительного критического анализа корпуса докладов, представленных на конференциях Московского государственного лингвистического университета (МГЛУ) в 2021-20224гг. с акцентом на новейшие материалы 2024г. Результаты исследования не только представляют актуальную повестку дня в сфере теории профессиональной коммуникации, но и выявляют динамику развития научной мысли в данной области.

Трактовка и взаимосвязь понятий «факт» и «смысл» на протяжении XX-XXI веков постоянно находилась в зоне интереса исследователей: социологов, философов, культурологов, лингвистов, юристов, а также писателей и журналистов. При этом данная взаимосвязь, внешне понятная и логичная, осознавалась как всё более сложная композиция, зависящая и от особенностей человеческого восприятия, и от целенаправленного моделирования различного рода сообщений целевым аудиториям. В статье рассматривается состояние данных представлений, связанных, с одной стороны, с константным различием фактов и смыслов, а с другой – с усилением амбивалентности в восприятии медиаконтента в условиях интернетизации и медиатизации информационного пространства. Анализируются предпосылки и современная практика создания и последующего применения фактологических и смысловых элементов в композициях публикуемых сообщений, исследуется динамическое изменение целей и ролей названных элементов в воздействии на целевые аудитории. Констатируется, что, даже с развитием технологий проверки фактов на достоверность и выявления интенции авторов сообщений, приоритетной формой действий по обеспечению влияния становится формирование у пользователей стереотипных установок, соответствующих при этом юридическим нормам государства и этическим стандартам профильного сообщества.

Медиация рассматривается в статье как часть конфликтологической области знания, которая, в свою очередь, носит междисциплинарный характер. Представлена логическая цепочка, по которой имеет смысл вести теоретический и прикладной конфликтологический анализ, планировать регулирующие конфликт действия, а также строить преподавание конфликтологии социальных взаимоотношений. В этой цепочке выделяются четыре главных звена: методология анализа социального конфликта, его ситуационный анализ, определение технологии воздействия на ситуацию и процедура реализации выбранной технологии. Именно в заключительном звене присутствует проблематика медиации, или посредничества, которая и является предметом исследования в настоящей работе.

Цель статьи - анализ развития основных направлений медиации в России и её роли как социального регулятора, когда стороны гражданского общества следуют закону, но имеют возможность вырабатывать более широкие, разнообразные и приемлемые для них условия урегулирования спорных ситуаций. Производится обзор исторических предпосылок, уровня современной институционализации, общественно значимых функций медиативного процесса. Даются характеристики развития медиации в государственном, коммерческом и гражданском секторах общества. Обсуждаются пути развития медиации как профессионального, образовательного и воспитательного социальных ресурсов. Фиксируются препятствия такому развитию в виде доминирующего государственного регулирования медиативной деятельности, диспропорционального использования услуг профессиональных медиаторов и их слабой рыночной востребованности, разрозненного преподавания связанных с медиацией образовательных дисциплин, негативных реалий мировой среды.

Предлагаются выводы о необходимости более гармоничного государственно-правового регулирования медиации, важности развития коммуникационной компетентности, включая единое представление дисциплин «Переговоры - фасилитация - медиация» в образовательном процессе, об актуальности воспитания конфликтологической грамотности как основы культуры поведения в конфликтных ситуациях и умения управлять ими.

Трактовка и взаимосвязь понятий «факт», «смысл», «термин» на протяжении XX-XXI вв. постоянно находились в зоне интереса исследователей: социологов, философов, культурологов, лингвистов, юристов, а также писателей и журналистов. При этом данная связь, внешне понятная и логичная, осознавалась как всё более сложная композиция, зависящая и от особенностей человеческого восприятия, и от социального моделирования различного рода сообщений целевым аудиториям. В настоящей статье рассматриваются эволюция и современное состояние данных представлений, связанных, с одной стороны, с интернетизацией и медиатизацией общества; а с другой, - с наличием и даже усилением глобальной социально-политической конъюнктуры на межгосударственном и других уровнях. В фокусе исследования автора находится проблематика терроризма как наиболее острая и показательная. Единое, принятое на международном уровне определение терроризма отсутствует. Ещё в большей степени это касается социальной практики, в процессе которой исполнители и заказчики терактов определяются заинтересованными сторонами по-разному, вплоть до полной противоположности. Таким же образом трактуются и непосредственные факты террора, когда фиксация реального события дополняется или полностью подменяется демонстрацией его смыслового наполнения. В статье рассматриваются предпосылки и современная практика создания и последующего применения фактологических, смысловых и лексико-семантических элементов в композициях публикуемых сообщений. С помощью анализа материалов российских и западных средств массовой информации автор исследует изменение целей названных элементов и их роли в воздействии на целевые аудитории. В ходе изучения выдвигается и подтверждается гипотеза о том, что сообщения об актах террора превращаются в инструмент информационной войны, причём их смысловая часть приобретает доминирующий характер. Развиваются технологии проверки фактов на достоверность и выявления первичных целей авторов сообщений. Однако приоритетным типом контрдействий становится формирование у целевых групп стереотипных установок на неприятие таких событий, высказываний и их контентных обозначений в медиа, которые квалифицируются государством как террористические.