Публикации автора

В статье сравниваются характеристики социального времени позднего СССР (1970—1980‑е гг.), перестройки (которая рассматривается как переломный момент между стабильным и транзитивным периодами) и 1990‑х гг. Теоретической базой послужили теория повседневности и сравнительно-исторический подход, источниками — сочинения и интервью из текущего архива ОСПИ. Сравнительный анализ показал, что перестройка типологически родственна другим эпохам больших надежд и последующих великих разочарований, которые регулярно повторяются в российской истории на переломе — между периодами относительно медленной и ускоренной социальной динамики. В советский период общеисторическая шкала начиналась в первобытном прошлом и уходила в коммунистическое будущее, а в качестве начала координат использовался 1917 г. Всё, что было до революции, маркировалось как профанное и подвергалось критике с различных позиций (политической, моральной, экономической). Советский период (особенно революция) относился к сакральному времени и воспринимался догматически. Перестройка изменила такой тип восприятия истории: нулевая точка как бы сдвинулась с 1917 в 1985 г., и весь советский период стал доступен для «гласности», т. е. критики. Социальное время в брежневскую эпоху имело признаки реификации, когда умножение политических и повседневных ритуалов является и способом, и симптомом торможения социальных процессов. В перестройку скорость социальных изменений постепенно нарастает, но вместе с советским проектом будущего исчезает представление о желательном направлении движения. Стандартные трудовые ритмы советского периода в период перестройки подверглись такой же ревизии, как и советская историческая шкала. Наметился тренд на отказ от унификации рабочего времени и деинституциализацию занятости. В перестройку началась постепенная эрозия всех элементов советской жизненной траектории (от рождения до пенсии и похорон), которая затем достигла пика в кризисные 1990‑е гг.

В период Перестройки и постсоветский период в России уже к 1991 г. сформировались и затем последовательно сменились три конкурирующих типа политического дискурса: социал-демократический, неолиберальный и национально-патриотический. Каждому из них соответствовал связанный с ними тип легитимации власти. При этом после распада Советского Союза официально господствующая идеология отсутствовала, а история как наука развивалась относительно свободно. Современная историческая политика стала более консервативной и утратила возможность использовать этап Перестройки в качестве «мифа основания» для современного Российского государства, хотя его корни фактически уходят в это время. Такой разрыв преемственности с ближайшей историей страны противоречит традиционному типу легитимности, на который власть опирается. В статье рассматривается эволюция того, что можно назвать «мифом основания» современной России. Авторы рассматривают причины, по которым период Перестройки не может выполнять функцию «мифа основания»; рассматриваются причины, по которым М. С. Горбачёв и Б. Н. Ельцин могут или не могут считаться «отцами-основателями» новой России; рассматриваются попытки формирования мемориальных практик вокруг отечественной «бархатной» революции 21-22 августа 1991 г., Дня российского флага (22 августа), Дня Конституции (12 декабря) и Дня России (12 июня). Подчеркивается, что попытки формирования «мифа основания» из событий недавнего прошлого провалились и данный статус в современной России безальтернативно принадлежит Победе в Великой Отечественной войне, имеющей сакральное значение. Отмечается, что сейчас иные исторические события из истории России не имеют шанса претендовать на сопоставимый статус.